http://rmid-oecd.asean.org/situs slot gacorlink slot gacorslot gacorslot88slot gacorslot gacor hari inilink slot gacorslot88judi slot onlineslot gacorsitus slot gacor 2022https://www.dispuig.com/-/slot-gacor/https://www.thungsriudomhospital.com/web/assets/slot-gacor/slot88https://omnipacgroup.com/slot-gacor/https://viconsortium.com/slot-online/http://soac.abejor.org.br/http://oard3.doa.go.th/slot-deposit-pulsa/https://www.moodle.wskiz.edu/http://km87979.hekko24.pl/https://apis-dev.appraisal.carmax.com/https://sms.tsmu.edu/slot-gacor/http://njmr.in/public/slot-gacor/https://devnzeta.immigration.govt.nz/http://ttkt.tdu.edu.vn/-/slot-deposit-dana/https://ingenieria.unach.mx/media/slot-deposit-pulsa/https://www.hcu-eng.hcu.ac.th/wp-content/uploads/2019/05/-/slot-gacor/https://euromed.com.eg/-/slot-gacor/http://www.relise.eco.br/public/journals/1/slot-online/https://research.uru.ac.th/file/slot-deposit-pulsa-tanpa-potongan/http://journal-kogam.kisi.kz/public/journals/1/slot-online/https://aeeid.asean.org/wp-content/https://karsu.uz/wp-content/uploads/2018/04/-/slot-deposit-pulsa/https://zfk.katecheza.radom.pl/public/journals/1/slot-deposit-pulsa/https://science.karsu.uz/public/journals/1/slot-deposit-pulsa/ Category: Экономическая теория - Московский Экономический Журнал1

Московский экономический журнал 9/2021

Научная статья

Original article

УДК 33

doi: 10.24412/2413-046Х-2021-10562

ЦИФРОВАЯ ЭКОНОМИКА: ОСНОВНЫЕ ПЕРСПЕКТИВЫ ПОСТУПАТЕЛЬНОГО РАЗВИТИЯ

DIGITAL ECONOMY: THE MAIN PROSPECTS FOR PROGRESSIVE DEVELOPMENT

Аванесян Эрик Артурович, ФГБОУ ВО «Уральский государственный экономический университет»

Кобец Елена Александровна, Южный Федеральный Университет, Институт Управления в экономических, экологических и социальных системах

Сахбиева Амина Ильдаровна, Институт управления, экономики и финансов, Казанский (Приволжский) федеральный университет

Avanesyan Eric Arturovich, Ural State University of Economics

Kobets Elena Aleksandrovna, Southern Federal University, Institute of Management in Economic, Environmental and Social Systems

Sahbieva Amina Ildarovna, Institute of Management, Economics and Finance, Kazan (Volga Region) Federal University

Аннотация. В статье рассмотрены основные направления развития цифровой экономики и отдельные аспекты применения ее возможностей. Был сделан вывод, что цифровизация, вероятно, изменит устоявшиеся процессы экономического развития. Это поднимает вопросы о распределении потенциального роста благосостояния от индустриализации, на что указывает, в частности, цели Концепции устойчивого развития ООН   в рамках достижения «устойчивой индустриализации».  

Abstract. The article discusses the main directions of the development of the digital economy and certain aspects of the application of its capabilities. It was concluded that digitalization is likely to change the established processes of economic development. This raises questions about the distribution of potential wealth growth from industrialization, which is indicated, in particular, by the goals of the UN Sustainable Development Concept within the framework of achieving “sustainable industrialization”.

Ключевые слова: цифровая экономика, перспективы развития, цифровизация, цифровые платформы

Keywords: digital economy, development prospects, digitalization, digital platforms

На современном этапе  в обществе растет осознание того, что в экономике информационного века доминирует особая организационная форма, получившая название «цифровая экономика». Цифровизация экономических процессов несомненно, окажет влияние на движущие силы структурных изменений, например, за счет воздействия на технологии (развитие) и облегчения торговли услугами по всему миру. Это может изменить экологическую интенсивность индустриализации. Однако на сегодняшний день научных данных о влиянии цифровизации промышленности и, тем более, на процесс индустриализации на социально-экономическую и экологическую устойчивость, мало[4]. 

Хотя благодаря цифровизации могут возникнуть новые возможности для бизнеса и торговли, существуют опасения по поводу того, что отрасли, которые до сих пор требовали высокой занятости, могли поглотить растущую рабочую силу в некоторых частях мира, учитывая снижение трудоемкости из-за автоматизации и цифровизации в различных отраслях.

Что касается экологической устойчивости, цифровизация оказывает прямое и косвенное воздействие на окружающую среду. С одной стороны, цифровые технологии требуют энергии и ресурсов для их производства, использования и утилизации (прямое воздействие на окружающую среду), например, выбросы, связанные с производством, и образование электронных отходов. С другой стороны, они оказывают косвенное влияние на эффективность использования энергии и ресурсов в производстве, а также системные воздействия на модели потребления и производства (косвенное воздействие на окружающую среду) [2].

 Немногие научные исследования пытаются измерить или спрогнозировать (потенциальное) чистое воздействие положительных и отрицательных прямых и косвенных эффектов цифровизации в промышленности в глобальном масштабе, например, компенсирует ли потенциальная экономия затраты на экологическую реализацию ресурсоемких и энергоемких цифровых технологий, и доказательства неубедительны. Более того, ряд исследований был проведен отраслевыми ассоциациями и компаниями, такими как Глобальная инициатива электронной устойчивости, AT&T и пр.

Отдельные исследователи находят общий положительный потенциал сбережений для цифровых технологий, но в отчете не рассматривается эффект отскока от общего потенциала сбережений с помощью информационных и коммуникационных технологий (ИКТ), утверждая, что отскок будет слишком сложно рассчитать (но ожидается, что он составит от 10 до 10). и 30 процентов). В обзоре различных исследований авторы приходят к выводу, что «одним из основных недостатков существующих оценок воздействия цифровых технологий на окружающую среду является пренебрежение эффектами отдачи».

Эффект отскока – это «общий термин для множества механизмов, снижающих потенциальную экономию энергии за счет повышения энергоэффективности». Цифровые технологии позволяют экономить энергию и другие средства, которые вызывают эффект отдачи. Следовательно, «эффекты цифрового отскока» – это эффекты отскока, возникающие в результате повышения эффективности с помощью цифровых технологий. 

Цифровые технологии в экономике можно считать технологиями общего назначения, которые распространяются во многих секторах общества, снижая затраты для их пользователей и, таким образом, также распространяя связанные с ними эффекты отдачи. Повышение энергоэффективности за счет цифровых технологий обычно предлагается в таких областях, как видеоконференцсвязь, электронная коммерция, оптимизация транспортных маршрутов и интеллектуальные измерения,  но это часто влекло за собой эффект отскока. Например, в начале 2000-х считалось, что электронная коммерция способствует экономии энергии за счет оптимизации логистики и предотвращения индивидуальных поездок в магазины [1]. 

Однако электронная коммерция привела к увеличению прибыли за счет удобства отправки заказов  или увеличения упаковки, например, в результате более высокого потребления энергии на книгу в книжном секторе. Заглядывая в будущее, комментаторы предполагают, что цифровые технологии сделают промышленное производство более ресурсоэффективным и энергоэффективным, например, за счет оптимизации траекторий роботов, направленных на более эффективное использование энергии, но потенциал обратных эффектов, таких как увеличение производства, часто остается неучтенным. для.

Существуют как технические, так и политико-экономические причины, по которым эффект отскока не широко учитывается при разработке политики. С технической точки зрения, различные популярные методы измерения энергопотребления и энергоэффективности не подходят или не адаптированы для учета эффектов отскока. Например, анализ жизненного цикла (LCA), частичный след и метод обеспечения ИКТ являются наиболее часто используемыми методами для измерения косвенного воздействия цифровых технологий. Однако эти методы часто игнорируют более широкую системную динамику применения цифровых технологий и рассматривают только отдельные случаи (LCA, частичный след) или положительное влияние цифровых технологий на косвенное воздействие на окружающую среду в прикладных системах (метод обеспечения ИКТ).

 Более того, сложно определить системные границы воздействия приложений цифровых технологий на окружающую среду. Кроме того, анализы обычно статичны, поскольку они принимают поведение потребителей как экзогенную переменную. Однако изменения в моделях производства также вызывают изменения в моделях потребления, связанные с воздействием на окружающую среду. Понимание этих изменений будет ключевым требованием для понимания более широкого воздействия цифровизации на окружающую среду и экономическое развитие.

С точки зрения политической экономии, существуют экономические и политические интересы, направленные на поощрение положительного воздействия цифровизации и отвлечение внимания от ее возможных (и уже наблюдаемых) недостатков, таких как восстановление цифровых технологий [4]. Отметим два аспекта.

Во-первых, глобальная ортодоксальность в политике и бизнесе склонна исходить из того, что технологические инновации в подавляющем большинстве случаев положительны и являются основным путем решения социальных проблем, которые могут возникнуть . Таким образом, нынешние политико-экономические отношения власти представляют лишь ограниченные стимулы для того, чтобы ставить под сомнение новые границы технического прогресса. Например, более убедительно продавать дигитализацию как беспроигрышную ситуацию для экономики и окружающей среды, особенно для агентов, которых взволновали новые рубежи дигитализации и возможность монетизировать позитивное видение умного дома или умного города . В этом контексте политическое давление с целью рассмотреть потенциальные недостатки цифровизации, особенно в отношении ее широко предполагаемого вклада в решение насущных социальных проблем, таких как устойчивая индустриализация, как правило, исходит из более периферийных в системном отношении и / или менее мощных источников.

Во-вторых, фундаментальная предпосылка экономической системы, а следовательно, и ее наиболее уполномоченных участников, заключается в том, что (техно) экономический рост необходим. Тем не менее именно это системное принуждение к росту лежит в основе как конкурентной динамики повышения эффективности на уровне отдельной фирмы или агента, так и ее (иначе противоречащей интуиции) агрегации для роста использования одного и того же ресурса на системном уровне. Более того, конкурентная среда такова, что побуждает отдельных агентов,  фирм,  организаций (сколь угодно крупных) озабоченность ограничиваться их собственным микроуровнем, игнорируя при этом возникающие системные эффекты как неподконтрольные им. Таким образом, эффекты отскока систематически поощряются, в то же время, как и массовое отсутствие интереса к ним.

При данной конфигурации системы утверждалось, что предотвращение эффектов отдачи требует наложения системных ограничений и должно решаться непосредственно на системном уровне. Как  отмечают авторы, история ИКТ и электроники показывает, что повышение энергоэффективности неизбежно ведет к увеличению потребления энергии, поэтому жесткий контроль над квотами на выбросы CO 2 e может дать наилучшую надежду на сокращение потребления энергии и CO 2 e. выбросы в этом секторе.

 Аналогичным образом отраслевая инициатива GeSI также признает, что для того, чтобы извлечь выгоду из потенциала устойчивости ИКТ, директивным органам необходимо создать правильные условия, чтобы гарантировать, что сокращение выбросов от любых конкретных инноваций в области ИКТ не приведет к восстановительным эффектам в макроэкономике, как это было ранее. И наоборот, при активном сдерживании роста на системном уровне, например, путем введения количественных лимитов выбросов в рамках системы торговли выбросами, остается открытым эмпирический вопрос и значительная вероятность того, что могут возникнуть новые социально-экономические и технологические траектории, которые отвлекут рост, связанный с цифровизацией. на устойчивые пути [4].

Таким образом, цифровизация в целом и цифровая экономика в частности в современных условиях получают определенное развитие, которое, однако, с учетом  современных реалий  не получает необходимого интенсивного развития по причине того, что развитие  отдельных технологий пока еще оставляет желать лучшего. Однако   перспективы развития цифровой экономики достаточно высоки, и насколько быстро они смогут проявить себя – покажет время.

Список источников

  1. Бердиева У.А. Развитие цифровой экономики // Экономика и бизнес: теория и практика. 2021. №2-1.
  2. Турсунов Ф. Цифровая трансформация в экономике // ОИИ. 2021. №3.
  3. Платунина Г.П., Ермоленко Д.С. Тренды в развитии цифровой экономики // Экономика и качество систем связи. 2021. №1 (19).
  4. M. Matthess, S. Kunkel Structural change and digitalization in developing countries: conceptually linking the two transformations Technol. Soc., 63 (2020), p. 101428

References

  1. Berdieva U.A. Development of the digital economy // Economics and Business: theory and practice. 2021. No. 2-1.
  2. Tursunov F. Digital transformation in the economy // OII. 2021. No. 3.
  3. Altunina G.P., Ermolenko D.S. Trends in the development of the digital economy // Economics and quality of communication systems. 2021. №1 (19).
  4. M. Mattes, S. Kunkel Structural changes and digitalization in developing countries: conceptually linking two transformation technologies. Soc., 63 (2020), pp.101428

Для цитирования: Аванесян Э.А., Кобец Е.А., Сахбиева А.И. Цифровая экономика: основные перспективы поступательного развития // Московский экономический журнал. 2021. № 9. URL: https://qje.su/ekonomicheskaya-teoriya/moskovskij-ekonomicheskij-zhurnal-9-2021-48/

© Аванесян Э.А., Кобец Е.А., Сахбиева А.И., 2021. Московский экономический журнал, 2021, № 9.




Московский экономический журнал 9/2021

Научная статья

Original article

УДК 33

doi: 10.24412/2413-046Х-2021-10561

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНАЯ ТРАНСФОРМАЦИЯ ГЛОБАЛЬНОЙ ПРОМЫШЛЕННОЙ СИСТЕМЫ И ЕЕ РАЗВИТИЕ В ЭКОНОМИЧЕСКОМ АСПЕКТЕ

INDUSTRIAL INTERNET TECHNOLOGIES AND THEIR IMPACT ON ECONOMIC GROWTH 

Радов К.С., Сибирский федеральный университет (e-mail: yakirya@mail.ru)
Тугарин С.В.,  Сибирский федеральный университет (e-mail: Snepan007@mail.ru)
Коровина А.А., Сибирский федеральный университет (e-mail: Sasha_99K@mail.ru)
Кузнецов М.О., Сибирский федеральный университет (e-mail: Maxi_max@mail.ru)

Radov K.S., Tugarin S.V., Korovina A.A., Kuznetsov M.O.

Аннотация.  Глобальная промышленная система на сегодняшний день представляет собой интеллектуальную высоко технологичную совокупность, которая получила интенсивное развитие в современную эпоху цифровизации. Современные подходы в области использования Big data, интеллектуальных методов восприятия, а также цифровых способов передачи данных являют собой механизм, способный продвинуть далеко вперед как науку, так и практику. Результативность указанных достижений, неизменно, влечет за собой экономический рост для современных промышленных компаний.

Abstract. The research focuses on the concept of the industrial Internet , a promising technology that combines industrial systems with the ability to connect to the Internet to significantly increase product efficiency and reduce production costs by interacting with intelligent devices that use advanced computing, big data analysis and intelligent perception methods. Key technologies, such as cloud computing, mobile peripheral computing, which are classified according to different levels of architecture, are presented to support a variety of applications in the industrial Internet and have a direct impact on economic growth.

Ключевые слова: промышленный интернет, технологии, облачные вычисления, экономический рост

Keywords: industrial Internet, technologies, cloud computing, economic growth

В настоящее время новые методы производства и организации способствуют интеллектуальной трансформации глобальной промышленной системы с быстрым развитием новых информационных технологий, таких как Интернет, большие данные, облачные вычисления, Интернет вещей (IoT) и искусственный интеллект. В результате появляется промышленный Интернет, объединяющий преимущества как промышленной революции, так и Интернет-революции[2].

В последние несколько лет промышленный Интернет стал центром внимания правительств, производственных предприятий, операторов и академических исследовательских групп из различных областей в разных странах. General Electric (GE) предложила объединить промышленное оборудование и информационные технологии (ИТ) в 2012 году.

Понятие «Промышленный Интернет» было определено впервые, а именно, для подключения оборудования, людей и анализа данных на основе открытой глобальной сети. Целью концепции является повышение интеллекта авиационного, медицинского и другого промышленного оборудования, снижение энергопотребления и повышение эффективности за счет использования и анализа больших данных [4]. 

В июне 2013 года GE предложила концепцию промышленной интернет-революции, предоставляя услуги по эксплуатации и техническому обслуживанию для большого количества промышленных приложений и используя ключевые технологии, такие как Интернет и большие данные, для повышения качества обслуживания. Затем, чтобы применить концепцию промышленного Интернета к сценариям практического применения, пять ведущих промышленных компаний в США, включая AT&T, Cisco, GE, IBM и Intel, учредили Консорциум промышленного Интернета (IIC). Цель IIC – разрушить технические барьеры и способствовать интеграции физического и цифрового мира. 

Как результат, Промышленный Интернет будет производить инновационные промышленные продукты и системы в интеллектуальном производстве, здравоохранении, транспорте и других областях. IIC опубликовал эталонную архитектуру промышленного Интернета (IIRA) v.1.8 в 2017 году. IIRA предоставляет основанные на стандартах архитектурные шаблоны и методологию, чтобы архитекторы систем промышленного Интернета вещей (IIoT) могли разрабатывать свои собственные системы на основе общей структуры и концепции [1].

Промышленный Интернет привлек внимание всего мира, поэтому  его развитие стало обычным выбором для большинства промышленных держав в поисках возможностей и задач в будущем. Правительство Германии опубликовало стратегию Индустрии 4.0, которая соответствует сути промышленного Интернета. Индустрия 4.0 известна как четвертая промышленная революция, направленная на создание интеллектуальных продуктов и производственных процессов. Этот термин относится к большому количеству различных концепций, включая умную фабрику, самоорганизацию и киберфизические системы (CPS). 

Общепринятая точка зрения состоит в том, что Индустрия 4.0 – это техническая интеграция и применение CPS. CPS определяется как система, объединяющая физические миры и вычислительные возможности, которые могут взаимодействовать с людьми с помощью множества новых информационных технологий. 

CPS ориентирована на тесную интеграцию и координацию физических и вычислительных ресурсов и в основном используется в некоторых интеллектуальных системах. Основная концепция термина CPS заключается в том, что он относится к встроенным системам, процессам логистики, координации и управления, которые используют датчики для прямого доступа к физической информации и исполнительные механизмы для выполнения физических процессов. Индустрия 4.0 предлагает создать платформу CPS на основе услуг и поддержки в реальном времени, а также проводит исследования технологий, бизнеса и политики для создания лаборатории Cyber ​​Physical Production System (CPPS).

Китайское правительство предложило стратегии для содействия глубокой интеграции информатизации и индустриализации и ускорения развития передового производства и экономики. В 2016 году в Китае был основан Альянс промышленного Интернета (AII) с целью создания общественной платформы для совместных улучшений в администрировании, промышленности и академии. AII переопределил промышленный Интернет как отрасль и экологию приложений, сформированную глубокой интеграцией Интернета, новых информационных технологий и промышленных систем. Между тем, Япония подчеркивает, что Connected Industries является дополнением к промышленному Интернету, создавая новую добавленную стоимость и решения различных проблем в обществе за счет взаимосвязи предприятий, людей, данных и машин [3].

В последнее время Industrial Internet рассматривает возможность использования идей встроенных технологий и интеллектуальных объектов в IoT. Термин «Интернет вещей» рассматривается как конечная глобальная сеть взаимосвязанных интеллектуальных объектов посредством расширенных Интернет-технологий, которые поддерживаются набором технологий, включая идентификацию радиочастотной идентификации (RFID), беспроводную сенсорную сеть (WSN), контроллеры, устройства межмашинной связи и т. д [5].

Промышленный Интернет использует эти технологии, чтобы задействовать все большее количество интеллектуальных объектов, и тогда он предоставит многообещающие возможности для создания мощных промышленных систем и разработки различных промышленных приложений. Помимо IoT, для поддержки промышленного Интернета необходимы различные технологии, в том числе технология сетевой связи, беспроводное зондирование, технология облачных вычислений, технология больших промышленных данных и информационная безопасность. Промышленный Интернет как своего рода междисциплинарная наука и интегрированная технология продолжает интегрироваться с новыми технологиями, такими как периферийные вычисления, искусственный интеллект, технология блокчейн и т.д.

Промышленный Интернет стремительно вырос в глобальном масштабе благодаря быстрому преобразованию производства от цифровизации к сетям. Это способствовало непрерывной интеграции кибер-мира и физического мира. В настоящее время исследований по IoT, сенсорным сетям и промышленным системам управления достаточно, но исследования национальных и международных отраслей в самом промышленном Интернете все еще находятся в зачаточном состоянии. Развитие промышленного Интернета сталкивается с сосуществованием возможностей и проблем [2]. 

Промышленный Интернет содержит различные процессы и элементы в области информационных технологий и промышленности, которая сложна и разнообразна. Его появление и развитие получили высокую оценку со стороны правительств по всему миру и активно практикуются в отрасли. Однако отечественные и зарубежные исследования самого промышленного Интернета все еще находятся в зачаточном состоянии, и по-прежнему отсутствуют единые стандарты для архитектур промышленного Интернета [1]. 

IIC предложила IIRA для решения общих технических проблем IIoT и включения новых технологий, концепций и приложений IIoT. Эталонная архитектура использует стандартную структуру для описания точек зрения на бизнес, использование, функции и реализацию. IIC также определил свою структуру архитектуры промышленного Интернета (IIAF), которая использует подход, определенный стандартом описания архитектуры ISO / IEC / IEEE. IIAF выступает в качестве основы IIRA, которая может применяться для представления интересов в системах IIoT.

Существует четыре основных точки зрения, которые идентифицируют соответствующие заинтересованные стороны систем и определяют правильную формулировку проблем, включая точку зрения бизнеса (модель требований), точку зрения использования (модель варианта использования), функциональную точку зрения (функциональную модель) и точку зрения реализации (модель развертывания).

Другие архитектуры промышленного Интернета могут расширить свои  позиции для конкретных требований.  Точка зрения более высокого уровня может направлять и налагать требования на точки зрения более низкого уровня. Более того, существует ряд системных проблем, связанных с безопасностью и защищенностью, которые необходимо решать с разных точек зрения. 

Существует набор характеристик системы, включая безопасность, защищенность, отказоустойчивость, надежность и конфиденциальность, которые подчеркивают, насколько хорошо работает система. Помимо характеристик надежности, IIRA также обеспечивает функциональную совместимость, возможность подключения, управление данными, расширенный анализ данных, интеллектуальное управление, динамическое комбинирование и другие функции [4].

Германия официально предложила эталонную модель архитектуры Индустрии 4.0 (RAMI 4.0), чтобы предоставить единую архитектуру в качестве эталона для различных организаций и ассоциаций по стандартизации. 

Первое измерение относится к общей многоуровневой концепции, используемой в информационных и коммуникационных технологиях, которая является основной функцией CPS . Мандат ЕС Рабочая группа по эталонной архитектуре M / 490 предложила модель архитектуры интеллектуальной сети (SGAM) для обеспечения структурированного подхода к разработке архитектуры. Центральными элементами являются пять уровней взаимодействия, включая бизнес, функции, информацию, коммуникации и компоненты. По сравнению с SGAM, RAMI 4.0 использует слой ресурсов для замены уровня компонентов и вставляет новый уровень интеграции. Эти два слоя в цифровом виде представляют различные активы реального мира. Уровень связи реализует стандартизированный протокол связи и управляет уровнем интеграции. Информационный уровень содержит соответствующие данные и применяет правила к одному или нескольким событиям, которые инициируют обработку на функциональном уровне. Функциональный уровень генерирует правила и логику принятия решений, а также имеет все необходимые функции. Бизнес-уровень отображает бизнес-модели и итоговый общий процесс [5].

Второе измерение представляет связанные потоки создания ценности и жизненный цикл от планирования до проектирования, моделирования, производства, а затем до продаж и обслуживания. Эталонным стандартом для этого измерения является IEC 62890 Управление измерениями промышленных процессов (IPMC) и Системы автоматизации и жизненным циклом продукции (ASPLM). Это измерение в основном воплощается в трех аспектах. Во-первых, он разделен на моделирование прототипа и физическое производство на основе стандарта IEC 62890. Во-вторых, выделение различных частей промышленного производства, таких как машины и фабрики, должно включать как виртуальные, так и реалистичные процессы. В-третьих, в процессе построения цепочки создания стоимости факторы промышленного производства тесно связаны цифровыми системами для достижения конечных звеньев в звеньях промышленного производства.

Таким образом, ключевые технологии, такие как облачные вычисления, мобильные периферийные вычисления, которые классифицируются по разным уровням архитектуры, представлены для поддержки множества приложений в промышленном Интернете и оказывают прямое влияние на экономический рост.

Список источников

  1. Куприяновский В.П., Намиот Д.Е., Дрожжинов В.И., Куприяновская Ю.В., Иванов М.О. Интернет Вещей на промышленных предприятиях // International Journal of Open Information Technologies. 2016. №12.
  2. Магомадов В.С. Исследование потенциала промышленного Интернета вещей // МНИЖ. 2020. №6-1 (96).
  3. Черепанов Н.В. Промышленный «Интернет вещей» на предприятии // Инновации и инвестиции. 2019. №10.
  4. Zeng, R. Zhang Energy-efficient UAV communication with trajectory optimization IEEE Trans. Wirel. Commun., 16 (6) (Jun. 2017), pp. 3747-3760
  5. Lei, et al. Blockchain-based dynamic key management for heterogeneous intelligent transportation systems IEEE Internet Things J.v, 4 (6) (Dec. 2017), pp. 1832-1843

References

  1. To Kupriyanovsky.P., D Namiot.E., In Drozhzhinov.I., Kupriyanovskaya Yu. V., M Ivanov.O. Internet of Things at industrial enterprises / / International Journal of Open Information Technologies. 2016. No. 12.
  2. Magomadov V. S. Research of the potential of the industrial Internet of Things / / MNIZH. 2020. №6-1 (96).
  3. Cherepanov N. V. Industrial “Internet of Things” at the enterprise / / Innovations and investments. 2019. №10.
  4. Yu. Zeng, R. Zhang Energy-efficient communication of UAVs with trajectory optimization IEEE Trans. Vired. Commune, 16 (6) (June 2017), pp. 3747-3760
  5. A. Lei et al. Dynamic blockchain-based key management for Heterogeneous Intelligent Transport Systems IEEE Internet Things J. v, 4 (6) (December 2017), pp. 1832-1843

Для цитирования: Радов К.С., Тугарин С.В.,  Коровина А.А., Кузнецов М.О. Интеллектуальная трансформация глобальной промышленной системы и ее развитие в экономическом аспекте // Московский экономический журнал. 2021. № 9. URL: https://qje.su/ekonomicheskaya-teoriya/moskovskij-ekonomicheskij-zhurnal-9-2021-47/

© Радов К.С., Тугарин С.В.,  Коровина А.А., Кузнецов М.О., 2021. Московский экономический журнал, 2021, № 9.




Московский экономический журнал 9/2021

Научная статья

Original article

УДК: 338.45.01

doi: 10.24412/2413-046Х-2021-10560 

ПРИМЕНЕНИЕ ТЕОРИИ ИГР ПРИ РАСЧЕТЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЭФФЕКТИВНОСТИ ИНТЕГРАЦИИ ПРОМЫШЛЕННЫХ ПРЕДПРИЯТИЙ

THE APPLICATION OF GAME THEORY IN CALCULATING THE ECONOMIC EFFICIENCY OF THE INTEGRATION OF INDUSTRIAL ENTERPRISES

Дебердиева Е.М., д-р экон. наук, профессор кафедры менеджмента в отраслях ТЭК ФГБОУВО «Тюменский индустриальный университет» 

Фролова С.В., старший преподаватель кафедры менеджмента в отраслях ТЭК ФГБОУВО «Тюменский индустриальный университет» 

Deberdieva E.M., Doctor of Economics, Professor of the Department of Management in the Industries of the Fuel and Energy Complex of Federal State Budget Educational Institution of Higher Education «Industrial University of Tyumen» 

Frolova S.V., Senior Lecturer in the Department of Management in the Industries of the Fuel and Energy Complex of Federal State Budget Educational Institution of Higher Education «Industrial University of Tyumen» 

Аннотация. Высокая степень неопределенности и нестабильности российской экономики последние десятилетия создают предпосылки для экономических преобразований в промышленной сфере.  В статье приведены преимущества интеграционной структуры, обосновано использование теории игр для расчета экономической эффективности интеграции предприятий промышленности. Построена математическая модель, максимизирующая доходность и объемы выпуска интеграционной структуры. Применение вектора Шепли позволяет рассчитать справедливое распределение прибыли, совокупных затрат и власти при интеграции множества предприятий.

Abstract. The high degree of uncertainty and instability of the Russian economy in recent decades creates the preconditions for economic transformation in the industrial sphere.  The paper presents the advantages of an integration structure and substantiates the use of game theory to calculate the economic efficiency of integration of industrial enterprises. A mathematical model which maximizes the profitability and output of an integration structure is constructed. The application of the vector Shepley allows calculating the equitable distribution of profits, total costs and power in the integration of multiple enterprises.

Ключевые слова. Эффективность, промышленность, теория игр, математическая модель, вектор Шепли

Keywords. Efficiency, industry, game theory, mathematical model, vector Shepley 

Высокая степень неопределенности и нестабильности российской экономики последние десятилетия создают предпосылки для экономических преобразований в промышленной сфере. Это подтверждается ростом числа сделок слияния и поглощения в 2020 году по сравнению с 2019 годом: в металлургии и горнодобывающей промышленности их число увеличилось на 27%, несмотря на пандемию, вызванную коронавирусом COVID-19, и, введенные в связи с ней, ограничения. В то же время в других отраслях наблюдалось существенное снижение данного показателя [1].

Интеграционные процессы позволяют промышленным предприятиям существенно повысить технологический уровень продукции, приблизиться к мировому уровню качества изделий, гибко реагировать на изменения спроса, снизить импортозависимость, а также издержки производства в результате проявления синергетического эффекта [2, 3]. Именно эффект синергии проявляется в обмене технологиями между входящими в интеграционную структуру (ИС) предприятиями, а также в появлении новых возможностей, которыми предприятия не обладали до объединения.

Исследований, посвященных оценке экономической эффективности функционирования ИС, достаточно много. Авторы большей частью используют различные экономико-математические методы, которые в основном являются статичными, то есть применимы к моменту «здесь и сейчас». В качестве статической модели предлагается использовать следующую. Введем обозначения переменных математической модели расчета эффективности ИС: потенциальные участники коалиции N (n1, n2…nn); qit – количество выпущенной продукции в составе ИС i-тым промышленным предприятием в t – время начала функционирования в ИС. Тогда qit будет зависеть от уровня развития i предприятия  – qit=f(Nit) и Nit-1 – положение предприятия на рынке до момента вступления в коалицию. Обозначим вклад i члена ИС в общей эффективности за µi, а ΔγNt – возникающая в результате функционирования в составе ИС дополнительная эффективность i члена.

Тогда математическая модель эффективности члена ИС промышленного предприятия будет иметь вид (формула 1):

Nit= Nit-1+ µi ΔγNt,                                             (1)

а дополнительная совокупная эффективность ИС (формула 2):

Так как эффективность совокупного выпуска продукции ИС должна быть максимальной, то функция будет иметь вид (формула 3):

Функция совокупного дохода ИС также должна стремиться к  максимуму (формула 4), таким образом, функция доходности и совокупного выпуска отражают эффективность деятельности ИС.

Однако при поглощении предприятием  внешней технологии происходит «обучение на практике» в процессе передачи, при этом вносятся коррективы в соответствии с собственными потребностями и расширяются возможности технологии, обеспечивая соответствие локальным стандартам. Таким образом, технология подвергается непрерывному развитию и изменению. Эта динамичная эволюция требует взаимодействие лиц, принимающих решения в неопределенных условиях [4], и ее следует учитывать при выборе вида и формы интеграции, а также оценке эффективности в течение определенного непрерывного периода. Что обуславливает выбор преимущественно динамических методов экономико-математического  аппарата, способствующих адекватной оценке как мотивации промышленных предприятий к интеграционным процессам, так и факторов, препятствующих этому поведению.

Из всего многообразия экономико-математических методов применение теории игр способствует принятию более точных решений в интеграционной структуре (коалиции) и помогает четкому описанию характеристик действующих лиц, а также объяснению отношений между ними. Однако стандартная теория игр не может решить проблему динамичного развития отношений между участниками коалиции. Таким образом, в качестве динамической модели представляется целесообразным использовать стохастическую дифференциальную (случайное поведение) теорию игр для оценки экономической эффективности функционирования ИС.

Допустим, все участники потенциального интегрированного объединения имеют различные входные параметры: организационно-правовую форму, состав имущества, финансовую устойчивость, а также различные экономические интересы. Так как в интеграционном процессе участвуют не 2 стороны, а больше (до бесконечности), то в теории игр такие ситуации называются кооперативными (коалиционными) играми, то есть каждая сторона рассчитывает на больший выигрыш в составе коалиции, чем в одиночку [5]. Постулаты теории игр исходят из принципов рациональности: каждый игрок принимает меры, выгодные ему, с учетом всех других игроков, действующих  на рынке, поскольку управленческое воздействие зависит от решений других участников. По мнению Э. Мулен «вектор Шепли основан на последовательном учете дополнительных доходов от присоединения фиксированного участника к каждой коалиции» [6]. Поэтому эффективность любого потенциального члена ИС возможно оценить на основе применения вектора Шепли, так как данная методика проста в использовании и учитывает справедливость распределения доходов в коалиции, исходя из продуктивности участников ИС.

Вектор Шепли кооперативной игры <I,v> – это справедливый дележ, который учитывает ценность каждого игрока в коалиции. Компоненты дележа Шепли xSh=(x1Sh,…,xnSh) вычисляются по формуле 5:

– количество игроков в коалиции К;

– коалиция К без игрока  і;

 

– факториал числа n, то есть произведение всех чисел от 1 до n.

 

Данный оператор значения в форме вектора Шепли позволяет рассчитать не только справедливое распределение прибыли, а также совокупных затрат на создание общего продукта, но и власти в интеграционной структуре, таким образом, является одyим из инструментов всесторонней оценки эффективности результатов деятельности промышленного предприятия до и после вступления в коалицию. Такой подход авторами апробируется на моделях интеграции для нефтегазового машиностроения.

Список источников

  1. Слияния и поглощения (M&A) в России [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://www.tadviser.ru/index.php (дата обращения – 12.10.2021)
  2. Ahuja, C.M. Lampert, Strategic Management Journal, 22, 521-543 (2001)
  3. Дебердиева Е.М., Фролова С. В. Эффективность функционирования предприятий нефтяного машиностроения: факторы определяющие развитие нефтяного машиностроения) [Текст] / Е.М. Дебердиева, С. В. Фролова // Новые технологии-нефтегазовому региону: материалы Всероссийской с международным участием научно-практической конференции студентов, аспирантов и молодых ученых. – 2015.- С. 121-123.
  4. Pamen, O.M. Optimal Control for Stochastic Delay Systems Under Model Uncertainty: A Stochastic Di erential Game Approach. Optim. Theory Appl. 2015, 167, 998–1031 [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://link.springer.com/article/10.1007%2Fs10957-013-0484-4 (дата обращения – 30.08.2021)
  5. Булгакова И.Н., Вертакова Ю.В. Использование теории игр при управлении территориальным развитием (на примере оценки эффективности интегрированных структур) // Известия СПбГЭУ. 2017. №2 (104). [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/ispolzovanie-teorii-igr-pri-upravlenii-territorialnym-razvitiem-na-primere-otsenki-effektivnosti-integrirovannyh-struktur (дата обращения: 12.10.2021).
  6. Мулен Э. Кооперативное принятие решений: Аксиомы и модели [Текст] / Э. Мулен. М.: Мир. – 1991. – 464 с.

 References

  1. Mergers and Acquisitions (M&A) in Russia [Electronic resource] – Access mode: https://www.tadviser.ru/index.php (accessed 12.10.2021).
  2. G. Ahuja, C.M. Lampert, Strategic Management Journal, 22, 521-543 (2001)
  3. Deberdieva E.M., Frolova S. V. Efficiency of functioning of oil engineering enterprises: factors determining the development of oil engineering) [Text] / E.M. Deberdieva, S.V. Frolova // New technologies for oil and gas region: materials of the All-Russian Scientific and Practical Conference of students, post-graduate students and young scientists with international participation. – 2015.- С. 121-123.
  4. Pamen, O.M. Optimal Control for Stochastic Delay Systems Under Model Uncertainty: A Stochastic Di erential Game Approach. J. Optim. Theory Appl. 2015, 167, 998-1031 [Electronic resource] – Access mode: https://link.springer.com/article/10.1007%2Fs10957-013-0484-4 (accessed 30.08.2021)
  5. Bulgakova I.N., Vertakova U.V. Utilization of Game Theory in Territorial Development Management (by the Example of Integrated Structures Efficiency Assessment) // Izvestiya SPSEU. 2017. №2 (104). [Electronic resource] – Mode of access: https://cyberleninka.ru/article/n/ispolzovanie-teorii-igr-pri-upravlenii-territorialnym-razvitiem-na-primere-otsenki-effektivnosti-integrirovannyh-struktur (date of reference: 12.10.2021).
  6. Moulin, E. Cooperative decision-making: Axioms and models [Text] / E. Moulin. Moscow: Mir. – 1991. – 464 с.

Для цитирования: Дебердиева Е.М., Фролова С.В. Применение теории игр при расчете экономической эффективности интеграции промышленных предприятий // Московский экономический журнал. 2021. № 9. URL: https://qje.su/ekonomicheskaya-teoriya/moskovskij-ekonomicheskij-zhurnal-9-2021-46/

© Дебердиева Е.М., Фролова С.В., 2021. Московский экономический журнал, 2021, № 9.




Московский экономический журнал 9/2021

Научная статья

Original article

УДК 331.1

doi: 10.24412/2413-046Х-2021-10559

МЕХАНИЗМ ФОРМИРОВАНИЯ КАДРОВОЙ ПОЛИТИКИ НА УРОВНЕ МУНИЦИПАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

THE MECHANISM OF FORMATION OF PERSONNEL POLICY AT THE MUNICIPAL LEVEL

Погребцова Елена Александровна, кандидат экономических наук, доцент кафедра «Менеджмента и маркетинга» ФГБОУ ВО «Омский государственный аграрный университет имени П.А. Столыпина», город Омск 

Pogrebtsova Elena Alexandrovna, сandidate of Economic Sciences, Associate Professor, Department of Management and Marketing, Omsk State Agrarian University named after P. A. Stolypin, Omsk 

Аннотация. Формирование кадровой политики на уровне муниципального образования является одной из стратегических целей администрации. Она является залогом обновления и сохранения качественного состава кадров в администрации, через систему механизмов мотивации и социальной защиты. Данная политика должна функционировать на основании действующего законодательства и современных условий, складывающихся на рынке труда для муниципальных служащих. Следовательно, назрела необходимость совершенствования определенных элементов кадровой политики, для получения экономического и социального эффекта.

В статье предлагается авторская трактовка понятия «кадровая политика администрации муниципального района», рассматривается система подготовки кадров. Особое внимание уделено требованиям к кадровому потенциалу муниципальной администрации.

Рассмотрены этапы создания кадровой политики. Сделаны рекомендации по эффективному функционированию кадровой политики в администрация муниципального района.

Abstract. The formation of personnel policy at the municipal level is one of the strategic goals of the administration. It is the key to updating and maintaining the quality of personnel in the administration, through a system of motivation and social protection mechanisms. This policy should function on the basis of current legislation and current conditions prevailing in the labor market for municipal employees. Consequently, there is a need to improve certain elements of personnel policy in order to obtain economic and social effect.

The author’s interpretation of the concept of «personnel policy of the municipal district administration» is proposed in the article, the system of personnel training is considered. Special attention is paid to the requirements for the personnel potential of the municipal administration.

The stages of creating a personnel policy are considered. Recommendations are made on the effective functioning of the personnel policy in the administration of the municipal district.

Ключевые слова: кадровая политика, муниципальные служащие, элементы кадровой политики, требования к муниципальным служащим, механизм формирования политики

Key words: personnel policy, municipal employees, elements of personnel policy, requirements for municipal employees, the mechanism of policy formation

Проводимые в стране социально-экономические и политические преобразования, требуют пересмотра сформированных кадровых политик в системе муниципального управления. При ее преобразовании, необходимо выработать точный механизм, который будет включать в себя организационные, экономические, социально-психологические, образовательные и другие мероприятия.

Существующие проблемы кадровой политики на муниципальной службе носят как объективный (сложившиеся традиции, имманентно присущая специфика деятельности муниципальных служащих), так и субъективный (отсутствие единого государственного органа по управлению государственной гражданской службой на федеральном уровне, отсутствие инициативы) характер. В итоге деятельность по управлению персоналом сводится к ограниченному набору действий, которые традиционно выполняют кадровые службы органов государственной власти [1].

Термин «кадровая политика» по мнению Цуканова В.Х. может иметь широкое и узкое толкование. В широком смысле – это система правил и норм, приводящих человеческие ресурсы в соответствии со стратегией фирмы. Отсюда следует, что все мероприятия по работе с кадрами – отбор, составление штатного расписания, аттестация, обучение, продвижение – заранее планируются и согласовываются с общим пониманием целей и задач организации. В узком смысле – это набор конкретных правил, пожеланий и ограничений во взаимоотношениях людей и организации: в этом смысле, например, слова «кадровая политика нашей фирмы состоит в том, чтобы брать на работу людей только с высшим образованием», могут использоваться в качестве аргумента при решении конкретного кадрового вопроса.

При этом государственная кадровая политика представляет собой программу действий, а также сами действия по формированию, реализации и обеспечению востребованности кадрового потенциала общества.  Для того, чтобы эти концепции были реализованы, необходимы определенные методы, приемы, технологии, средства, которые позволили бы претворить провозглашаемое в реальное, результативное действие [3].

Под кадровой политикой в сфере муниципального управления понимается последовательная деятельность государства и всех его органов по формированию требований к муниципальным служащим, по их подбору, подготовке и рациональному использованию их профессионального потенциала [4].

Муниципальная кадровая политика – это меры, направленные на создание процесса воспроизводства кадрового потенциала в соответствии с целями, задачами и интересами муниципального образования [5].

На основании представленных определений, сформулирует понятие «кадровая политика администрации муниципального района». Под ней следует понимать поэтапную деятельность по подбору, подготовке и рациональному использованию профессионального потенциала муниципального служащего, с учетом предъявляемых к каждой должности требований.

Кадры муниципального управления входят в более широкую категорию «кадры управления», профессиональная деятельность которых полностью или преимущественно связана с выполнением функций по управлению социально-экономическими процессами [6]. Требования к уровню знаний, умений и навыков муниципальных служащих зависят от занимаемой должности и выполняемых функций (таблица 1).

Механизм формирования кадровой политики должен учитывать особенности современного этапы развития экономики – цифровизации. Поскольку данная работа является комплексной и многогранной, то необходимо ее реализовывать по блокам:

  • механизм нормативно-правового обеспечения государственной кадровой политики в системе государственного и муниципального управления;
  • механизм организационного обеспечения государственной кадровой политики в системе государственного и муниципального управления;
  • механизм научно-информационного обеспечения государственной кадровой политики в системе государственного и муниципального управления;
  • механизм учебно-методического обеспечения государственной кадровой политики в системе государственного и муниципального управления [7].

На основе проведенного анализа, по нашему мнению, последовательные этапы формирования кадровой политики на муниципальном уровне должны включать:

  1. Определение цели и проведение оценки реальной потребности в кадровом резерве.
  2. Планирование и отбор кандидатов в резерв.
  3. Подготовка и использование имеющегося кадрового резерва в муниципальном образовании;
  4. Контроль эффективности организации работы с кадровым резервом.

Рассмотрим его на примере конкретной администрации Нижнеомского муниципального района. Во-первых, следует создать эффективный механизм отбора кадров, так как он осуществляется по устаревшим технологиям, не учитывающий морально-психологических характеристик личности. В этот этап следует отнести изменение методов и способов расстановки, ротации, мобильности, служебного продвижения муниципальных служащих. При рассмотрении современного состояния данной проблематики, было выявлено, что в администрации оценка персонала носит формальный характер. С этой целью необходимо администрации Нижнеомского муниципального района формировать программу по подготовке, переподготовке и повышению квалификации муниципальных служащих. Рекомендуется формировать кадровый резерв по 3 показателям – возраст, стаж работы и образование.

Во-вторых, совершенствовать систему профессионального развития муниципальных служащих. Качественный состав кадров администрации Нижнеомского муниципального управления можно изучить, проанализировав, изменения численности персонала и сравнив данные изменения между собой. Штатная численность руководителей и начальников отделов за последние три года не изменилась (таблица 2).

Что касается возраста муниципальных служащих, то в группе «от 36 до 50 лет» преобладают начальники отделов. Руководители высшей категории в основном относятся к группе «от 50 лет и старше». Следовательно, в администрации муниципального района 33 специалиста с высокой квалификацией и большим опытом работы, которые используют в своей работе подходы, характерные для управления хозяйственными структурами. Следовательно, данному элементу кадровой политики в администрации муниципального района уделяется незначительное внимание. На повышение квалификации предлагаем направить 7 человек, из которых 5 сотрудников пройдут курсы очно и 2 сотрудника – дистанционно в связи с занятостью. У каждого муниципального служащего в зависимости от занимаемой должности и выполняемых функциональных обязанностей, свой курс длительностью 72 часа.

В-третьих, планомерное обновление кадрового состава муниципальной службы путем привлечения на службу наиболее квалифицированных специалистов. Однако, в администрации оценка новых и числящихся служащих администрации носит формальный характер.  Это связано прежде всего с отсутствием установленных методических указаний по формированию штатной численности и методики оценки. Необходимо при определении количества сотрудников в администрации учитывать административный регламент по оказанию услуг населению, их квалификацию, наилучшую расстановку кадров в соответствии со стратегическими задачами по развитию.

Законодательством РФ предусмотрены основные две формы для поступления на муниципальную службу: назначением на должность; на конкурсной основе. Назначение на должность муниципальной службы проходит в порядке, который определен уставом данного муниципального образования, соответственно федеральному или региональному законодательству по муниципальной службе. Для назначения кандидата на должность муниципальной службы или при переводе их на иные должности муниципальной и государственной службы претенденты обязаны представить документы, которые подтверждают соответствие их квалификации или сдать успешно квалификационный экзамен. Приоритетными задачами конкурсного отбора кандидатов для работы в органах муниципального управления являются:

  • подбор и формирование высокопрофессионального состава кадров муниципальных органов на основе конкурса;
  • обеспечение равенства прав всех граждан на доступ к службе в органах муниципального управления.

 Конкурсы проводят при наличии в муниципальных органах вакантных мест работы, и осуществляется он среди граждан, которые подали заявление на участие в нем. Проводится данное мероприятие конкурсными комиссиями, которые создаются в порядке, устанавливаемом нормативными и правовыми актами органов местного самоуправления. На основании решения конкурсной комиссии издается акт о замещении лицом, которое в конкурсе победило, соответствующей должности муниципальной службы [8]

В-четвертых, выбор конкретной методики оценки эффективности деятельности муниципальных служащих. На сегодняшний день существует разнообразные методики:

  • осуществляют оценку с точки зрения менеджмента качества,
  • основываются на целях деятельности муниципальных служащих и определении конкретных результатов.

Таким образом, механизм формирования кадровой политики на уровне муниципального образования должен включать привлечение высококвалифицированных муниципальных служащих, их закрепление и использование на муниципальной службе, также организацию условий для исполнения ими должностных обязанностей и реализацию возможного потенциала. 

Список источников

  1. Володина, Н.А. Реализация кадровой политики на государственной граждланской и муниципальной службе: основные проблемы / Н.А. Володина // Государственное управление и развитие России: вызовы и перспективы: сборник статей Международной научно-практической конференции. – Пенза, – 2017. – С. 3-6.
  2. Цуканов, В.Х. Региональные аспекты современной кадровой политики В.Х. Цуканов // Промышленная политика в РФ. – 2005. – № 2. – С.5-8
  3. Галкин, И.В. Актуальные проблемы кадровой политики государственной и муниципальной службы / И.В. Галкин // Современные тенденции развития науки и технологий. – 2016. № 9-2. – С.131-132.
  4. Зимина, А. А. Принципы формирования кадровой политики в системе муниципальной службы / А. А. Зимина, Э. Ш. Шаймиева // Современные проблемы развития техники, экономики и общества : Материалы II Международной научно-практической очно-заочной конференции, Казань, 04 апреля 2017 года / Научный редактор А.В. Гумеров. – Казань: «Рóкета Союз», 2017. – С. 274-276.
  5. Иванов, В.Н. Муниципальная кадровая политика / В. Н. Иванов. – М.: Инфра- М, 2011. – 282 с.
  6. Государственная и муниципальная служба : учебник для вузов / С. И. Журавлев [и др.] ; под редакцией С. И. Журавлева, В. И. Петрова, Ю. Н. Туганова. — 4-е изд., перераб. и доп. — Москва : Издательство Юрайт, 2021. — 305 с. 
  7. Фомина, В. П. Механизмы совершенствования государственной кадровой политики в системе государственной и муниципальной службы / В. П. Фомина, С. Г. Алексеева // Микроэкономика. – 2017. – № 1. – С. 17-19.
  8. Эскиев, М. А. О проблемах кадровой политики на государственной и муниципальной службе / М. А. Эскиев // Вестник Чеченского государственного университета. – 2015. – № 4(20). – С. 27-32.

References

  1. Volodina, N.A. Realizaciya kadrovoj politiki na gosudarstvennoj grazhdlanskoj i municipal`noj sluzhbe: osnovny`e problemy` / N.A. Volodina // Gosudarstvennoe upravlenie i razvitie Rossii: vy`zovy` i perspektivy`: sbornik statej Mezhdunarodnoj nauchno-prakticheskoj konferencii. – Penza, – 2017. – S. 3-6.
  2. Czukanov, V.X. Regional`ny`e aspekty` sovremennoj kadrovoj politiki V.X. Czukanov // Promy`shlennaya politika v RF. – 2005. – № 2. – S.5-8
  3. Galkin, I.V. Aktual`ny`e problemy` kadrovoj politiki gosudarstvennoj i municipal`noj sluzhby` / I.V. Galkin // Sovremenny`e tendencii razvitiya nauki i texnologij. – 2016. № 9-2. – S.131-132.
  4. Zimina, A. A. Principy` formirovaniya kadrovoj politiki v sisteme municipal`noj sluzhby` / A. A. Zimina, E`. Sh. Shajmieva // Sovremenny`e problemy` razvitiya texniki, e`konomiki i obshhestva : Materialy` II Mezhdunarodnoj nauchno-prakticheskoj ochno-zaochnoj konferencii, Kazan`, 04 aprelya 2017 goda / Nauchny`j redaktor A.V. Gumerov. – Kazan`: «Róketa Soyuz», 2017. – S. 274-276.
  5. Ivanov, V.N. Municipal`naya kadrovaya politika / V. N. Ivanov. – M.: Infra- M, 2011. – 282 s.
  6. Gosudarstvennaya i municipal`naya sluzhba : uchebnik dlya vuzov / S. I. Zhuravlev [i dr.] ; pod redakciej S. I. Zhuravleva, V. I. Petrova, Yu. N. Tuganova. — 4-e izd., pererab. i dop. — Moskva : Izdatel`stvo Yurajt, 2021. — 305 s.
  7. Fomina, V. P. Mexanizmy` sovershenstvovaniya gosudarstvennoj kadrovoj politiki v sisteme gosudarstvennoj i municipal`noj sluzhby` / V. P. Fomina, S. G. Alekseeva // Mikroe`konomika. – 2017. – № 1. – S. 17-19.
  8. E`skiev, M. A. O problemax kadrovoj politiki na gosudarstvennoj i municipal`noj sluzhbe / M. A. E`skiev // Vestnik Chechenskogo gosudarstvennogo universiteta. – 2015. – № 4(20). – S. 27-32.

Для цитирования: Погребцова Е.А. Механизм формирования кадровой политики на уровне муниципального образования // Московский экономический журнал. 2021. № 9. URL: https://qje.su/ekonomicheskaya-teoriya/moskovskij-ekonomicheskij-zhurnal-9-2021-45/

© Погребцова Е.А., 2021. Московский экономический журнал, 2021, № 9.




Московский экономический журнал 9/2021

Научная статья

Original article

УДК 159.9

doi: 10.24412/2413-046Х-2021-10558

ЖАН БОДРИЙЯР: «ЭКОНОМИЧЕСКАЯ РАЦИОНАЛЬНОСТЬ» И СИМУЛЯЦИЯ РЕАЛЬНОСТИ

JEAN BAUDRILLARD: “ECONOMIC RATIONALITY” AND THE SIMULATION OF REALITY

Сухно Алексей Андреевич, кандидат философских наук, доцент кафедры «517 Философия», «Московский авиационный институт (национальный исследовательский университет)», volyakvlasti@mail.ru

Sukhno Alexey Andreevich, candidate of philosophical science, associate Professor of the Department «517 Philosophy», Moscow Aviation Institute (National Research University), volyakvlasti@mail.ru @mail.ru 

Сытник Вероника Михайловна, кандидат философских наук, доцент кафедры «517 Философия», Московский авиационный институт (Национальный исследовательский университет), sytnikvm@gmail.com

Sytnik Veronica Mikhailovna, Candidate of Philosophical Science, Associate Professor at the Department «517 Philosophy», Moscow Aviation Institute (National Research University), sytnikvm@gmail.com

Аннотация. Данная статья посвящена понятию «симуляции реальности» у Жана Бодрийяра. В отличие от подходов, где Бодрийяр рассматривается как апологет «постмодернистского» отрицания реальности, авторы статьи полагают, что основная интенция его произведений строго обратная. Она заключается в исследовании истоков этой идеи – каким образом появилась мысль о «симуляции реальности» и как остановить социально-культурный механизм, благодаря которому она воспроизводится. Это тем более любопытно, что, согласно Бодрийяру, цена такого преодоления – отказ от логики экономической рациональности, которая и определяет специфику современного мышления.

Abstract. This article is devoted to the concept of “simulation of reality” by Jean Baudrillard. In contrast to the approaches where Baudrillard is seen as an apologist for the “postmodern” denial of really, the authors of the article believe that the main intention of his works is strictly the opposite. It consists in exploring the origins of this idea – how the thought of “reality simulation” appeared and how to stop the socio-cultural mechanism which it is produced by. This is all the more curious because, according to Baudrillard, the price of such overcoming is the rejection of the logic of economic rationality, which determines the specifics of modern thinking.

Ключевые слова: означающее, означаемое, симуляция, гиперреальность, экономическая рациональность, смерть, символический обмен

Key words: signifier, signified, simulation, hyperreality, economic rationality, death, symbolic exchange

В оригинальном фильме «Матрица» 1999-го года есть кадр, в котором можно увидеть книгу Бодрийяра «Симулякры и симуляция». Тем самым, надо полагать, создатели фильма пытались подчеркнуть связь между сюжетом фильма, где большинство событий происходят в симулированной реальности, и теоретическим наследием французского философа. Однако такая параллель скорее может дискредитировать последнего, чем служить средством популяризации его идей.

Дело в том, что мысль о «нереальности внешнего мира» философски тривиальна. Подобные идеи можно найти в древневосточной и античной культурах, причем, ещё на стадии мифологического сознания – без строгой концептуализации, определяющей научный способ мышления даже на ранних этапах его развития.

Более того, всего пару веков назад эпистемологические модели Нового времени столкнулись со сложными парадоксами при описании соотношения «рационального» и «эмпирического» в процессе познания. И именно данное обстоятельство так и не позволило получить строгую гарантию относительно реальности внешнего мира. А это означает, что в современном культурном контексте «симуляцию реальности» можно рассматривать скорее как структурную проблему, чем как достижение или оригинальный ответ на каверзные философские вопросы.

Поэтому, на наш взгляд, здесь необходимо правильно расставить акценты. Нам представляется, что в своем творчестве Бодрийяр не столько защищает тезис о «нереальности окружающего мира», сколько занимается поисками истока самой идеи, что наша реальность может быть симулирована. И вот здесь он действительно предлагает конкретное решение, которое стоит если не принять, то задуматься над открывшимися благодаря ему перспективами.

Тезис, который Бодрийяр последовательно защищает на протяжении многих лет (при всей «нестабильности» его теоретических построений и отсутствия четкости в употреблении терминов), – это утверждение, что источником «симуляции реальности» является повсеместное господство экономической рациональности. То есть ответственность в данном случае возлагается на то явление, которое, по идее, должно быть полностью противоположно «постмодернистскому» отрицанию реальности и соответствовать строго реалистической, прагматической установке.

Интеллектуальный контекст: как французские философы пытались повторить жест Прометея

В 60-ых гг. ХХ-ого века во французской философии сложилось убеждение, что культурная традиция, вдохновляемая критическим пафосом проекта Просвещения, зашла в тупик. И в самом деле, долгое время специфику европейской интеллектуальной культуры определяла критическая дистанция относительно изучаемого явления, где мыслящий субъект занимает нейтральную, «внешнюю» позицию стороннего наблюдателя.

Однако на определенном этапе развития этой перспективы возникает вопрос: не является ли сама наша попытка дистанцироваться от происходящего причиной интеллектуального и социально-гуманитарного кризиса? не обрекает ли она субъекта в его усилии изменить реальный мир на неминуемое поражение?

Поэтому была предложена альтернатива: не подыскивать специальные эпистемологические инструменты для описания происходящего, но позволить внешней событийности войти в процесс нашей собственной мысли.

Для этого необходимо перестроить понятийный аппарат как основной инструмент нашего мышления. Ведь, по сути, система специальных понятий («концептов»[1]), которыми пользовалась философия, слишком инертна, и потому не «регистрирует» множество процессов, происходящих вовне. Эту систему необходимо как бы «разомкнуть», чтобы впустить в нее эти процессы, дать им возможность проявить себя: сделать систему понятий более «эластичной», «гибкой» – способной к внутренним трансформациям в зависимости от внешних воздействий. И только тогда можно добиться нужного эффекта – включить в мысль «радикально внешнее», нередуцируемое многообразие процессов, а не просеивать его сквозь «фильтр» устоявшихся философских (и не только) понятий.

Если угодно, речь шла о том, чтобы устроить что-то вроде «короткого замыкания» внутри используемого понятийного аппарата, чтобы впустить грубую и невыносимую действительность в философское мышление. Не «описывать» действительность, не репрезентировать ее, удерживая на безопасном расстоянии, а позволить ей говорить посредством философии, существовать внутри философии – формировать собственный уникальный «язык», свои концепты и приводить их систему. Нужно, подобно Прометею, давшему людям огонь, спустить философию с небес на землю.

Именно в этом смысле следует понимать «смерть автора»[2], которую порой рассматривают просто как один из эпизодов пресловутого «постмодернизма» с его отрицанием реальности всего и вся. На самом деле, речь идет о превращении фигуры свободного творца в технического оператора, способного осуществить размыкание понятийной цепи – и впустить в свои мысли нечто чуждое и инородное, радикально внешнее, принципиально не-ассимилируемое и не-естественное. Таким образом, непосредственное вторжение действительности в философскую мысль – это и есть основной «тренд» интеллектуальной жизни 60-70-ых гг. во Франции.

Следствием этой ситуации явилось то, что любой язык описания определяется как принципиально недостаточный. Он что-то постоянно упускает, в нем зияют пробелы и трещины, происходящие реальные процессы постоянно «вылезают» за его пределы.

Эпохальными и знаковыми здесь являются проекты Мишеля Фуко («аналитика дискурсов») и Жиля Делёза и Феликса Гваттари («шизоанализ»)[3]. В них провозглашается несоответствие, «рассинхрон» между желанием и языком, который призван это желание выразить. Таким образом, формируется модель анонимного бесструктурного процесса («желание» у Делёза и Гваттари, «власть» у Фуко), который не поддается репрезентации на уровне языка. Скорее он сталкивается с языковыми структурами («дискурсами», «цепью означающих») как собственными имманентными ограничениями и расшатывает их строгую монолитность, тем самым расширяя пространство возможных смыслов, заставляя эти структуры постоянно трансформироваться.

«Гиперреальность» и экономика

Однако есть и принципиально иной подход к описанию той же ситуации. Что если этот анонимный процесс, который якобы подтачивает изнутри языковые структуры, «цепь означающих», – всего лишь фикция, эффект функционирования самой «цепи означающих»?!

Именно эту возможность и решил продумать Жан Бодрийяр. Он предположил, что нет власти, пронизывающей общество и организующей дискурсы (Фуко), как нет и молекулярного бессознательного, невидимой работы желания, post factum фиксируемой в дизъюнктивных синтезах, «цепочках означающего» (Делёз и Гваттари), – существует только символическая система знаковых отсылок. Бодрийяр полагает, что Фуко и Делёз/Гваттари попали в ловушку, подстроенную самой этой символической системой: сам тот факт, что они могут разоблачать дисциплинарную власть или работу вытеснения/репрессии, говорит о том, что эти инструменты больше не используются символической системой, а потому и дают возможность их разоблачать.

За грозными призраками дисциплинарной власти (Фуко) и аппарата вытеснения-репрессии (Делёз/Гваттари) вырисовывается более изощренный и гибкий механизм – симуляция. По Бодрийяру, больше нет надобности в контроле и надзоре, в вытеснении и подавлении, поскольку все симулируется, – и сама власть, и критика, направленная против этой власти. Любая попытка пробиться к чему-то «настоящему», «истинному», преодолевая завесу «идеологических мистификаций», в данной ситуации обречена на поражение. Нет никакого «референта» или Означаемого, поскольку любое представление о нем – это просто еще одно означающее в ряду других означающих. Перед нами гиперреальность (hyperréalité), производимая симуляцией, где больше нет различия между реальным и воображаемым, поскольку сама «реальность» уже превратилась в один из образов.

Причем, происхождение «гиперреальности», судя по всему, имеет экономический характер. Строго говоря, она является следствием ситуации, где имеет место явный переизбыток означающих относительно означаемого. Скажем, если товар определенной марки стоит дороже того же товара другой марки, без существенной разницы в качестве, то получается, что потребитель платит определенную сумму только за означающее. Причем, это не является каким-то эксцессом, нелепой случайностью, а дает ему возможность участвовать во всеобщей символической игре – например, продемонстрировать свой высокий социальный статус.

Таким образом происходит постоянный обмен знаками, подвергшимися инфляции, не имеющими референта. И этот обмен порождает, по мнению Бодрийяра, чуть ли ни психотический экстаз, где «реальность» – это еще один знак, который может обмениваться на другие. Например, обладание подлинником картины для человека, не видящего разницы между репродукцией и оригиналом (каковых абсолютное большинство), являет собой знак «подлинности», «реальности», который он бросает в серию обменов. И не имеет значения если картина, которую он приобрел, на самом деле является подделкой. Включенная в систему знаковых отсылок – ее подлинность «гипер-реальна», независимо от того, кто «в действительности» является ее автором, а возможное разоблачение – это не раскрытие «истины», но еще один знак истины, участвующий в игре.

Вполне логично, что теперь, когда стало все равно имеет ли тот или иной знак референт или не имеет, можно манипулировать самой реальностью, придать ей исключительно операциональную ценность – относиться к ней как образу, эффекту.

В этой связи Бодрийяр пытается продумать понятие «общества потребления», которое, согласно всеобщему мнению, и является источником симуляции – отрыва человека от «реальности» и погружения его в «мир грез». Однако, если следовать мысли Бодрийяра, проблема этого общества, в первую очередь, в том, что реального потребления здесь как раз нет – есть только цепь означающих.

«Потребление» – не совокупность единичных актов, а система, в которую встроен индивид. И в рамках этой системы невозможно доказать, что какая-то вещь нам действительно нужна: вещь всегда отсылает к другой вещи, она связана с системой вещей. Нет набора универсальных потребностей человека, наподобие «пирамиды Маслоу», так же, как у вещи нет «потребительской стоимости» – того, что придает ей ценность: только «меновая стоимость», благодаря которой ее можно обменять на другую вещь. Эта особенность как-раз и характеризует механизм симуляции: вещь без всякого ущерба может быть заменена другой вещью[4]. «Идеология естественности», которая пронизывает рекламный дискурс и образ жизни современных людей, является изнанкой этой ситуации, где «естественность» («реальность») – еще одно означающее, «культурный фетиш» [5].

Иными словами, «общество потребления» не является причиной симуляции. Скорее оно само симулируется – в том смысле, в каком его связывают с безудержным наслаждением и сопровождают моральной риторикой: мол, необходимо возродить добродетель труда, отказаться от наслаждения в пользу развития и т.д.[7].

В этом смысле симуляция не оставляет шансов на то, чтобы выйти за ее пределы. По ту сторону циркуляции знаков нет ни отношений силы/власти, как считал Фуко, ни бессознательного желания, как утверждали Делёз и Гваттари. Это символическая система без входа и выхода – герметичная, полностью замкнутая, где есть только ряд означающих, а доступа к означаемому в принципе нет, ни в каком виде.

От экономической рациональности к логике «символического вызова»

Бодрийяр пытается зайти с другой стороны: а что если как-раз настоящая проблема заключается не в символической системе, не в обмене знаками, а в препятствиях, которые мешают его функционированию?

Иными словами, принципиальна неверна исходная установка, что «символическая система» – это якобы «враг», с которым необходимо бороться, поддерживать любые «анти-системные» явления, фиксировать сбои и разрывы, пытаться разглядеть в них источник будущих глобальных изменений и т.д.. Что если символическая система – это, наоборот, наш союзник, а препятствия для ее функционирования – это и есть то, что поддерживает господство симуляции? Поэтому необходимо не искать затесавшиеся среди чистых знаков «осколки реальности», оценивать и расширять их возможности, а напротив, растворять их – чтобы симуляция, в конце концов, потеряла все точки опоры и истребила сама себя.

В этой связи Бодрийяр замечает, что в обществе, предполагающем свободу рыночных обменов, содержится нечто, что из этой системы обменов было исключено. Речь идет о смерти.

Дело в том, что экономическая рационализация обмена в свое время пришла на смену другому типу символического обмена, – полной обратимости дара/отдаривания, принятой в первобытных обществах и, частично, в Средние века. В ее рамках смерть была частью социальной жизни, и рассматривалась как переход в иное состояние, который освящался коллективными церемониалами. Но с тех пор, как происходит «вытеснение смерти» из социальных практик, она фактически становится непристойной, «аномальной», выражаемой только в сухих цифрах статистики.

Вполне закономерно, что в современном обществе вместе с этой утратой сакрального статуса смерти, когда человек остается со смертью «один на один», распространяется навязчивый страх умереть. Этот страх, по Бодрийяру, и становится источником экономической рациональности, так как просыпается стремление символически отменить смерть путем накопления. Таким образом, обратимость обмена/дара сменяется «линейной необратимостью количественного роста» – желанием преодолеть смерть в беспрерывном росте капитала и производственных мощностей[6]. Это и приводит к возникновению симулятивного механизма на определенной стадии этого роста, когда промышленные мощности позволяют преодолеть ограничения серийного производства, и совершить переход от практической функциональности, полезности товара к товару, способному выполнять роль означающего в социальной игре[7].

В связи с этим Бодрийяр предполагает, что если ликвидировать все препятствия, растворить «вытесненные» элементы в цикле символического обмена, то тем самым можно спровоцировать аннигиляцию симулятивного механизма, который держится именно за счет накопления. Иными словами, система символического обмена может сработать не только «за», но и «против» симуляции.

Это произойдет, если не пытаться вскрыть нечто «настоящее», «реальное» за пределами символической системы (труд, желание, власть, сексуальность и проч.), то есть – отказаться от модели анонимного бесструктурного процесса. Напротив, в коммуникативном поле необходимо предъявить чистый знак, изначально не имеющий референта. Это заставит символическую систему выйти из «режима симуляции» – раскрыть себя, показать, что она не отсылает ни к какой «реальности» через механизм референции, но представляет собой всего лишь циркуляцию чистых знаков.

Здесь, по Бодрийяру, работает крайне специфическая логика символического вызова, обращения, увеличения ставок. Для этого необходимо бросить «системе» вызов, используя пустое означающее, чистый знак, чтобы спровоцировать ее ответ и новый «размен» означающими и т.д., при этом все время повышая ставки. Это примерно как в «покере» два игрока блефуют, чтобы заставить противника отступить, сказать «пас», тем самым, в конечном счете, доводя ситуацию до полной растраты, разорения. В подобный «симбиоз», по замыслу Бодрийяра, и должны войти «система» с бросившим ей вызов субъектом. С одной стороны, «система» не может не реагировать на предъявленный знак, поскольку тем самым она поставит под сомнение собственную мощь, с другой – она не может его симулировать, ибо этот знак и не претендует ни на какую референцию.

Бодрийяр не дает четкого ответа как могла бы выглядеть конкретная реализация этой логики «символического вызова». От произведения к произведению предложенные им стратегии меняются. Например, такая логика может проявляться в игре соблазна (séduction), которая оплетает рациональное мышление сетью «чистых знаков»: «женская» обольстительность против «мужской» власти/силы, – она обольщает именно своей чистой видимостью, искусственностью и ритуалом, тем самым ликвидируя симуляцию самой «силы/власти»[8]. Или в массовых граффити-атаках в Нью-Йорке 1972-ого года, когда подростки исписали все стены города именами, взятыми из андеграундных комиксов, тем самым словно бы освободив городское пространство от симулятивных кодов медиа и рекламы[9]. И т.д..

Создается впечатление, что Бодрийяр снова и снова задает себе один и тот же вопрос, перебирая возможные варианты ответа, но всякий раз не удовлетворяясь полученным решением. Для нас же принципиально важно выделить в рассуждениях Бодрийяра два момента.

Во-первых, экономическая рациональность рождается вследствие «вытеснения» смерти из цикла символического обмена – накопление ресурсов, статистический учет и контроль следует рассматривать как реакцию на современную «непристойность» смерти.

Во-вторых, экономическая рациональность, пытаясь символически отменить смерть, вызывает всеобщее стремление к накоплению, что и приводит к ситуации переизбытка означающих над означаемыми. Таким образом, именно экономическая рациональность является причиной феномена симуляции, возникновения «гиперреальности». Поэтому, видимо, если когда-нибудь возобладает логика символического вызова, то, согласно Бодрийяру, следует ожидать «подрыва» системы рыночных обменов и возвращения к практикам обмена, основанным на идее полной обратимости. 

Заключение

Легкость стиля, «эссеистичность» мысли Бодрийяра, порой граничащая с непоследовательностью, дает повод относиться к его текстам с некоторым подозрением. И в самом деле, слишком уж близко французский мыслитель подходит к той грани, которая отделяет научный философский анализ от публицистики. Поэтому Фуко недоуменно пожимает плечами в ответ на книгу Бодрийяра «Забыть Фуко» [1], ограничиваясь одним-единственным замечанием: «Гораздо более трудным будет вспомнить, кто такой Бодрийяр».

Бесспорно, Бодрийяр выглядит менее солидно на фоне других фигур этой эпохи – того же Фуко, Делёза, Деррида… Однако его появление на «философском небосклоне» 60-70-ых вполне закономерно, поскольку сделало явным те внутренние ограничения, которые присущи господствующей модели анонимного бесструктурного процесса, преодолевающего и размыкающего цепи означающих. Строго говоря, у нас нет никаких оснований полагать, что представление о таком процессе не симулируется цепью означающих – не является одним из режимов функционирования символической системы.

Однако при этом следует иметь ввиду, что «симуляция» – это именно определенный механизм циркуляции знаков, который постоянно подкидывает нам «образы реальности», превращает их в средство обмена в бесконечной знаковой игре. Но это не какое-то творение картезианского «злого гения» или технологически сконструированная иллюзия, вроде «матрицы» из одноименного фильма.

Бодрийяр изо всех сил пытается показать, что идея симуляции реальности соседствует с логикой экономической рациональности (по Бодрийяру, модель анонимного бесструктурного процесса – одна из разновидностей этой логики) – следует за нею, словно ее тень. И пока мы символически противостоим смерти, то будет действовать эта логика контроля и накопления ресурсов, а следовательно, означающие будут преобладать над означаемыми и замыкаться в цикле внутреннего обмена, вбрасывая в коммуникативное поле все новые и новые «образы реальности» («подлинного», «истинного», «настоящего» «естественного»).

Так что, мир, в котором мы живем, вполне реален – но в том-то и дело, что мы, современные люди, так и не можем до конца в эту реальность принять и поверить в нее. Поэтому покуда наше мышление определяет экономическая рациональность, мы и дальше будем жить с постоянным ощущением, что с нашим миром что-то не так.

Список источников

  1. Бодрийяр Ж. Забыть Фуко. Санкт- Петербург: Владимир Даль, 2000.
  2. Бодрийяр Ж. Символический обмен и смерть Москва: Добросвет, 2000.
  3. Бодрийяр Ж. Система вещей. Москва: РУДОМИНО, 1999.
  4. Бодрийяр Ж. Соблазн. Москва: Издательство Ad Marginem, 2000.
  5. Делёз Ж., Гваттари Ф. Анти-Эдип. Капитализм и шизофрения. Екатеринбург: У-Фактория, 2008.
  6. Делёз Ж., Гваттари Ф. Что такое философия? Москва.: Институт экспериментальной социологии, Спб.: Алетейя, 1998.
  7. Смулянский А.Е. Лекция №7 Бодрийяр // Цикл лекций «Магический театр» – Введение в современную философию https://vk.com/wall-68171501_183577
  8. Фуко М. Археология знания. СПб.: Гуманитарная Академия, 2004.
  9. Фуко М. Что такое автор? // Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности. Работы разных лет. Москва: Касталь, 1996.

References

  1. Bodrijyar Zh. Zaby`t` Fuko. Sankt- Peterburg: Vladimir Dal`, 2000.
  2. Bodrijyar Zh. Simvolicheskij obmen i smert` Moskva: Dobrosvet, 2000.
  3. Bodrijyar Zh. Sistema veshhej. Moskva: RUDOMINO, 1999.
  4. Bodrijyar Zh. Soblazn. Moskva: Izdatel`stvo Ad Marginem, 2000.
  5. Delyoz Zh., Gvattari F. Anti-E`dip. Kapitalizm i shizofreniya. Ekaterinburg: U-Faktoriya, 2008.
  6. Delyoz Zh., Gvattari F. Chto takoe filosofiya? Moskva.: Institut e`ksperimental`noj sociologii, Spb.: Aletejya, 1998.
  7. Smulyanskij A.E. Lekciya №7 Bodrijyar // Cikl lekcij «Magicheskij teatr» – Vvedenie v sovremennuyu filosofiyu https://vk.com/wall-68171501_183577
  8. Fuko M. Arxeologiya znaniya. SPb.: Gumanitarnaya Akademiya, 2004.
  9. Fuko M. Chto takoe avtor? // Volya k istine: po tu storonu znaniya, vlasti i seksual`nosti. Raboty` razny`x let. Moskva: Kastal`, 1996.

Для цитирования: Сухно А.А., Сытник В.М. Жан Бодрийяр: «экономическая рациональность» и симуляция реальности // Московский экономический журнал. 2021. № 9. URL: https://qje.su/ekonomicheskaya-teoriya/moskovskij-ekonomicheskij-zhurnal-9-2021-44/

© Сухно А.А., Сытник В.М., 2021. Московский экономический журнал, 2021, № 9.

[1] Специфика и роль «концепта» в философии обстоятельно описана в произведении Делёза и Гваттари «Что такое философия?» [6].

[2] См. текст выступления Фуко об авторе [9].

[3] Представление о концепциях Фуко и Делёза/Гваттари можно получить, например, здесь [8] и здесь [5].

[4] Относительно понятия «общества потребления» у Бодрийяра рекомендуем лекцию Александра Смулянского, прочитанную им в рамках цикла «“Магический театр” – Введение в современную философию» [7].

[5] Эта тема подробно освещается Бодрийяром в его раннем произведении «Система вещей» [3].

[6] Помимо ссылки на оригинальное произведение Бодрийяра «Символический обмен и смерть» [2], снова отсылаем к уже упоминавшейся лекции Александра Смулянского [7].

[7] О переходе от «стадии промышленного производства» к «стадии симуляции» Бодрийяр пишет здесь [2]. 

[8] Эту стратегию Бодрийяр разбирает в работе «Соблазн» [4].

[9] Пример взят из книги «Символический обмен и смерть» [2].




Московский экономический журнал 9/2021

Научная статья

Original article

УДК 159.9

doi: 10.24412/2413-046Х-2021-10557

ЭКОНОМИКА И БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ, ИЛИ РЕКОНСТРУКЦИЯ ЖЕЛАНИЯ В ШИЗОАНАЛИЗЕ

ECONOMICS AND THE UNCONSCIOUS, OR THE RECONSTRUCTION OF DESIRE IN SCHIZOANALYSIS

Сухно Алексей Андреевич, кандидат философских наук, доцент кафедры «517 Философия», «Московский авиационный институт (национальный исследовательский университет)», volyakvlasti@mail.ru

Sukhno Alexey Andreevich, candidate of philosophical science, associate Professor of the Department «517 Philosophy», Moscow Aviation Institute (National Research University), volyakvlasti@mail.ru @mail.ru 

Сытник Вероника Михайловна, кандидат философских наук, доцент кафедры «517 Философия», Московский авиационный институт (Национальный исследовательский университет), sytnikvm@gmail.com

Sytnik Veronica Mikhailovna, Candidate of Philosophical Science, Associate Professor at the Department «517 Philosophy», Moscow Aviation Institute (National Research University), sytnikvm@gmail.com 

Аннотация. В статье рассматривается возможность сделать экономику частью философской теории. Для этого авторы обращаются к шизоанализу Делёза и Гваттари, где в свое время была предпринята попытка представить экономику как область непосредственной реализации бессознательного желания. Этот ход мысли позволял решить проблемы с репрезентацией бессознательного, поскольку в современных условиях именно экономическая жизнь общества воспроизводит «полный цикл» желания и тем самым делает возможной теоретико-философскую реконструкцию процессов, не контролируемых сознанием.

Abstract. The article deals with the possibility of making economics a part of philosophical theory. To do this, the authors turn to the schizoanalysis of Deleuze and Guattari, where at one time an attempt was made to present the economy as an area of direct realization of an unconscious desire. This course of thought made it possible to solve problems with the representation of the unconscious, since in modern conditions it is the economic life of society that reproduces the “full cycle” of desire and thereby makes possible the theoretical and philosophical reconstruction of processes that are not controlled by consciousness.

Ключевые слова: шизоанализ, желание, производство, экономика, желающая машина, бессознательное

Key words: schizoanalysis, desire, production, economics, desiring-machine, unconscious

Соотношение между философией и экономическим знанием обычно зависит от того, какие проблемы экономики выделяются в качестве «философских». Для этого приходится вводить экономику в философский дискурс как частную, эмпирическую область исследований, якобы требующую оценки со стороны более фундаментальной теории.

Однако есть ли возможность связать философию и экономику каким-то иным образом? С этой целью мы предполагаем исследовать статус экономики в шизоанализе Делёза и Гваттари, где философия не использовалась как фундаментальная теория или «мета-язык» при описании экономики: скорее имела место попытка представить экономическую жизнь общества дополнительным элементом или даже «референтом» философского высказывания.

Здесь, в первую очередь, следует обратить внимание, что экономика как область научного знания во многом служила концептуальной схемой для шизоанализа Делёза и Гваттари. «Желающее производство», «либидинальное инвестирование» – это все «философские неологизмы», возникшие в результате трансформации соответствующих экономических категорий. Также экономическими категориями являются «производство», «распределение»[1], «потребление» как три типа синтезов бессознательного (коннекция, дизъюнкция, конъюнкция), которые определяет специфическое устройство желания.

Однако этим для нас дело не ограничивается, и мы вправе поставить вопрос о том какую роль в шизоанализе играет сама экономика как реальная организация хозяйственной жизни общества – со своими производственными структурами, сетями распространения товаров и финансово-административными учреждениями?

Ответ на этот вопрос поможет определить статус экономики для философской мысли в целом, поскольку тезис, который последовательно проводят Делёз и Гваттари (хотя это и не являлось непосредственной целью их работы), состоит в том, чтобы «внедрить» процесс мышления в материальные процессы. Это означает ликвидировать дистанцию, которая традиционно предполагается между «идеальным» и «материальным», res cogitans и res extensa, но при этом не устранять сами ментальные характеристики, редуцируя их к физическим явлениям (чем в той или иной степени «грешил» новоевропейский материализм, начиная, как минимум, с Гоббса). Скорее их стратегия в том, чтобы найти связующее звено, которое позволило бы рассматривать все ментальные феномены на одном теоретическом уровне с физическими объектами – встроить их в материальные структуры, показать как они в них работают, какие эффекты производят.

Таким связующим звеном является понятие «желания» (“désire)[2], которое, с одной стороны, имеет материальные предпосылки, а с другой – непосредственно входит в сферу сознания. Однако в шизоанализе оно обретает совершенно непривычные черты, и для адекватного понимания «желания», как мы увидим в дальнейшем, необходимо учитывать именно экономическое измерение его функционирования.

Автономный «цикл желания», или почему производство является «желающим»

Какое желание здесь имеется ввиду? Оно отличается от того, что привыкли понимать под этим термином в рамках обыденного сознания (и откуда это представление перекочевало в философскую мысль) – как потребность (besoin), определяемую нехваткой (manque) в каком-то ресурсе, чье удовлетворение предполагает некое счастливое стечение обстоятельств во «внешнем мире». Иными словами, обычно считается, что 1) желание гетерономно, определяется внешними условиями, и 2) оно является уделом существа, которое его испытывает.

Относительно первого тезиса мы можем сразу же предъявить указанные выше три синтеза бессознательного – коннекцию, дизъюнкцию и конъюнкцию. Именно эти синтезы позволяют обосновать автономию желания, которое, по Делёзу и Гваттари, не увязывается с «нехваткой» чего-либо, а именно производит – сам продукт, условия его распределения, а потом и потребление.

На всех трех этапах мы имеем дело с одним и тем же желанием, которое, по сути, создает «сценарий» собственной реализации. А потому нет никакой необходимости противопоставлять желанию «интересы», «требования реальности», «культурные запреты» и т.д. – то есть все то, что определяет дискурс о желании, начиная с самых ранних форм этической мысли, когда речь идет о его обуздании, контроле, ограничении (см., например, [8]). То, что мы называем «ограничением» или «запретом», является формой самого желания, которое делает выбор и создает определенный «код желания», в соответствии с которым оно будет стремиться к самовоспроизведению. Это суть дизъюнктивного синтеза, который предлагает выбрать «либо… либо…» (определить «что и как желать») и создает сеть означающих, «сценарии», согласно которым реализуется желание.

Однако отсюда не следует, что все пути для воплощения других «сценариев» отрезаны. Постоянное движение или «путешествие» – это, согласно Делёзу и Гваттари, и есть то, что определяет сущность «номадического субъекта», который возникает в результате синтеза конъюнкции. Он перемещается между «зонами» или «секторами», которые созданы дизъюнктивным синтезом, ни на чем не останавливаясь и ни с чем себя не отождествляя. Он «шизофреничен» в том смысле, что не знает нехватки, не «ранжирует» желания по какой-то шкале, – а по-эпикурейски довольствуется тем, что есть. Его функция – поглощать «остатки» (“restes”) произведенного продукта, которые не возвращаются в процесс производства и не служат его возобновлению.

Иначе говоря, желание проходит «полный цикл», формируя условия собственной реализации, и субъекта, который пользуется его результатами. Заметим, что при описании синтезов желания понятие «производства» (“production”) является ключевым, поскольку, согласно избранной авторами «Анти-Эдипа» терминологии, оно относится ко всем трем синтезам: «производство производства», «производство регистрации», «производство потребления». Что заставляет Делёза и Гваттари выбрать именно этот термин, под которым мы понимаем процесс эксплуатации технических машин, созданных в ходе общественного развития, – начиная с каменного топора и заканчивая аэрокосмическими системами? Чтобы это выяснить, понятие «производство», «индустрия» («промышленность») следует рассмотреть в контексте другого понятия – «машина», которое у Делёза и Гваттари преобразуется в «желающую машину» (“machine désirante).

И здесь мы переходим ко второму тезису, озвученному выше, – о том, что желание заключено в конкретной сущности, и следовательно, его можно описать только как следствие ее внутреннего устройства. Но что если в принципе нет такого существа, которое могло бы заключать в себе желание как собственное свойство, поскольку мы вообще не можем обнаружить какую-то шкалу, подходящую рамку или «размерность» для описания желания?

С точки зрения Делёза и Гваттари нельзя сказать, что, например, «человек желает»: скорее само желание проходит через человека, делает его частью желающей машины. Так и образуется этот оксюморон – «машина-которая-желает» или «желающая машина», соединение несоединимого: живого и не-живого, органического и механического. Эта провокативная конструкция призвана показать, что самой сутью желания является «монтаж», «сборка» – стыковка и приспособление друг к другу различных деталей, которые не имеют друг с другом ничего общего, но они работают вместе, потому «таково было желание», которое и проявляется исключительно в ничем не обусловленной связи.

Это и есть желающее производство, состоящее в подключении друг к другу абсолютно гетерогенных элементов. Человек, создающий и запускающий технические машины, согласно Делёзу и Гваттари, имеет не больше онтологического приоритета относительно других форм сущего, чем шмель, который переносит пыльцу между цветами лугового клевера. Причем, это не означает какую-то новую форму натурализма, «растворения» человека в природе, но напротив, здесь утверждается, что как раз нет ничего «естественного», «первичного» – только «искусственное», «вторичное», только машины.

Если угодно, это «третий путь» для классической теории познания: там, где одни философы видели всемогущество природы, подчинившей себе человека, а другие – торжество человеческого духа над своим природным началом, Делёз и Гваттари перенесли акцент с конфликта природы и человека на произведение человека. Они предположили, что на предыдущих этапах речь идет о том же самом – о «произведении» или «производстве», субъект которого может меняться, будучи таким же продуктом производства, как и все остальное. «Природа» не противостоит технике как «естественное» «искусственному», но сама является такой же машиной.

Это означает, что «производство» не следует понимать как метафору для некой единой метафизической сущности, которая объединяла бы в себе социальные и природные силы. Напротив, технологический базис общества и его эксплуатация сами по себе являются одной из «ступеней» этого процесса, который начинается в природе и продолжается в обществе, пробивает себе дорогу, «достраивая» в технических машинах то, чего он не смог добиться на более ранних ступенях.

Еще более любопытно, что само теоретическое разделение на «относительно автономные сферы» природы и общества – это именно результат данного процесса, который может быть представлен только post factum. То есть чтобы такое разделение имело место, должна произойти дизъюнкция (второй синтез бессознательного) – «либо… либо…»: мы должны выбрать о чем идет речь – либо о природе, либо об обществе.

И вот здесь начинаются сложности. Процесс анонимен, не имеет никакой сущности, и если мы захотим его зафиксировать, как-то описать, то у нас получится «огромный недифференцированный объект», «аморфный ток», в котором отсутствует какое-либо движение, то есть – тело без органов («полное тело» без дыр и отверстий). Или, иными словами, процесс как таковой, взятый «в чистом виде», представляет собой только границу, относительно которой себя определяют «желающие машины», но он никак не представлен в актуальном восприятии.

Так вырисовывается сквозной сюжет, который и формирует теоретическую оптику шизоанализа: перманентный конфликт желающего производства и тела без органов. Пока процесс продолжается, я не могу определить его сущность, но стоит мне сделать попытку определить сущность процесса, и тогда процесс останавливается.

Этим обстоятельством определяется особая роль бессознательного – ибо «желающее производство» не может отражаться на уровне сознания, быть каким-либо образом репрезентировано, не превратившись при этом в «стерильное, непорожденное, непотребляемое полное тело без органов». Кроме всего прочего, это позволяет не рассматривать шизоанализ как еще одну версию того, что представляет собой «желание». Напротив, в данной перспективе признается, что сложности с репрезентацией желания носят «хронический» характер, и не решаются путем создания какой-либо изощренной теоретической концепции. Желание не есть то-то или то-то, но оно течет, желание не субстанция, а производство.

По этой причине у Делёза и Гваттари желание отождествляется с «потоком» (“flux”) – термин, заимствованный у Бергсона из «Творческой эволюции», где «поток» используется наряду с «жизненным порывом» и «длительностью» для выражения специфики «имманентного», недетерминированного эволюционного процесса [3].

Это означает, что в рамках шизоанализа больше нет места для позиции наблюдателя – на уровне сознания желание в принципе не фиксируется. Мы думаем, что созерцаем объекты, располагаемые в некоем общем пространстве и доступные нашему восприятию, – в то время как наше созерцание представляет собой часть желающей машины, организующей это пространство, а наш глаз – это ее деталь, фрагмент.

Сознание наблюдателя не репрезентирует, не воспроизводит уже данную ему реальность, но его отдельные органы участвуют в производстве реальности, где «поток зрения» особым образом интерпретирует объекты и пересекается и срезается (est coupé) другими потоками, такими как «поток слуха», «поток осязания» и т.д..[3] В результате образуется множество интерпретаций, наложений различных схем восприятия, а вовсе не монолитная и самотождественная «действительность», просто обозреваемая с разных сторон. Органы, испускающие потоки желания, не просто отражают мир, а добавляют в него нечто новое – аффекты, страсти, страдания, встраиваются в него как детали, подключаются, чтобы функционировать с ним в симбиозе. Если угодно, нет независимого сознания, созерцающего какой-либо объект, но есть система «глаз – объект», где происходит их совместное функционирование.

Таким образом, специфика бессознательного процесса, о котором пишут Делёз и Гваттари, предполагает отсутствие «первичного носителя», истока («архэ»). Нельзя сказать, например, что бессознательное содержится в «мозге» – глубинных архаичных программах, не востребованных эволюцией или подавленных обществом, потому что мозг представляет собой точно такой же продукт производства, как и те желания, которые возникают вследствие его активности. Именно это и имеют ввиду Делёз и Гваттари, когда говорят о «единстве шизофреника с жизнью вселенной» и когда называют бессознательное «молекулярным», поскольку мы можем сколь угодно долго разбирать желание на составляющие или отматывать назад цепочку эволюции, но так и не найти ничего, кроме сцеплений, коннекций разнородных элементов.

С того самого момента, когда начинает распадаться атом углерода, чтобы породить все остальные химические элементы в пустынной вселенной, где до этого не было ничего, кроме водорода и гелия, мы уже можем говорить о стыковке деталей, коннекциях. Есть только желающие машины, и только – во множественном числе как «множество машин», и коннекции между этими машинами, создаваемыми в процессе желающего производства. 

Между клинической репрезентацией и экономической реконструкцией желания

Теперь мы можем указать на особую роль экономики для «программы» шизоанализа. Именно экономическая организация общества реализует полный автономный «цикл желания», который недоступен при непосредственном рассмотрении «естественных» процессов или на уровне жизнедеятельности отдельного субъекта.

Всякий раз, пытаясь зарегистрировать истоки желания на уровне физиологии или психологии, мы будем сталкиваться только с потребностью, то есть интерпретацией желания как нехватки относительно некоего объекта, доступ к которому ограничен. Это могут быть как культурные запреты, подавляющие «инстинктивные» стремления индивида в социуме, так и недостаток ресурсов для выживания в дикой природе. Здесь искусственно разделены способ сборки желающей машины и ее работа – они представлены отдельными изолированными сущностями («человек» и «культура», «животное» и «окружающая среда»). В то время как на уровне экономики мы наблюдаем «единство формации и функционирования», «монтажа и эксплуатации», о которых пишут Делёз и Гваттари: как раз в экономической реальности можно увидеть как производятся сами условия производства – инструменты и технологии, которые позволяют создать соответствующую среду, где процесс производства будет протекать в определенном режиме и формировать субъектов, потребляющих производимые продукты.

Таким образом, три синтеза бессознательного можно непосредственно зафиксировать в материальных формах промышленного производства и деятельности социально-экономических институтов. Экономика эксплицирует то, что остается скрыто на уровне философской мысли, а потому шизоанализ можно рассматривать не просто как «еще одну философию», но именно как устройство высказывания, «теоретическую машину», комбинирующую философский дискурс с экономической рациональностью.

Все, что производится, вбрасывается в область учета и контроля, распределения и потребления – и принимает некие устойчивые формы, которые сохраняются в практике человеческих сообществ. Формы промышленного производства, экономического распределения произведенных продуктов и потребления значительно больше говорят о бессознательных формациях желания, чем их формулировка на языке сознания – в виде рациональных интересов, социологических, психологических теорий или политических идеологий. Дело в том, что любой язык, на котором я могу попытаться выразить собственное желание, будет недостаточным, поскольку он является не «означающим», а инструментом реализации – определением («кодированием») условий, в которых будет происходить дальнейшее производство. Иными словами, я не могу сказать что именно я желаю, но желание проходит через меня и формирует тот самый язык («код желания»), которые позволяют ему достигать своих целей.

Таким образом, если вы хотите что-то узнать о сфере бессознательного, то ответ следует искать именно на уровне экономической организации социума, которая формируется под воздействием «бессознательных инвестиций» желания – в обход сознательно формулируемых намерений и потребностей. Производство, распределение и потребление произведенных продуктов являются непосредственной и наиболее полной реализацией бессознательного желания.

Однако нужно делать поправку на то, о чем идет речь, – о примитивных первобытных обществах, варварских деспотических государствах или о развитой капиталистической экономике. Поскольку в первых двух случаях производство определяется «неэкономическими факторами»: извлечение прибавочной стоимости здесь происходит через «код», то есть – через правила «автохтонных союзов» или деспотических государств, которые политически и юридически устанавливают отношения господства, и не позволяют наблюдать работу желающих машин. И только в рамках капитализма, когда извлечение прибавочной стоимости становится целью, и все репрессивные инстанции (государство, полиция, армия) подчиняются логике капиталистического накопления, мы можем наблюдать потоки «раскодированного» желания (то есть – без какой-либо заданной извне цели, желание во имя желания) в процессе непрерывного самовоспроизводства.

Другое дело, что в современных условиях этот «автономный цикл желания» представляется «отчужденной» внешней формой, исключающей активную роль субъекта в его воспроизводстве. Вследствие этого современный «аппарат вытеснения/репрессии» вытесняет и подавляет не само желание (как это делали предыдущие социальные формации), а именно его связь с общественным производством. Он создает определенный режим функционирования желания, согласно которому оно изолируется, и формируется искусственная территория для его репрезентации – кушетка психоаналитика или, если субъект упорствует в своем желании, палата в психиатрической клинике. Стратегия современных репрессивных инстанций состоит в том, чтобы донести мысль, что все твои желания находятся исключительно «у тебя в голове» («вот смотри – это то, чего ты желаешь»). В этом принимает активное участие психоанализ, интерпретируя фантазмы индивида буквально в качестве его «частной собственности».

В этой ситуации целью шизоанализа является как раз устранение всех «промежуточных звеньев», которые располагаются между бессознательным желанием и социально-экономическим полем. Именно здесь располагается субъект, который якобы испытывает желание, а затем его рационально формулирует в виде определенных интересов и долго и упорно добивается их реализации, а при неудаче – формирует индивидуальные фантазмы, то есть «невротизируется». Фигура клинического шизофреника предстает как предельный случай этого процесса, следствие невозможности инвестировать желание в социальное поле. Поэтому Делёз и Гваттари настаивают, что шизофреник – это не «герой нашего времени», а именно жертва, искусственная конструкция современного социума, который потерпел поражение, потому что не согласился со всеобщей невротизацией и тщетно пытается настаивать на реальности сфабрикованных  фантазмов.

Так определяющей в современном обществе становится установка убедить субъекта, что желанию отрезан доступ в реальность, создать его искаженный, фальсифицированный образ (согласно Делёзу и Гваттари, – это Эдип, фантазм инцестуозных влечений). То есть желание нельзя остановить и блокировать, но зато можно выдать за желание нечто совершенно иное – подставить «обманку», Эдипа. В то время как реальное желание непосредственно инвестируется в социально-экономическое поле, встраивается в работу беспрерывно функционирующих машин. «Инвестирование» здесь означает, что испытываемое желание не замыкается в поле «абстрактной субъективности», а именно вкладывается во что-то, становится деталью и порождает некий эффект, что, собственно, и позволяет его сравнить с «инвестицией» в экономике.

И это «инвестирование» нужно рассматривать даже не как следствие желания, а в качестве самого способа его существования: «желать» – значит подключаться, соединять, «чтобы работало». Это и определяет намерение Делёза и Гваттари напрямую связать желание с экономикой, чтобы склонить чашу весов в другую сторону – реконструировать «полный автономный цикл» желания, включающий себя субъекта в качестве универсального оператора, который соединяет в едином процессе производства органические, технические и социальные машины.

Поэтому по-настоящему желает не депрессивный невротик, тоскующий об утраченном объекте, а скажем, программист, занятый моделированием сложных систем, которые позволяют управлять электростанциями, буровыми установками или промышленными роботами[4]. Это и есть желание, которое соединяет и приводит в движение разнообразные силы и процессы в рамках все новых и новых устройств.

Таким образом, по Делёзу и Гваттари, происходит «подмена» (“déplacement”): попытка убедить, что я желаю внутри себя, а реальность общественного производства противостоит моему «индивидуальному» фантазму. Хотя на самом деле именно эта реальность и есть сама по себе следствие бессознательного и анонимного желания, проходящего сквозь меня.

Заключение

Теоретические перспективы и практика шизоанализа с момента его возникновения вызывали у исследователей закономерные вопросы[5]. Факт остается фактом: вокруг шизоанализа не возникло никакой научной школы или психотерапевтической практики. С ним случилось, наверно, самое страшное, что, с точки зрения его создателей, могло случиться, – он стал «философской классикой»: получил свою порцию академического пиетета и, по сути, был сдан в «архив».

Однако определенно можно сказать, что стремление, которое им двигало, «имплантировать» мышление и его продукты в движение материи, рассмотреть их как составные части реальных сложных устройств, может быть развито в рамках дальнейшего развития материалистической философии.

И эта ликвидация различия между «идеальным» и «материальным» в логике машинного производства приводит к переосмыслению той роли, которую может играть экономика для философии. В шизоанализе она выходит за пределы частной «эмпирической области», исследуемой специальной наукой. Скорее здесь намечается перспектива, где возможно преодолеть «отчуждение» экономики как особого теоретического объекта, чтобы она предстала как более широкое явление, которое аккумулирует и концентрирует в себе ресурсы, создаваемые в самых различных областях человеческой деятельности. И это, возможно, позволит в будущем философской мысли находить в ней универсальное средство верификации собственных, казалось бы, чисто умозрительных рассуждений.

Список источников

  1. Deleuze G. Différence et répétition. Paris : Presses Universitaires de France, 1968.
  2. Deleuze G., Guattari F. L’Anti-Œdipe. Capitalisme et schizophrénie. Paris: Editions de Minuit, 1972.
  3. Бергсон А. Творческая эволюция. М.: Терра-Книжный клуб,
  4. Делёз Ж., Гваттари Ф. Анти-Эдип. Капитализм и шизофрения. Екатеринбург: У-Фактория, 2008.
  5. Делёз Ж. Различие и повторение. СПб.: ТОО ТК Петрополис, 1998.
  6. Маркс К. Экономическо-философские рукописи 1844 года // Маркс K., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. второе, Т. 42, М.: Издательство политической литературы, 1974. – с. 41–174
  7. Кралечкин Д.Ю. Антипослесловие переводчика. Критика не в фокусе. // Делёз Ж., Гваттари Ф. Анти-Эдип. Капитализм и шизофрения. Екатеринбург: У-Фактория, 2008. – С. 216–223.
  8. Фуко М. Использование удовольствий. История сексуальности. Том 2. СПб.: Академический проект, 2004.

References

  1. Deleuze G. Différence et répétition. Paris : Presses Universitaires de France, 1968.
  2. Deleuze G., Guattari F. L’Anti-Œdipe. Capitalisme et schizophrénie. Paris: Editions de Minuit, 1972.
  3. Bergson A. Tvorcheskaya e`volyuciya. M.: Terra-Knizhny`j klub, 2001.
  4. Delyoz Zh., Gvattari F. Anti-E`dip. Kapitalizm i shizofreniya. Ekaterinburg: U-Faktoriya, 2008.
  5. Delyoz Zh. Razlichie i povtorenie. SPb.: TOO TK Petropolis, 1998.
  6. Marks K. E`konomichesko-filosofskie rukopisi 1844 goda // Marks K., E`ngel`s F. Sochineniya. Izd. vtoroe, T. 42, M.: Izdatel`stvo politicheskoj literatury`, 1974. – s. 41–174
  7. Kralechkin D.Yu. Antiposleslovie perevodchika. Kritika ne v fokuse. // Delyoz Zh., Gvattari F. Anti-E`dip. Kapitalizm i shizofreniya. Ekaterinburg: U-Faktoriya, 2008. – S. 216–223.
  8. Fuko M. Ispol`zovanie udovol`stvij. Istoriya seksual`nosti. Tom 2. SPb.: Akademicheskij proekt, 2004.

Для цитирования: Сухно А.А., Сытник В.М. Экономика и бессознательное, или реконструкция желания в шизоанализе // Московский экономический журнал. 2021. № 9. URL: https://qje.su/ekonomicheskaya-teoriya/moskovskij-ekonomicheskij-zhurnal-9-2021-43/

© Сухно А.А., Сытник В.М., 2021. Московский экономический журнал, 2021, № 9.

[1] Для обозначения дизъюнктивного синтеза у Делёза и Гваттари в основном используется термин «регистрация», но здесь содержится прямая отсылка к «распределению». «Это различительное отношение человек—природа, промышленность—природа, общество— природа обуславливает даже в самом обществе различие относительно автономных сфер, которые получат наименование «производства», «распределения», «потребления». (…) все является производством: производствами производств, действий и страстей; производствами регистраций, распределений и ограничений; производствами потреблений, наслаждений, тревог и страданий» [4].

[2] Оригинальные термины взяты отсюда [2]. При выборе русскоязычных эквивалентов авторы статьи ориентировались на русский перевод Кралечкина Д.Ю. [4].

[3] Подробнее о критике Делёзом модели репрезентации/представления [1] и [5] (русский перевод).

[4] Здесь можно увидеть несколько видоизмененную марксистскую критику «отчуждения труда», когда социальная, трудовая деятельность «расчеловечивает» рабочего, а выполнение им своих животных функций, то есть сфера потребления, позволяет ему как раз чувствовать себя человеком [6]. В шизоанализе эта ситуация переопределяется как изоляция желания от сферы общественного производства, но общие контуры рассуждения легко угадываются.

[5] Многие из них содержатся в русском издании «Анти-Эдипа» в послесловии переводчика [7]




Московский экономический журнал 9/2021

Научная статья

Original article

УДК 18

doi: 10.24412/2413-046Х-2021-10556

ЭСТЕТИЧЕСКИЕ СОСТАВЛЯЮЩИЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА

AESTHETIC COMPONENTS OF ENTREPRENEURSHIP

Иванов Михаил Алексеевич,  к.филос. наук, доцент кафедры «Философия»  Московского авиационного  института  (национальный  исследовательский университет),   Институт № 5  «Инженерная  экономика и  гуманитарные   науки».   E-mail: ivanovmikhailh@gmail.com

Ivanov Mikhail A., Associate Professor, Department of Philosophy, Institute of Engineering Economics and Humanitarian Sciences, Moscow Aviation Institute, (National Research University) (Moscow, Russia), (MAI), Volokolamskoe shosse, 4, Moscow,125993, Russia. E-mail: ivanovmikhailh@gmail.com

Аннотация. Статья предлагает целостное рассмотрение эстетических составляющих в предпринимательской деятельности, которые автор соотносит с выразительностью и совершенством.  Раскрывается их проявление как в процессе, так и в результате деятельности предпринимателя, анализируются их объектные и субъектные характеристики.  Выделяются также два вида эстетической ориентации: первый направлен во вне предпринимательства, на совершенствование мира; второй – на саму предпринимательскую деятельность. В предпринимательской деятельности фиксируется внешний уровень  эстетических составляющих, находящий, в частности, выражение в дизайне и рекламе, – и внутренний, затрагивающий структурно-функциональные характеристики продукта, и – на субъектном уровне – эстетические компоненты предпринимательского творчества.  В статье выделена амбивалентная функциональность эстетических составляющих: их способность повышать эффективность предпринимательства и позитивно влиять на потребителя и производителя, возвышая их до неутилитарного и эмоционально – духовного состояния. 

Abstract. The article offers a holistic consideration of the aesthetic components in entrepreneurial activity, which the author relates to expressiveness and perfection. Their manifestation is revealed both in the process and as a result of the entrepreneur’s activities, their object and subjective characteristics are analyzed. Additionaly two types of aesthetic orientation: the first is aimed outside entrepreneurship, at improving the world; the second – at the entrepreneurship itself. In entrepreneurial activity, the external level of aesthetic components is fixed, which finds, in particular, expression in design and advertising – both internal, affecting the structural and functional characteristics of the product, and – at the subjective level – the aesthetic components of entrepreneurial creativity. The article highlights the ambivalent functionality of aesthetic components: their ability to increase the efficiency of entrepreneurship and positively influence the consumer and manufacturer, raising them to a non-utilitarian and emotional – spiritual state.

Ключевые слова: предпринимательство, эстетические составляющие, совершенство, дизайн, реклама, эффективность производства, эстетическая ценность продукта.

Key words: entrepreneurship, aesthetic components, perfection, design, advertising, production efficiency, aesthetic value of the product.

Вступление

Интерес к и изучению эстетический начал предпринимательства постоянно возрастает. В них видят средство  изменения мотивации потребителя, ключевую составляющую предпринимательского творчества. Утверждается, что  «…эстетическая ценность продукта или услуги становится ключевым элементом для обеспечения долгосрочного успеха бизнеса» (Браун, Полин, [2, с. 25]; см. так же [11, с. 330-341], [7, гл. 11].

Между тем само понятие «эстетическая составляющая предпринимательства» не прояснено, и даже  среди  специалистов по эстетики понятие «эстетическое» применяется в разных смыслах. Это затрудняет адекватное рассмотрение указанной в данной статье тематики.

Основная часть

Мы полагаем, что сводить эстетические составляющие к эмоциональным и чувственным состояниям вообще  было бы неосмотрительно. Всякое ли чувственное удовольствие (зрительное, слуховое, тактильное, вкусовое, обонятельное),  вызванное объектом  (товаром), является эстетическим, как полагает Полин Браун? [2, с.24-27, 48-63]. То, что  оно может является средством привлечения покупателя, сомнения не вызывает, как показывает опыт. Но какие из чувственных наслаждения являются эстетическими, а какие – нет?  Этот вопрос остается открытым.

Безусловно, функционирование эстетических состояний невозможно без чувственности. Но не всякая чувственность  является эстетической.  (Под чувственностью мы понимаем как познавательную чувственность, связанную с внешними чувствами – зрением, слухом и т. п.,  так и чувственность в форме эмоциональности –  переживание и оценивание объектов восприятия, – как материальных,  так и  идеальных).  Мы можем, например говорить о познавательной чувственности, моральной чувственности –  объекты такой чувственности могут сопровождаться эстетическими чувствами или в крайнем случае коррелироваться с ними,  –  но могут быть и самостоятельными, то есть не связанными с эстетичностью. Мы соотносим эстетическую чувственность с определенного рода объектностью или свойствами предметов, которые обладают  выразительностью и совершенством. Это положение мы раскроем ниже.

Другая позиция, которая взывает критическое отношение, связана со сведением  эстетических составляющих  исключительно (или по – преимуществу) к предпринимательскому творчеству  [11, с. 333,336]. Безусловно раскрытие эстетических составляющих в предпринимательском творчестве  – важнейшая  и неисследованная задача. Её решение позволило бы «управлять» и формировать развитие  предпринимательского потенциала, увеличивать эффективность этого вида деятельности.

 Однако узкое понимание творчества в таком подходе оставляет за  эстетическими границами многие виды предпринимательства, которые не связаны с кардинальными инновационными изменениями в экономике.   Любая продуктивная деятельность может иметь эстетические составляющие.

Вместе с тем,  проведение непреодолимой границы между эстетическими составляющих предпринимательства и такими понятиями как эффективность, экономичность, рентабельность,  ставит эстетические факторы вне рамок предпринимательства. И, тем самым, девальвирует предметность темы данной статьи. (Мы исходим из того, что предпринимательство – это деятельность по созданию товаров,  основная цель этой деятельности – получение прибыли. Эстетические составляющие могут способствовать или не способствовать решению этих задач, могут сопровождать или не сопровождать эту деятельность (ее элементы, процессы, результаты и т. п.). 

Важнейшая цель предпринимателя, как отмечалось,  — получение прибыли. Прибыль связана с материальным, утилитарным интересом, ассоциируется с деньгами, выгодой. В такой целеустремленности нет ничего эстетического. И. Кант (1724-1804) показал, что эстетическое отношение не утилитарно, не связано с практическим интересом, бескорыстно, эстетический объект выступает в форме «незаинтересованного любования» [8, с. 190, 203-205, 229-242, 316-322].  Этот вывод в своей основе справедлив. Если человек, глядя на произведение искусства (например, картину художника), думает «за сколько его можно продать», то это не эстетическое отношение, а коммерческое. Однако противоположность эстетического и коммерческого отношений не означает, что между ними — непроходимая пропасть и что они не могут сопрягаться или «переключаться» друг в друга. Ведь чтобы определить коммерческую стоимость художественного произведения, необходимо оценить его эстетические достоинства, которые определяют его цену. Этот пример схематично показывает взаимосвязь коммерческого и эстетического и, хотя он касается области искусства, можно допустить, что подобная схема имеет место в сфере рыночных отношений. Если позитивно-эстетические качества товара увеличивают его цену, то предприниматель объективно заинтересован в придании ему эстетических свойств.

(В современной неклассической эстетике критикуется положение Канта о незаинтересованности эстетического отношения [3], [10,  с. 422-428].  Однако положение Канта о незаинтересованности не следует трактовать в абсолютном смысле. Мы полагаем, что эстетическая заинтересованность специфична и противопоставляется у Канта иным видам заинтересованности. Приведенный выше примет эмпирически это подтверждает). 

Каковы же эстетические свойства товара?  Или, ставя вопрос в общем плане, в чем выражаются эстетические составляющие предпринимательской деятельности и какова их роль?

Поиск эстетических составляющих в предпринимательской деятельности во многом зависит от трактовки понятия «эстетическое». Мы понимаем эстетическое как сферу выразительного. Последняя находит свою конкретизацию в красоте, совершенстве, целесообразности, гармоничности и др.

Мотивация к совершенству — важнейшая составляющая человеческой деятельности вообще и предпринимательской в особенности. Совершенство как оптимальность, выразительность, отсутствие изъянов и т.п. носит эстетический характер. Не случайно красоту определяли как «совершенное в своем роде». Выступая идеалом человеческих устремлений, совершенство может быть отнесено к любым объектам, процессам, явлениям реального и абстрактного мира, формальным и содержательным, структурным и функциональным аспектам бытия. В предпринимательской деятельности совершенство имеет предметную специфику, которую необходимо учитывать.

Отметим два вида ориентации на совершенство в предпринимательской деятельности. Первый рассматривает предпринимательскую деятельность как средство улучшения мира и может показаться сомнительным и неадекватным, так как главная цель деятельности предпринимателя — извлечение прибыли. Однако наряду с этой целью предпринимательская деятельность может ставить себе и другие задачи. Второй ориентирован на саму предпринимательскую деятельность, и здесь объектом усовершенствования выступают все ее элементы.

В определении предпринимательской деятельности как «самостоятельного ведения какого-либо дела с целью получения прибыли» выделены две стороны деятельности. Первая сторона связана с «ведением дела», соприкасается с огромной сферой созидательно-преобразовательного, деятельностно-практического начала человеческого бытия. (Эта сфера может быть и не связана непосредственно с коммерческим началом и находить проявление в государственно-политической, природно-социальной преобразующей деятельности).  Вторая сторона в своей сущности связана с прибыльностью, обогащением, «деланием денег». Для предпринимательской деятельности эти две стороны неразрывны. Если предприниматель не думает о прибыли, он перестает быть предпринимателем. Если не думает о своем деле, то его дело «умирает».

Предприниматели, ориентированные на «ведение дела», на его качественное преобразование, на рассмотрение возможных последствий своего труда, поднимаются на высший уровень предпринимательской деятельности, в задачу которой входит: «…реформировать и революционизировать способ производства путем внедрения изобретений, а в более общем смысле — через использование новых технологических возможностей… — реорганизовывать прежние и создавать новые отрасли промышленности» [16, c. 186]. Такие предприниматели являются своеобразными творцами — преобразователями окружающего мира, объектами гордости своего народа и уважения человечества.

Предприниматели, ориентированные прежде всего на собственное обогащение, прибыльность, — наиболее типичны. Однако это не значит, что они навсегда обречены на такую устремленность и не могут в определенных случаях выходить за рамки чистой утилитарности. Предприниматели, выходящие за узкие рамки собственного обогащения, нацеленные на созидание, мотивированы, как правило, на совершенствование мира, на улучшение реальности в техническом, социальном, моральном, личностном и других аспектах. Так, Билл Гейтс (основатель «Microsoft») отмечает: «Многие люди мечтают о работе, которая помогла бы изменить мир к лучшему, и у меня есть такое счастье» [12. С. 229]. Лозунг «Microsoft»: «Компьютер на каждом столе в каждом доме», а стратегическая ориентация: «сделать людей всемогущими с помощью отличных программ» [12. С. 32]. Основная цель, формулируемая корпорацией «Yamaha»: «Внести свой вклад в улучшение качества жизни людей во всем мире» [9. С. 315]. Данная ориентация может проявляться косвенно через бескорыстную благотворительность.

В устремленности на совершенствование мира посредством предпринимательской деятельности эстетические компоненты переплетаются с моральными, политическими, национальными и иными мотивами. Специфика эстетического отношения в этом многослойном переплетении — в бескорыстном созидании и восхищении следствиями и продуктами человеческого труда, мощью человеческого разума, динамикой позитивного изменения мира. Негативные последствия предпринимательской деятельности рождают отрицательную реакцию.

Ориентация на совершенствование самой предпринимательской деятельности проявляется на всех ее этапах и распространяется как на ее процесс, средства, так и на ее результат. В современных условиях данная ориентация находит свое выражение в менеджменте и маркетинге.

Маркетинг включает товарную, ценовую политику, политику по продвижению товара и продажам. В группе «товар» наиболее эстетически насыщенным является аспект, связанный с дизайном (см. далее). Принцип совершенства соотносим с такими аспектами товара, как качество, свойства, торговая марка (брэнд), упаковка. В продвижении товара эстетические начала очевидны в аспекте «реклама». В целом наряду с ориентацией на производство задача маркетингового совершенствования заключается в формировании гармоничных отношений с потребителями, поставщиками, конкурентами.  (Собственно такая позиция в общем и целом   повышает эффективность производства и стабилизируети социально-экономические отношения). 

В современном менеджменте акцент делается на развитии организации как открытой системы, активно взаимодействующей с внешней средой, в том числе и  природной)  и оперативно реагирующей на ее изменения.

Развитие организации необходимо связано с совершенствованием товара. Здесь важнейший аспект — функциональное совершенство, когда созданный продукт в наибольшей степени отвечает своему назначению. Так, компания «Rolls-Royce» была основана для создания «лучшего автомобиля в мире», продукты этой компании стали синонимом инженерного совершенства и самого высокого качества.

Как правило, такого рода совершенство связано с инновационностью в технике, научной и технологической сферах. Так, компания «Intel» была ориентирована на создание идеального (самого мощного, обладающего «несравненным качеством») процессора. И эта цель (в относительном смысле) была достигнута.

Создаваемые в современных высоких технологиях продукты в определенном смысле представляют собой произведения искусства. Хотя они не обладают уникальностью художественного произведения, художественной образностью, они благодаря своему функциональному и дизайнерскому совершенству, насыщенности человеческим интеллектом, искусности выступают своеобразными тиражируемыми техническими образами нашего времени. Это обстоятельство подмечают и сами создатели таких продуктов. «Софтвер, — как характеризует Гейтс, — великая комбинация искусства и техники» [12. С. 78].

Ориентация на совершенство проявляется и во внутренней структуре творческого процесса. Так, Стив Возняк, один из основателей компании «Apple» и первого настольного компьютера, отмечает, что инженерная идея «должна стать частью меня. Это настоящее искусство. И когда я ею проникаюсь, то довожу ее до совершенства» [15].

Идея совершенства имеет разную специфику. Для Гейтса она выражается в простоте. «Суть в том, чтобы создать как можно более краткий и лаконичный код». «Вопрос в том, чья стратегия упрощает лучше». Именно талант Гейтса к упрощению, по мнению специалистов, сыграл важнейшую роль как в его инженерных разработках, так и в менеджменте [12. С. 13, 46, 137].

Стремление к совершенству может принимать негативную форму — не столько стремиться к совершенству, сколько искать несовершенства и их устранять; исходить из того, что если совершенство недостижимо, то достижимо уменьшение несовершенства; «никогда не обращать внимания на хорошие новости — выкладывать плохие»; «не тратить время на обсуждение, как хорошо идут дела» [12. С. 65].

В предпринимательской деятельности устремленность к совершенству имеет два взаимосвязанных полюса — инженернотехнологический и коммерческий. Несовершенные решения хотя бы в одном из них приводят к негативным последствиям в предпринимательской деятельности.

В истории предпринимательства есть множество примеров, когда ошибочные коммерческие решения девальвировали передовые инженерные достижения, а искусные коммерческие ходы «продвигали» не лучшие на данный момент технические решения. Так, компания «Rolls-Royce» создавала совершенные автомобили, но несовершенные решения в сфере менеджмента привели к тому, что автомобильные заводы «Rolls-Royce» были проданы компании «Volkswagen». Прозорливые коммерческие решения «Microsoft» позволили завоевать рынок операционных систем, оттеснив на обочину компанию «Apple», создавшую более совершенную операционную систему [9. С. 238—240, 264—265].

Совершенными (оптимальными) в сфере менеджмент-  маркетинговой деятельности являются такие решения, которые позволяют предвидеть будущее в неустойчивой, постоянно меняющейся сфере рынка и вне ее. «Предприниматель не обязательно должен быть изобретателем. Специфика его деятельности в том, чтобы подмечать, отыскивать и продумывать конкретные формы использования новых идей… предугадывать, как реализация новых идей в производственном процессе будет воспринята рынком, уметь соединить в едином процессе внедрение новинки и реакцию рынка» [4.С. 162]. В решении этих задач огромная роль принадлежит предпринимательскому чутью, деловой проницательности. Эти творческие интуитивные способности сродни художественной фантазии, способной по части выстраивать образ целого, в едином видеть многое, фиксировать с помощью эстетического чувства наиболее полезные комбинации идей [7]. Гениальный предприниматель в состоянии почувствовать желание рынка, увидеть в новых идеях (технических, научных, технологических) единые (общие) для многих людей потребности. Подобные способности характерны и для искусства, и для науки. Разве композитор не выражает в своем произведении единые устремления многих людей? Или не вызывает своим творением отклик в сердцах многих?

Выдающийся предприниматель способен угадать то, что хочет потребитель, даже тогда, когда потребитель не сознает своего интереса. Другими словами, он способен угадать потенциальный интерес потребителя. В этой эстетической по своей природе фантазии находит проявление совершенство как гармония единого и многого, как согласованность части и целого.

Крайности в реализации стремления к совершенству могут иметь отрицательные последствия. Они выражаются в сознании достигнутого совершенства, объявлении себя компанией «номер один», высокомерии, нежелании чему-то учиться у других, вере в то, что «мы все делаем идеально хорошо», нетерпимости к ошибкам, боязни экспериментировать [14. гл. 7]. Лекарством против этого перфекционистского заболевания является прежде всего понимание того, что совершенство — идеал, к которому можно лишь в той или иной степени приближаться, никогда его не достигая.

Совершенствование самой предпринимательской деятельности имеет два уровня — внутренний (преобразования функционально-содержательных свойств товара, мотивационно-творческая сфера предпринимателя и др.) и внешний (дизайн, реклама и др.).

Отмеченные аспекты принципа совершенства касались главным образом внутренних сторон предпринимательской деятельности: мотивации предпринимателя, процессов предпринимательского творчества, функционально-содержательных свойств товара и др.

Принцип совершенства находит свое проявление во внешней форме предпринимательской активности, в частности во внешней форме бытия товара. Этот аспект обозначают широко распространенным термином «дизайн».

Дизайн, как внешне-эстетическая сфера бытия товара, является важнейшим эстетическим элементом предпринимательской деятельности, хотя и вторичным, выступая средством реализации предпринимательской идеи. Однако это такое средство, которое в определенных аспектах принимает приоритетное целевое значение. Дизайнерские разработки могут кардинально усилить предпринимательскую идею, придать предмету предпринимательской деятельности (товару) такую внешне-структурно-функциональную форму, которая по-новому высвечивает его утилитарно-потребительские качества.

Дизайн, или художественное конструирование, продолжает традиции декоративного прикладного искусства. Человек с древнейших времен стремился придать предметам своей деятельности, в том числе утилитарным, выразительные, эстетичные формы (с помощью орнамента, окраски, облика и т.д.).

Сочетание искусства и промышленности в XIX в. подготовило возникновение в начале XX в. дизайна как качественно нового явления в обществе потребления. Истоки дизайна связывают прежде всего с деятельностью объединения «Баухауз» (Германия, 1919). Школа «Баухауз» видела свою цель не в привлечении на свою сторону вкусов потребителя, а в том, чтобы осуществить переворот в отношениях между формой и функцией и использовать новые материалы [12. С. 473]. Речь шла не о простом подчинении предмета своему назначению, а о коренном преобразовании всех элементов предмета, придании им гармонической согласованности. Представители такой концепции дизайна вступали в конфликт со сторонниками так называемого «сталлинга» — течения, стремившегося подчинить форму предмета потребностям рынка, изменить внешний вид предмета, не изменяя при этом технологии его производства. Эта цель входит в функции дизайна (по мнению исследователей, около 60 % деятельности дизайнеров сводится к модификации предмета применительно к эволюции сбыта), однако дизайн в своей сущности ставит более высокие задачи. «Дизайнер не занимается теми проблемами устройства предмета, которые являются областью инженера, в его компетенцию входит размещение, соотношение и контуры элементов, которые облекают конкретную функцию в оригинальную и притом выразительную и красивую форму. Дизайнер чутко прислушивается к художественным веяниям, подчиняет свой замысел программе, разработанной инженером, оценивает с помощью специалистов по сбыту реакции покупателей, учитывает требования рентабельности, не становясь рабом “прибыли”, проектирует и продвигает новые модели, не позволяя себе полной свободы эстетических излишеств… При этом эстетическое качество предмета должно отвечать его назначению и вытекать из него» [13. С. 475].

Таким образом, перед дизайнером стоят сложные и противоречивые задачи: он должен учитывать запросы потребителя и интересы рынка; найти гармонию между функцией и эстетичной формой продукта; отвечать требованиям рентабельности, не попадая в полную зависимость от прибыли; сконструировать предмет красивым, но без эстетических излишеств.

В этих противоречивых устремлениях дизайнера наиболее отчетливо проявляется эстетически преобразующая функция его деятельности, находящая свое выражение в соединении утилитарного и неутилитарного, красоты и пользы, возвышающая потребителя над узкоутилитарным отношением к миру вещей.

«Творчество дизайнера приобретает подчас философское значение: дизайнер осознает, что в своей деятельности он оперирует знаками, воплощающими “дух цивилизации”, и что его деятельность способствует сложению нового языка, общего для широких социальных слоев, языка, который рождается на основе единых для всего мира и находящихся в непрерывном обмене потребностей, интересов и чаяний» [13. С. 499].

Это значение дизайна было оценено и использовано в деятельности  Стива Джобса и компании  Apple,  что привело к созданию инновационных продуктов ,  повлиявших на развитие современной цивилизации [1, с. 89-94].

В указанных аспектах творчество дизайнера сливается с деятельностью предпринимателя-новатора, который формирует новые потребности в глобальном мире и пытается изменить его к лучшему.

Мир дизайна в современном обществе необозрим. Дизайнерские разработки охватывают все — от предметов повседневного обихода до летательных аппаратов, космических кораблей, продуктов высоких технологий. Любой новый продукт становится объектом дизайнерских преобразований. Это — императив нашего мира и свидетельство его эстетизации.

Исследователи отмечают: если в сфере искусства классические эстетические ценности деградируют, вытесняются массовым искусством, девальвируются в постмодернистской практике, то в дизайнерских разработках сохраняется дух классического эстетического сознания — стремление к красоте, светоносности, выразительности форм и др. [5. С. 518]. Этот весьма позитивный факт повышает значимость дизайна в современном мире и деловой практике.

Всеобщая эстетизация предметного мира, мира товаров и услуг в форме их дизайнерского преобразования требует от предпринимателя умения эстетически осмыслять мир, учитывать эстетическую составляющую в своей деятельности, знать основные направления и тенденции в сфере дизайна, инновации в развитии искусства, особенно изобразительного. Конечно, предприниматель может воспользоваться услугами профессиональных дизайнеров и это вполне нормальная практика. Однако предприниматель несет главную ответственность за результаты деятельности своей организации. Он принимает окончательное решение. Он может опираться на работу дизайнера, выбирая при этом лучший вариант решения из потенциально бесчисленного разнообразия технических форм. Для этого необходимо обладать собственным дизайнерским видением. В противном случае предприниматель будет «заложником» дизайнерских разработок и их возможных ошибок.

Наряду с дизайном важнейшим внешним эстетическим фактором предпринимательской деятельности выступает реклама. Реклама (от лат. reclamo — выкрикиваю) есть информация о потребительских свойствах товаров и видов услуг с целью создания спроса на них; она активно использует эстетические составляющие для воздействия на поведение потребителей. В современных условиях реклама представляет собой новое культурное направление «искусство рекламы», в которое входит искусство создания рекламного послания, рекламного дизайна, рекламной режиссуры. Значение эстетических составляющих рекламы в предпринимательской деятельности исключительно велико.

Значимость эстетических составляющих в предпринимательской деятельности следует подразделить на три основных аспекта:

  1. коммерческий — эстетические начала влияют на коммерческие результаты: если уродливое продается плохо, то красивое — хорошо;
  2. собственно эстетический — совершенствование процесса, средств и продуктов предпринимательской деятельности;
  3. духовный — актуализация эстетического отношения (и для предпринимателя, и для потребителя), которое означает возникновение нового вида отношения — бескорыстного, неутилитарного, непотребительского. Эстетическое отношение как бы «выводит» бизнес из мира выгоды, потребления и пользы и возвышает над ним, пусть на мгновения, возводит к духовным ценностям. Потребительское отношение к миру вещей снимается восхищением этими вещами, если они близки к совершенству. Эстетическое насыщение утилитарных вещей приводит к единению утилитарного с неутилитарным, красоты с пользой.

Итак, эстетические составляющие в предпринимательстве являют свою очевидную ценность и возрастающий потенциал – они служат не только эффективности предпринимательской деятельности, но и способствуют созданию продуктов, удовлетворяющих как потребительские  запросы людей, так и их эстетические устремления.

Заключение

Целью данной статьи было целостное рассмотрение эстетических составляющих в предпринимательстве.  Для этого мы анализировали их проявление в процессе и в результатах предпринимательской деятельности, сочетая такой подход с выявлением объектных характеристик эстетических факторов (прежде всего совершенство продуктов деятельности) и субъектных (эстетическая мотивация, эстетические представления, предпринимательское творчество).  Исследование позволило выявить эстетическую ориентацию  на преобразование  реальности посредством предпринимательской деятельности и фиксировать  эстетические составляющие  в самой деятельности предпринимателя,   которые  находят свою актуализацию как на внешнем уровне  (в частности, в дизайнерских разработках и рекламе), так и на внутреннем (структурная согласованность и функциональность продукта,   творческая деятельность субъекта предпринимательства).

Данная структуризация не  является окончательной и не закрыта для критики. Однако она затрагивает основные  элементы эстетических составляющих в рассматриваемой предметной сфере.

Исследование выявило сложную функциональность эстетических составляющих в предпринимательстве. Они, с одной стороны, вне положены ориентации на прибыль и утилитарность, с другой – позволяют эффективно реализовать эти цели.  Вместе с тем, они насыщают предпринимательскую деятельность и потребителей её результатов особой эмоциональностью, связанной с духовными ценностями человека. 

Список источников

  1. Айзексон У. Стив Джобс. СПб, Астрель, 2011.
  2. Браун, Полин. Эстетический интеллект: Как его развивать и использовать в бизнесе и жизни /пер. с англ. Н.Брагиной. –  М.: Манн, Иванов и Фербер, 2020.  – 320 с.  
  3. Берлеант, А. Историчность эстетики / Пер. на рус. Т. Б. Любимовой // Феноменология искусства – М. : Институт философии РАН, 1996. — С. 241—261.
  4. Бусыгин А.В. Предпринимательство: основной курс. М., 1994.
  5. Бычков В.В. Эстетика. М., 2004.
  6. Иванов М. А. Эстетические аспекты предпринимательской деятельности // История и философия науки (Философия науки). Учебн. пособ.   Ю.В. Крянев [и др.] ; под ред. проф. Ю.В. Крянева, проф. Л.Е. Моториной.  – 4-е изд., перераб. и доп. М. : КноРус, 2018. – 418 с.  Гл. 11.4.  
  7. Ильенков Э.В.Об эстетической природе фантазии // Вопросы эстетики. М., 1964. Вып. 6.
  8. Кант И. Критика способности суждения. Кант И. Собр соч в 6 т.  Т. 5. М., «Мысль», 1966.   –  564 с.
  9. Крейнер С.,Дирлав Д.Брэнды, которые изменили бизнес: полная коллекция величайших брэндов мира. СПб., 2004.
  10. Крутоус В. П. Траектория поворота от классики к нонклассике в так называемой «онтологической эстетике» // Восьмой Российский Философский Конгресс – «Философия в полицентричном мире». Секции (I). Сб. науч.  статей М.: РФО – ИФРАН – МГУ. Изд-во “Логос”,М. , 2020. – 1428 с.  https://iphras.ru/uplfile/zinaida/ROOTED/root/congress/sektsii_rfk_chastw_1.pdf  С. – 422-428. Дата обращения: 28. 09. 21.
  11. Литау Е.Я. Эстетика как источник развития предпринимательского творчества // Экономика: вчера, сегодня, завтра. 2019. Том 9. № 9А. С. 330-341. DOI: 10.34670/AR.2019.90.9.030
  12. Лоу Д.Говорит Билл Гейтс ; пер. с англ. М., 2004.
  13. Моран А.История декоративно-прикладного искусства от древнейших времен до наших дней. М., 1975.
  14. Финкельштейн С.Ошибки топ-менеджеров ведущих корпораций: Анализ и практические выводы; пер. с англ. 3-е изд. М., 2006.
  15. Художник из Силиконовой долины // Ведомости. 2006. 1 дек.  
  16. Шумпетер Й.Теория экономического развития. М., 1982.

References

  1. Ajzekson U. Stiv Dzhobs. SPb, Astrel`, 2011.
  2. Braun, Polin. E`steticheskij intellekt: Kak ego razvivat` i ispol`zovat` v biznese i zhizni /per. s angl. N.Braginoj. –  M.: Mann, Ivanov i Ferber, 2020.  – 320 s. 
  3. Berleant, A. Istorichnost` e`stetiki / Per. na rus. T. B. Lyubimovoj // Fenomenologiya iskusstva – M. : Institut filosofii RAN, 1996. — S. 241—261.
  4. Busy`gin A.V. Predprinimatel`stvo: osnovnoj kurs. M., 1994.
  5. By`chkov V.V. E`stetika. M., 2004.
  6. Ivanov M. A. E`steticheskie aspekty` predprinimatel`skoj deyatel`nosti // Istoriya i filosofiya nauki (Filosofiya nauki). Uchebn. posob.   Yu.V. Kryanev [i dr.] ; pod red. prof. Yu.V. Kryaneva, prof. L.E. Motorinoj.  – 4-e izd., pererab. i dop. M. : KnoRus, 2018. – 418 s.  Gl. 11.4.  
  7. Il`enkov E`.V. Ob e`steticheskoj prirode fantazii // Voprosy` e`stetiki. M., 1964. Vy`p. 6.
  8. Kant I. Kritika sposobnosti suzhdeniya. Kant I. Sobr soch v 6 t.  T. 5. M., «My`sl`», 1966.   –  564 s.
  9. Krejner S.,Dirlav D. Bre`ndy`, kotory`e izmenili biznes: polnaya kollekciya velichajshix bre`ndov mira. SPb., 2004.
  10. Krutous V. P.   Traektoriya povorota ot klassiki k nonklassike v tak nazy`vaemoj «ontologicheskoj e`stetike» // Vos`moj Rossijskij Filosofskij Kongress – «Filosofiya v policentrichnom mire». Sekcii (I). Sb.  nauch.  statej M.: RFO – IFRAN – MGU. Izd-vo “Logos”,M. , 2020. – 1428 s.  https://iphras.ru/uplfile/zinaida/ROOTED/root/congress/sektsii_rfk_chastw_1.pdf  S. – 422-428. Data obrashheniya: 28. 09. 21.
  11. Litau E.Ya. E`stetika kak istochnik razvitiya predprinimatel`skogo tvorchestva // E`konomika: vchera, segodnya, zavtra. 2019. Tom 9. № 9A. S. 330-341. DOI: 10.34670/AR.2019.90.9.030
  12. Lou D. Govorit Bill Gejts ; per. s angl. M., 2004.
  13. Moran A. Istoriya dekorativno-prikladnogo iskusstva ot drevnejshix vremen do nashix dnej. M., 1975.
  14. Finkel`shtejn S. Oshibki top-menedzherov vedushhix korporacij: Analiz i prakticheskie vy`vody`; per. s angl. 3-e izd. M., 2006.
  15. Xudozhnik iz Silikonovoj doliny` // Vedomosti. 2006. 1 dek.
  16. Shumpeter J. Teoriya e`konomicheskogo razvitiya. M., 1982.

Для цитирования: Иванов М.А. Эстетические составляющие предпринимательства  // Московский экономический журнал. 2021. № 9. URL: https://qje.su/ekonomicheskaya-teoriya/moskovskij-ekonomicheskij-zhurnal-9-2021-42/

© Иванов М.А., 2021. Московский экономический журнал, 2021, № 9.




Московский экономический журнал 9/2021

Научная статья

Original article

УДК 331.446.4: 51–77

doi: 10.24412/2413-046Х-2021-10555

ИССЛЕДОВАНИЕ ЭФФЕКТИВНОСТИ КОМАНДНОЙ РАБОТЫ В СФЕРЕ НИОКР: РЕЗЕРВЫ РОСТА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО КАПИТАЛА

TEAM EFFICIENCY RESEARCH IN THE SPHERE OF R&D: RESERVES FOR HUMAN CAPITAL GROWTH

Авторы благодарят Российский фонд фундаментальных исследований за финансовую поддержку работы в рамках научного проекта № 19-29-07328

Орехов Виктор Дмитриевич,  канд. техн. наук, научный сотрудник, факультет экономики, Университет «Синергия», 125190, РФ, г. Москва, Ленинградский пр-т, д. 80, e-mail: vorehov@yandex.ru; тел. 8 903 258 3075, ORCID ID: 0000-0002-5970-207X

Каранашев Анзор Хасанбиевич, доктор эконом. наук, проф. кафедры, Кабардино-Балкарский гос. университет, 360004, РФ, КБР, г. Нальчик, ул. Чернышевского, 173, e-mail: kanzor77@mail.ru; тел. 8 928 691 5399,  0000-0002-5970-207X

Головчанов Сергей Станиславович, канд. соц. наук, доцент кафедры социологии, Ярославский гос. педагогический университет, 150003, РФ, г. Ярославль, ул. Республиканская, 108, e-mail: sg.414@yandex.ru; тел. +7 910 665 1292, ORCID ID: 0000-0001-9826-0908

Orekhov Viktor Dmitrievich, Candidate of Technical Sciences, Researcher, Faculty of Economics, Synergy University, 125190, Russia, Moscow, Leningradsky Ave, 80

Karanashev Anzor Khasanbievich, Doctor of Economics, Professor, Kabardino-Balkarian state University, 360004, Russia, KBR, Nalchik, Chernyshevsky str., 173.

Golovchanov Sergey Stanislavovich, Candidate of Social Sciences, Associate Professor, Yaroslavl State Pedagogical University, 150003, Russia, Yaroslavl, str. Respublikanskaya

Аннотация. Целью данной работы является определение вида зависимости результатов научно-конструкторского труда от характеристик группы, а также выявление факторов, наиболее сильно влияющих на данную деятельность.

С использованием метода анкетирования был проведен опрос 18 НИОКР-групп с использованием шести основных блоков вопросов, позволивших получить количественную оценку как положительных результатов работы групп (Y), так и пяти агрегированных пятибалльных оценок характеристик групп – ХК∙.

На основе регрессионного анализа сформирована оптимальная суммарная оценка характеристик групп (Р = Σ ХК∙АК), позволяющая прогнозировать результат их работы (Y(Р)) с уровнем погрешности регрессии ΔR2 = 1 – R2 = 19%.

Минимальное значение оценки результата работы группы составляет Y = 3,4 при оценке характеристик группы Р = 3,4. Согласно тренду, по мере роста оценки группы Р, результаты работы групп монотонно растут и достигают величины Y = 4,6 при Р = 4,4, что свидетельствует о достижении уровня командной работы.

Наибольший вклад в суммарную оценку характеристик НИОКР-групп вносит оценка эффективности коммуникации, коэффициент вклада которой составляет АК = 0,43. На втором месте по уровню влияния на суммарную оценку Р находится оценка квалификации группы с вкладом АК = 0,22.

В среднем оценки эффективности коммуникации в опрошенных группах имеют более низкий уровень (3,1) по сравнению с четырьмя другими оценками характеристик групп (в среднем – 4,1). Именно на данный блок способностей работников НИОКР необходимо обращать особое внимание для повышения эффективности их работы.

Работа может быть использована для управления ростом человеческого капитала научных и конструкторских групп, а также для разработки новых моделей человеческого капитала.

Abstract.  The purpose of this work is to determine the type of dependence of the results of research and development work on the characteristics of the group, as well as to identify the factors that most strongly influence this activity.

Using the questionnaire method, a survey of 18 R&D groups was conducted using six main blocks of questions, which allowed to obtain a quantitative assessment of both positive group performance (Y) and five aggregate five-point estimates of group characteristics – XK∙.

On the basis of the regression analysis an optimal total estimation of the groups’ characteristics (P = Σ XK∙AK) is made which enables to predict the result of their work (Y(P)) with the regression error level ΔR2 = 1 – R2 = 19%.

The minimum value of the group’s performance score is Y = 3.4 with the group’s performance score P = 3.4. According to the trend, as the group performance score P increases, the group performance score monotonically increases and reaches a value of Y = 4.6 at P = 4.4, indicating that the level of teamwork has been achieved.

The largest contribution to the total score of the R&D team characteristics is the communication effectiveness score, the contribution coefficient of which is AK = 0.43. In second place in the level of influence on the total evaluation of P is the group qualification evaluation with a contribution coefficient of AK = 0.22.

On average, the assessments of communication effectiveness in the surveyed groups have a lower level (3.1) compared to the other four assessments of group characteristics (average – 4.1). It is this block of abilities of R&D workers that should be paid special attention to in order to improve their performance.

The work can be used to manage the growth of human capital of scientific and design groups, as well as to develop new models of human capital.

Ключевые слова: человеческий капитал, ВВП, командная работа, НИОКР, эффективность коммуникации, регрессионный анализ, анкетирование, оценивание, управление проектами, модель Данинга-Крюгера

Keywords: human capital, GDP, teamwork, R&D, communication efficiency, regression analysis, questionnaire, evaluation, project management, Dunning-Kruger model

Введение

Деятельность в сфере НИОКР представляет собой сложную систему трудовых, ментальных, производственных и социально-экономических факторов, трансформирующихся и развивающихся в соответствии с протекающими общественно-техническими отношениями.

Начавшаяся во второй половине XX века постиндустриальная революция [1], которая переросла в информационную, дала толчок к превращению науки в главную движущую силу экономического развития. Быстрый рост доли человеческого капитала в составе национального богатства стран мира в XX веке, когда его доля в крупнейших развитых и развивающихся странах выросла с 30% до 80% [2], также послужил возрастанию значимости науки в мире.

Преимущественно этот рост достигался за счет повышения доли специалистов, имеющих высшее образование. Было показано, что ВВП на душу населения (GE) по паритету покупательной способности (ППС) различных стран резко возрастает в зависимости от числа лет образования населения (Е). Причем эта зависимость является экспоненциальной [3] и имеет вид, представленный формулой (1).

GE = KE∙10А Е                                       (1)

Аналогичный вид имеет и зависимость вклада специалистов с различным уровнем образования (Е) в ВВП страны [4]. Это позволяет оценить вклад в ВВП страны не только специалистов с различными уровнями образования, но и научных работников, если считать, что их образовательный уровень примерно на 6 лет больше, чем для высшего образования.

Очень сильное влияние образования на вклад специалистов в ВВП страны делает его основной системной причиной роста благосостояния наций. Однако в развитых странах в настоящее время до 30% работников имеют высшее образование, поэтому дальнейший рост в этом направлении скоро станет проблематичным. Еще один резерв роста человеческого капитала – увеличение числа специалистов, работающих в сфере НИОКР.

Однако высокая стоимость этой деятельности требует уделять особое внимание повышению эффективности работ и нацеленности на достижение планируемых итогов. Фактически речь идет о необходимости повышения эффективности труда в сфере НИОКР.

Формула (1) позволяет получить несколько важных выводов. Во-первых, наиболее выгодно увеличивать образовательный уровень специалистов с наивысшей квалификацией, в частности ученых, поскольку это дает больший прирост вклада в ВВП.

Во-вторых, если применить эту формулу к группе специалистов, имеющих различные знания и навыки, то можно оценить величину синергетического эффекта от их совместной работы. Такие оценки показывают, что, в принципе, можно достичь многократного увеличения вклада специалистов в ВВП страны [5]. Согласно управленческой модели групповой работы [6] при формировании так называемой команды возможно значительное увеличение производительности труда.

Однако проведенные R.M. Belbin исследования [7] показывают, что возникают значительные сложности организации командной работы научных работников. Поэтому вопрос организации эффективной работы команд специалистов НИОКР требует детального рассмотрения.

Авторами был проведен ряд исследований по данной тематике, в частности на основе анкетирования двух групп специалистов в сфере НИОКР [8]. Однако ограниченность контингента респондентов не позволила однозначно идентифицировать наличие синергетического взаимодействия членов групп. Использованная методика предполагала опрос всех членов группы, что связано с высокой трудоемкостью и ограничивает возможности анализа работы большого количества групп. В данной работе наряду с тотальным опросом групп исследуется возможность опроса только ее руководителя.

Целью данной работы является определение вида зависимости результатов научно-конструкторского труда от характеристик группы, а также выявление факторов, наиболее сильно влияющих на данную деятельность.

  1. Методика исследования

Оценка эффективности работы групп менеджеров широко используется на практике [6, 7, 9–11], однако количественная оценка труда специалистов НИОКР вызывает трудности, что связано с творческой составляющей их труда [12]. В этой работе применяются показатели, специально приспособленные для оценки эффективности НИОКР-групп, которые были разработаны авторами ранее [8].

Для высокой эффективности научной деятельности необходимо, чтобы у участников команд были развиты следующие способности:

  • высокий уровень образования [2, 4];
  • разнообразие знаний и навыков специалистов [13];
  • умение бесконфликтной командной работы [6, 7];
  • хорошие коммуникационные способности [8, 13];
  • умение получать идеи и знания от зарубежных коллег [14].

Для определения влияния этих факторов на эффективность работы НИОКР-команд было использовано анкетирование участников команд. Опросная анкета содержала следующие блоки вопросов для количественной оценки [8]:

  1. Результаты работы (выходы);
  2. Группа и ее квалификация;
  3. Обеспечение условий работы;
  4. Эффективность коммуникаций;
  5. Взаимоотношения в команде;
  6. Выполнение ролей по Р.М. Белбину.

Блок «Результаты работы» является наиболее сложным по надежности работы. Например, в работе Р.М. Белбина [7] эффективность командной деятельности определялась в соответствии с правилами соревнования команд. В реальной практике такая ситуация отсутствует, поэтому был использован ряд индикаторов, более соответствующих реальным условиям научной работы (далее все виды деятельности в сфере НИОКР мы будем называть кратко – научными).

В предложенной авторами анкете результаты определяются количественно с помощью следующего блока вопросов [8]:

  • Насколько эффективно работает группа, по Вашему мнению?
  • Есть ли проекты, которые, по мнению руководства, Вы выполнили отлично?
  • Есть ли проекты, которые Вы не выполнили в срок?
  • Участвовали ли Вы в работах, имеющих международную значимость?
  • Оцените уровень новизны выполненных работ за последние 1–2 года.

В блоке 2 «Группа и ее квалификация» представлены вопросы относительно уровня образования, продолжительности совместной работы, опыта в сфере НИОКР и разнообразия знаний и навыков участников.

В блоке 3 участники опрашиваются относительно уровня обеспечения условий, в которых работает группа, и предоставленных материальных ресурсов. В каждом из 18 вопросов требуется ответить о наличии обеспечения, отсутствии или частичном обеспечении.

Блок 4 «Эффективность коммуникации» содержал вопросы относительно уровня знания иностранных языков, знакомства с иностранными учеными, доступности зарубежной литературы по профилю работы, наличия публикаций в изданиях, индексируемых Scopus или Web of Science, а также количества связей со специалистами других организаций.

Блок вопросов 5 «Взаимоотношения в команде» был нацелен на оценку признаков эффективной работы групп (7 вариантов ответов) [6], неэффективной работы (12 вариантов), наличие специалистов, создающих риск работе (6 вариантов), и благоприятность атмосферы в группе (6 вариантов).

Блок 6 включает в себя вопросы относительно наличия в составе группы специалистов, способных исполнять роли, отраженные в работе Р.М. Белбина. Поскольку использование полного теста Р.М. Белбина затруднительно из-за его большого объема, то применялся сокращенный вариант.

Дополнительный блок вопросов (7) был посвящен качественному диагностированию проблем управления проектами и тому, в каких аспектах деятельность по реализации научных проектов была успешно организована.

Для получения оценок по отдельным вопросам были подготовлены соответствующие шаблоны в пятибалльной шкале от 2 до 5 [8], как правило, с равномерно распределенными вопросами. Для определения оценок по блокам вопросов проводилось осреднение баллов по отдельным вопросам.

  1. Результаты исследования эффективности работы групп

Первоначально метод исследования был апробирован на российском предприятии приборостроения. Были опрошены две группы конструкторов численностью 4 и 12 сотрудников [8]. По результатам данного исследования число групп с полным опросом их участников было доведено до четырех, и в 14 группах было проведено анкетирование их руководителей. Результаты опроса по шести блокам пятибалльных оценок для 18 НИОКР-групп (A – S) представлены в таблице 1.

Сравнение средних результатов полного опроса 4 групп (А – D) и средних оценок по всем группам (A – S) дано в таблице 2. Важно, что средние оценки по 4 и 18 группам значительно не отличаются, хотя состав этих групп значительно различается. Это означает, что опросы только руководителя группы и всей группы дают примерно одинаковые результаты.

Сравнение оценок по разным блокам вопросов (2 – 6) показывает, что значительно отличаются в меньшую сторону от средних оценки по вопросам эффективности НИОКР-коммуникаций (3,1). В частности, примерно в половине групп отсутствуют специалисты, знакомые с иностранными учеными и имеющие публикации в журналах, индексируемых Scopus и Web of Science. Также наблюдается низкая обеспеченность зарубежной литературой по профилю работ, мало специалистов, знающих иностранные языки. Желает лучшего и уровень знакомства со специалистами других отечественных организаций. 

Остальные оценки находятся примерно на одном уровне (в среднем 4,1). Для всех пяти блоков оценок коэффициент вариации составляет около 15%, в основном его величина формируется за счет отличия оценок по эффективности коммуникаций.

Для определения взаимосвязи между полученными оценками характеристик группы (ХК) и результатами работы (Y) было использовано формирование для каждой НИОКР-группы единой оценки – предиктора (Р), сформированного как сумма произведений оценок ХК на оптимальные весовые коэффициенты АК согласно формуле (2).

Р = Σ ХК ∙АК                                                             (2)

При этом Σ АК  =  1, а оптимизация коэффициентов АК осуществлялась путем поиска регрессионной зависимости Y(Р), которая имеет максимальный коэффициент детерминации – R2. Как показали исследования, оптимальными являются значения АК, приведенные в таблице 3.

Значения оценок результатов работы – Y(Р) для исследованных групп с коэффициентами АК, представленными в таблице 2, а также регрессионные зависимости для них приведены на рис. 1.

Для тренда в виде полинома 5-й степени коэффициент детерминации R2 = 0,81, что свидетельствует об относительно низкой погрешности регрессии ΔR2 = 1 – R2 = 19%. Для полинома 3-й степени (пунктир) R2 = 0,58. Эти два тренда относительно близки друг к другу (рис. 1). В частности, видно, что минимальные значения оценок результатов работы (Y) наблюдаются при суммарной оценке характеристик группы на уровне Р = 3,4. Однако глубина «провала» оценок результатов работы для полинома 5-й степени значительно глубже (примерно на 0,3).

При больших значениях суммарной оценки групп наблюдается рост результатов работы. Данный график свидетельствует о том, что по мере роста квалификации и сплоченности групп реализуется эффект синергетического взаимодействия и рост результативности совместной работы.

На графике темным цветом выделены точки, соответствующие полному опросу участников групп (A – D). Видно, что они достаточно близки к трендам, и в соответствии с ними также наблюдается рост результатов работы по мере роста суммарной оценки характеристик группы.

Обратим внимание на то, что при очень низких оценках суммарных характеристик групп наблюдается рост оценок по результатам работы. Данный эффект, скорее всего, связан с действием модели Данинга-Крюгера [15, 16], согласно которой специалисты с очень низкой квалификацией существенно завышают свою самооценку. Известен также управленческий феномен, согласно которому при очень плохих условиях труда лучшие результаты дает жесткое административное управление, не ориентированное на положительную мотивацию работников.

Характерно, что наибольший вклад в оптимальный предиктор (суммарную оценку) вносит блок оценок «Эффективность коммуникаций» – АК = 0,43. Регрессионная зависимость результатов работы от отдельных блоков оценок также показывает, что наибольший коэффициент детерминации имеет зависимость результатов от эффективности НИОКР-коммуникаций, для которой R2 = 0,57, как показано на рис. 2.

Важность коммуникационного блока связана с тем, что именно он характеризует возможные потоки извне различных идей, которые очень важны для НИОКР-деятельности.

На втором месте по уровню влияния на результаты работы (примерно вдвое меньше) находится блок  «Группа и ее квалификация», для которого Ак = 0,22,  R2 = 0,34. Важность данного блока вполне объяснима, поскольку именно в нем оценивается информация об уровне образования, разнообразия знаний и навыков членов группы, стаже в сфере НИОКР и продолжительности совместной работы.

Анализ ответов респондентов относительно эффективности управления проектами в сфере НИОКР дал следующие результаты. Основными общеорганизационными проблемами участники опроса считают (доля ответов):

  • Одновременное выполнение излишнего количества проектов (21%);
  • Неудачное распределение ресурсов между проектами (21%);
  • Занижение бюджета проекта (20% ответов).

Среди известных проблем управления проектами характерными для работы групп были отмечены:

  • Отсутствие единой методики управления проектами: четкая постановка целей, сроков выполнения проектов, критериев успешности достижения целей (24%);
  • Негибкие подходы к управлению проектами (18%);
  • Недостаточный уровень знаний в области управления проектами у менеджеров проектов (14%).

В числе желаемых улучшений в области управления проектами участники выделили:

  • Совершенствование системы мотивации проектных команд (32%);
  • Лучшее обеспечение ресурсами (24%);
  • Внедрение программных средств управления проектами (17%).

Обсуждение

Хотя разработанный блок вопросов для определения результатов работы групп и позволил выявить зависимость результатов от характеристик групп, однако эти вопросы не связаны напрямую с инвестиционными характеристиками проектов. Это объясняется тем, что первоначально вопросы блока формировались так, чтобы респонденты могли однозначно давать ответы на них, не ссылаясь на отсутствие информации. В дальнейшем необходимо найти возможности совершенствования данного блока вопросов. При этом важно выявить экономические показатели роста результатов команды вследствие реализации синергетического эффекта.

В данной работе не фиксировались отличия между деятельностью на различных стадиях проектов (Pre-Seed, Seed stage, Start-Up, Early stage и т.д.). Можно предположить, что на разных стадиях создания инноваций командная работа реализуется по-разному, поэтому в дальнейшем следует обращать внимание на стадию реализации проекта. В частности, при этом полезно дифференцировать научные и конструкторские группы.

Полученная зависимость результатов командной работы от характеристик группы при Р > 3,4 имеет достаточно монотонный вид. В результате не ясно, с какого уровня параметра Р начинает реализоваться эффект синергетического взаимодействия членов группы и ее можно идентифицировать как команду. Увеличение числа опрошенных команд потенциально позволяет уточнить вид регрессионной зависимости Y(P) и выяснить границу, начиная с которой группа модифицируется в команду.

Заключение

  1. С использованием метода анкетирования проведен опрос 18 научных и конструкторских групп с нацеленностью на выявление факторов, влияющих на эффективность (результат) их деятельности.
  2. На основе регрессионного анализа сформирована оптимальная суммарная оценка характеристик групп (Р), позволяющая прогнозировать положительный результат их работы (Y), с уровнем погрешности регрессии ΔR2 = 1 – R2 = 19%.
  3. Минимальное значение оценки результата работы группы составляет Y =3,4 по пятибалльной шкале при оценке характеристик работы группы Р = 3,4. По мере роста оценки Р результат работы группы монотонно растет и достигает величины Y = 4,6 при Р = 4,4, что свидетельствует о достижении уровня командной работы.
  4. Наибольший вклад в суммарную оценку характеристик НИОКР-групп (Р) вносит оценка эффективности коммуникации, коэффициент вклада которой составляет 0,43. На втором месте по уровню влияния на суммарную оценку с вкладом 0,22 находится оценка квалификации группы.
  5. В среднем оценки эффективности коммуникации в опрошенных группах имеют более низкий уровень (3,1) по сравнению с четырьмя другими оценками (в среднем – 4,1) характеристик групп. В частности, очень низкий уровень наличия публикаций в журналах, индексируемых Scopus и Web of Science, и знакомства с иностранными учеными.

Список источников

  1. Bell, D. The coming of post-industrial society: A venture of social forecasting. N.Y.: Basic Books, 1973.
  2. Корчагин Ю.А. Российский человеческий капитал: фактор развития или деградации? Моногр. – Воронеж, 2005. – С. 27.
  3. Barro, R., J., Lee, J., W. International Data on Education Attainment: Updates and Implications, Oxford Economic Papers, 2001, Vol. 53. No 3.
  4. Orekhov V.D., Prichina O.S., Blinnikova A.V., et. al. Indicative diagnostics of the educational component of human capital based on mathematical modeling. Opción, Año 35, VE, Especial No.20 (2019): 2337-2365.
  5. Причина О.С., Орехов В.Д., Щенникова Е.С. Управление персоналом и инновациями на основе использования образовательных технологий. Проблемы экономики и юридической практики. – № 2, 2017. – С. 77–81.
  6. Woodcock, M. Team Development Manual. Farnborough: Gower Press, 1979.
  7. Belbin R.M. Management Teams. Why They Succeed or Fail. 2004. Second edition. London, Elsevier. 238 p.
  8. Причина О.С., Орехов В.Д., Есипова Э.Ю. Закономерности трудовой деятельности коллективов в области R&D: факторы и резервы повышения производительности труда. Социальная политика и социология. 2017. Т. 16. № 6 (125). С. 25–35.
  9. Лапыгин Ю.Н. Управленческая команда. М.: Эксмо, 2007. 270 с.
  10. Whetten D.A., Cameron K.S. Developing Management skills. Pearson Education, Inc., publishing as Prentice Hall, –8th ed. 2011.
  11. Большая энциклопедия психологических тестов, М. Изд-во «Эксмо». 206. 416 с.
  12. Есипова Э.Ю. Роль мотивации в инновационном развитии конструкторских бюро. М.: ООО «Научтехлитиздат», 2015.
  13. Nonaka, I., Takeuchi, H. The Knowledge-creating company: How gapenese create the dynamice of innovation, Oxford University Press, 1995.
  14. Национальный доклад. Управление исследованиями и разработками в российских компаниях. М.: Ассоциация менеджеров. С. 69. 2011.
  15. Kruger J., Dunning D. (1999). Unskilled and Unaware of It: How Difficulties in Recognizing One’s Own Incompetence Lead to Inflated Self-Assessments. Journal of Personality and Social Psychology 77 (6): 1121–34. DOI:10.1037/0022-3514.77.6.1121.
  16. Парушин, Е. Б. Математическая модель и интерпретация эффекта Даннинга-Крюгера / Е. Б. Парушин. – Текст: непосредственный // Молодой ученый. – 2016. – № 19 (123). – С. 319–323. – URL: https://moluch.ru/archive/123/33855/ (дата обращения: 09.10.2021).

References

  1. Bell, D. The coming of post-industrial society: A venture of social forecasting. Y.: Basic Books, 1973.
  2. А. Korchagin. Rossiyskiy chelovecheskiy kapital: faktor razvitia ili degradatsii? [Russian human capital: a factor of development or degradation?]: Monograph. Voronezh, 2005.
  3. Barro, R., J., Lee, J., W. International Data on Education Attainment: Updates and Implications, Oxford Economic Papers, 2001, Vol. 53. No 3.
  4. Orekhov V.D., Prichina O.S., Blinnikova A.V., et. al. Indicative diagnostics of the educational component of human capital based on mathematical modeling. Opción, Año 35, VE, Especial No.20 (2019): 2337-2365
  5. Причина О.С., Орехов В.Д., Щенникова Е.С. Управление персоналом и инновациями на основе использования образовательных технологий. Проблемы экономики и юридической практики. – № 2, 2017. – С. 77–81.
  6. Woodcock, M. Team Development Manual. Farnborough: Gower Press, 1979.
  7. Belbin R.M. Management Teams. Why They Succeed or Fail. 2004. Second edition. London, Elsevier. 238 p.
  8. Причина О.С., Орехов В.Д., Есипова Э.Ю. Закономерности трудовой деятельности коллективов в области R&D: факторы и резервы повышения производительности труда. Социальная политика и социология. 2017. Т. 16. № 6 (125). С. 25–35.
  9. Lapygin YU.N. Upravlencheskaya komanda. M.: Eksmo, 2007. 270 s.
  10. Whetten D.A., Cameron K.S. Developing Management skills. Pearson Education, Inc., publishing as Prentice Hall, –8th ed. 2011.
  11. Bol’shaya entsiklopediya psikhologicheskikh testov, M. Izd-vo «Eksmo». 206. 416 s.
  12. Yesipova E.YU. Rol’ motivatsii v innovatsionnom razvitii konstruktorskikh byuro. M.: OOO «Nauchtekhlitizdat», 2015.
  13. Nonaka, I., Takeuchi, H. The Knowledge-creating company: How gapenese create the dynamice of innovation, Oxford University Press, 1995.
  14. Национальный доклад. Управление исследованиями и разработками в российских компаниях. М.: Ассоциация менеджеров. С. 69. 2011.
  15. Kruger J., Dunning D. (1999). Unskilled and Unaware of It: How Difficulties in Recognizing One’s Own Incompetence Lead to Inflated Self-Assessments. Journal of Personality and Social Psychology 77 (6): 1121–34. DOI:10.1037/0022-3514.77.6.1121.
  16. Парушин, Е. Б. Математическая модель и интерпретация эффекта Даннинга-Крюгера / Е. Б. Парушин. — Текст: непосредственный // Молодой ученый. – 2016. – № 19 (123). – С. 319–323.

Для цитирования: Орехов В.Д.,  Каранашев А.Х., Головчанов С.С. Исследование эффективности командной работы в сфере НИОКР: резервы роста человеческого капитала // Московский экономический журнал. 2021. № 9. URL: https://qje.su/ekonomicheskaya-teoriya/moskovskij-ekonomicheskij-zhurnal-9-2021-41/

© Орехов В.Д.,  Каранашев А.Х., Головчанов С.С., 2021. Московский экономический журнал, 2021, № 9.




Московский экономический журнал 9/2021

Научная статья

Original article

УДК 332.1

doi: 10.24412/2413-046Х-2021-10554

ТЕОРЕТИКО-МЕТОДИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ К ФОРМИРОВАНИЮ СТРАТЕГИИ РАЗВИТИЯ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОГО ТОВАРОПРОИЗВОДИТЕЛЯ

THEORETICAL AND METHODOLOGICAL APPROACHES TO FORMATION AGRICULTURAL DEVELOPMENT STRATEGIES MANUFACTURER

Ревунов Сергей Вадимович, доцент, кандидат экономических наук, Новочеркасский инженерно-мелиоративный институт им. А. К. Кортунова – филиал, ФГБОУ ВО «Донской государственный аграрный университет», ФГАОУ ВО «Южный федеральный университет»

Revunov Sergey Vadimovich, Docent, Candidate of Technical Sciences, Novocherkassk Engineering and Reclamation Institute named after A. K. Kortunova – branch of the FSBEI HE «Don State Agrarian University», FSAEO HE «South federal university»

Янченко Дмитрий Валерьевич, доцент, кандидат технических наук, Новочеркасский инженерно-мелиоративный институт им. А. К. Кортунова – филиал ФГБОУ ВО «Донской государственный аграрный университет»

Yanchenko Dmitry Valerievich, Docent, Candidate of Technical Sciences, Novocherkassk Engineering and Reclamation Institute named after A. K. Kortunova – branch of the FSBEI HE «Don State Agrarian University»

Чернышова Татьяна Николаевна, ФГБОУ ВО «Южно-Российский государственный политехнический университет (НПИ) имени М. И. Платова»

Chernyshova Tatiana Nikolaevna, FSBEI HE «SRSPU (NPI) named after M.I. Platov»

Важинская Любовь Юрьевна, ФГБОУ ВО «Южно-Российский государственный политехнический университет (НПИ) имени М. И. Платова»

Vaginskaya Lubov Yurievna, FSBEI HE «SRSPU (NPI) named after M.I. Platov» 

Аннотация. В статье рассматриваются концептуально-теоретические основы стратегического планирования на микроэкономическом уровне, идентифицированы составляющие бизнес-процесса хозяйствующего субъекта при сбалансированном подходе к формированию стратегии развития, указаны преимущества сбалансированного корпоративного стратегического планирования в агропромышленном комплексе. Результаты исследования могут применяться менеджментов хозяйствующих субъектов АПК при подготовке документов стратегического развития, инвестиционных проектов и программ.

Abstract. The article discusses the conceptual and theoretical foundations of strategic planning at the microeconomic level, identifies the components of the business process of an economic entity with a balanced approach to the formation of a development strategy, indicates the advantages of a balanced approach to strategic planning at the corporate level of the agro-industrial complex. The results of the study can be applied by the management of economic entities of the agro-industrial complex in the preparation of strategic planning documents, investment projects and programs.

Ключевые слова: фирма, стратегия, развитие, конкурентоспособность, микроэкономический уровень, управление, бизнес-процессы

Key words: firm, strategy, development, competitiveness, microeconomic level, management, business processes

Введение

Экономическая ситуация в РФ на современном этапе подразумевает применение сельскохозяйственными товаропроизводителями современных управленческих подходов и методов, позволяющих достичь повышения конкурентоспособности и обеспечить себе дополнительные конкурентные преимущества как на внутреннем, так и на внешнем рынках. Практическое воплощение обозначенных подходов и методов способствует увеличению доходности хозяйствующего субъекта. В данном контексте, важное значение имеет разработка стратегии развития хозяйствующего субъекта, обеспечивающей увязку во времени различных факторов, детерминирующих бизнес-процессы. С учётом сказанного, не вызывает сомнений актуальность и своевременность научных работ, посвящённых исследованию теоретико-методических подходов к формированию стратегии развития сельскохозяйственного товаропроизводителя.

Методы

При написании статьи были использованы следующие методы научного познания: сравнение, абстрагирование, анализ и синтез, методы эконометрической интерпретации эмпирических данных [8]. Использование данных методов обеспечило высокий уровень достоверности результатов и выводов исследования.

Результаты и обсуждение

На современном этапе разработка стратегии развития предусматривает анализ рыночной конъюнктуры, подготовку планов достижения обозначенных целей и обеспечение возможности их корректировки, а также оценки результатов; рассматривает планирование как гибкий процесс, учитывающий влияние внутренних и внешних факторов, в том числе изменение потребительских предпочтений. Кроме того стратегия развития представляет собой инструмент повышения эффективности использования ресурсов, имеющихся в распоряжении хозяйствующего субъекта, а также обеспечивает максимально полную реализацию резервов развития на микроэкономическом уровне. В таблице 1 отражены современные теоретико-методические подходы к разработке стратегии развития хозяйствующего субъекта агропромышленного комплекса [1, 2, 4].

Анализ информации, представленной в таблице 1 показывает, что воплощение достижений современного менеджмента в практическую деятельность на микроэкономическом уровне подразумевает разработку наиболее прогрессивных подходов в контексте реализации стратегии развития хозяйствующего субъекта. Каждый из рассмотренных выше подходов имеет свои преимущества и недостатки. В частности, маркетинговый подход направлен только на изучение рыночной конъюнктуры и направлен, главным образом, на потребителей. Важное значение для развития фирмы имеют и остальные подходы. Представленных в них теоретико-методические инновации могут использоваться для повышения результативности деятельности фирмы. В научных работах некоторых учёных [5, 7] обоснована теория сбалансированных показателей как фактора оптимизации управления хозяйствующего субъекта АПК.

С нашей точки зрения, максимально эффективным является сбалансированный подход, основывающийся на системе сбалансированных показателей, при котором объект рассматривается как совокупность взаимосвязанных элементов, ориентированных на достижение различных целей в условиях меняющейся внешней среды.

Указанные показатели позволяют менеджменту фирмы создать инструментарий, позволяющий, в условиях жёсткой конкурентной борьбы, обеспечить реализацию миссии фирмы, стратегических целей с учётом специфический факторов, присущих конкретному хозяйствующему субъекту.

Одним из важных этапов подготовки стратегии развития сельскохозяйственного товаропроизводителя является разработка концептуальных элементов оптимизации внутренних бизнес-процессов, направленных на автоматизацию  цепочку взаимосвязанных операций, достижение заявленных целей, улучшение качества управления и экономической эффективности деятельности.

Достижение стратегических целей предполагает дезагрегацию существующих бизнес-процессов на составные элементы. Составляющие внутреннего бизнес-процесса хозяйствующего субъекта при  сбалансированном подходе к формированию стратегии развития представлены на рисунке 1 [9, 10, 11].

В условиях конкурентной среды стратегическое управление на микроэкономическом уровне предполагает учёт противоречий, возникающих на разных этапах развития хозяйствующего субъекта. С учётом сказанного, сбалансированный подход к формированию стратегии развития позволяет: разработать систему принципов формирования стратегического плана развития фирмы; сформировать приоритеты развития в кратко-, средне- и долгосрочной перспективе; обосновать расчётно-аналитические инструменты, способствующие разработке основных показателей развития и стратегических мероприятий; сформировать на уровне подготовки управленческих решений механизм адаптации к изменению рыночной конъюнктуры; сформировать сбалансированную систему показателей, используемую при подготовке управленческих решений; сформировать критерии оценки эффективности практической реализации стратегии фирмы. При реализации сбалансированного подхода к формированию стратегии развития, сельскохозяйственный товаропроизводитель может получить дополнительные конкурентные  преимущества, за счёт действия  управленческих, социально-экономических, организационных факторов, что положительно отражается на финансовых результатах деятельности организации.

Во время разработки стратегии развития сельскохозяйственного товаропроизводителя необходимо уделить внимание  следующим элементам стратегического планирования: идентификация резервов поступления денежных средств; анализ незадействованных внутренних резервов, находящихся в распоряжении фирмы; анализ издержек производства и продаж; повышение эффективности использования чистого денежного потока; оптимизация потребности в оборотных средствах; рационализация использования денежных средств хозяйствующего субъекта. На рисунке 2 отражены итерации стратегического планирования на микроэкономическом уровне [6, 12].

Законодательством Российской Федерации, нормативно-правовыми актами субъектов РФ сформирован диапазон инструментов государственной поддержки хозяйствующих субъектов, основная деятельность которых связана с производством сельскохозяйственной продукции. Данный комплекс мер представлен налоговыми – предоставление права использовать специальный режим налогообложения в виде единого сельскохозяйственного налога, взимаемого по ставке 13 %, с освобождением от уплаты налога на добавленную стоимость, налога на прибыль и др.; финансовыми – субсидирование за счёт средств бюджетной системы платежей по кредитам, привлекаемых сельскохозяйственными товаропроизводителями, в размере 2/3 ключевой ставки Банка России, предоставление права реструктуризации ранее привлечённых кредитов в банках с госучастием (Россельхозбанк) и др.; технико-технологическими – предоставление сельскохозяйственным товаропроизводителям возможности обновления парка техники на льготных условиях (Росагролизинг), софинансирование реализации мелиоративных и других мероприятий, улучшающих качественное состояние земельных ресурсов; консалтинговыми – организация методического содействия сельхозтоваропроизводителям, планирующим выход на мировой рынок; и другими инструментами, в совокупности формирующими механизм государственной поддержки агропромышленного комплекса.

В таблице 2 представлена авторская версия стратегии развития хозяйствующего субъекта агропромышленного комплекса Ростовской области.

Практическое использование изложенных в таблице 2 инструментов стратегического планирования позволяет на микроэкономическом уровне: снизить налоговые платежи хозяйствующего субъекта; сократить транспортные расходы в части доставки продукции заказчикам железнодорожным транспортом; снизить издержки, связанные с поддержанием качественных характеристик земельных угодий в надлежащем состоянии. Для реализации 1-го целевого стратегического направления наиболее подходят цифровые инструменты [3].

В свою очередь, упомянутые выше эффекты способствуют как повышению конкурентоспособности хозяйствующего субъекта, так и его инвестиционной привлекательности, что особенно актуально при реализации стратегии развития на 2022-2025 гг.

Заключение

Сбалансированный подход к стратегическому планированию расширяет диапазон возможных управленческих решений, формирует инструментарий отбора наиболее эффективных из них. Таким образом, в распоряжении менеджмента хозяйствующего субъекта оказывается действенный механизм развития фирмы.

В настоящее время в Российской Федерации реализуется комплекс мер, направленных на государственную поддержку агропромышленного комплекса. Учёт указанных мероприятий на разных этапах стратегического планирования позволяет сельскохозяйственному товаропроизводителю снизить свои издержки, ускорить окупаемость реализуемых инвестиционных проектов и, за счёт действия указанных факторов повысить свою конкурентоспособность.

Список источников

  1. Андреева Т. А. Интеграция принципов менеджмента качества и стратегического менеджмента / Андреева Т.А. // В сборнике: Актуальные проблемы управления: теория и практика. Материалы международной (заочной) научно-практической конференции. 2014. С. 3-7.
  2. Анопченко Т. Ю. Этапы внедрения системы процессного управления для успешной трансформации существующих бизнес-коммуникаций / Анопченко Т. Ю., Даливалов М. З. // В сборнике: Cовременный менеджмент: теория и практика. материалы Всероссийской научно-практической конференции. 2017. С. 45-50.
  3. Абраменко М. П. Цифровизация региональной экономики как фактор развития человеческого капитала (на материалах Ростовской области) / Абраменко М. П., Ревунов Р. В., Щербина М. М. // Региональные проблемы преобразования экономики. 2019. №8(106). С. 144-150.
  4. Недомолкина Я. Н. Положения стратегического менеджмента в обосновании концепции стратегического учёта / Недомолкина Я. Н. // Современная экономика: проблемы и решения. 2019. №7(115). С. 79-94.
  5. Иванов Н. И. Взаимосвязь документации по территориальному планированию с программами социально-экономического развития / Иванов Н. И. // Землеустройство, кадастр и мониторинг земель. 2008. №10(46). С. 43-45.
  6. Москаленко А. П. Инвестиционное проектирование: основы теории и практики / Москаленко А. П., Москаленко С. А., Ревунов Р. В., Вильдяева Н. И. // Санкт-Петербург, 2018. (1-е, Новое)
  7. Ревунов Р. В. Направления повышения эффективности сельского хозяйства Ростовской области / Ревунов Р. В., Ревунов С. В., Шереметьев П. Г., Чернышова Т.Н. // Московский экономический журнал. 2021. №6.
  8. Таранова И. В. Особенности применения экономико-математических и эконометрических методов в экономических исследованиях / Таранова И. В. // Управление экономическими системами: электронный научный журнал. 2011. № 12 (36). С. 59.
  9. Reznichenko D.S., Tishchenko E.S., Taranova I.V., Charaeva M.V., Nikonorova A.V., Shaybakova E.R. Sources of formation and directions of the use of financial resources in the region/International Journal of Applied Business and Economic Research. 2017. Т. 15. № 23. С. 203-219.
  10. Anopchenko T. Y. Systems methodology and model tools for territorial sustainable management / Anopchenko T. Y., Gorbaneva O. I., Lazareva E. I., Murzin A. D., Ougolnitsky G. A. // Advances in Systems Science and Applications. 2018. Т. 18. №4. С. 136-150.
  11. Anopchenko T. Y. Possibilities of the international cooperation and export of subjects of small and medium-sized business under the conditions of financial crisis / Anopchenko T. Y., Ostrovskiy V. I. // The Future of the Global Financial System: Downfall or Harmony. “Lecture Notes in Networks and Systems” Cham, Switzerland, 2019. С. 414-420.
  12. Osadchaya N. A. Assessment of risks of investment and construction activities: Russian practice / Osadchaya N. A., Murzin A. D., Torgayan E. E. // Journal of Advanced Research in Law and Economics. 2017. Т. 8. № 2. С. 529-544.

References

  1. Andreeva T. A. Integraciya principov menedzhmenta kachestva i strate-gicheskogo menedzhmenta / Andreeva T.A. // V sbornike: Aktual`ny`e problemy` upravleniya: teoriya i praktika. Materialy` mezhdunarodnoj (zaochnoj) nauchno-prakticheskoj konferencii. 2014. S. 3-7.
  2. Anopchenko T. Yu. E`tapy` vnedreniya sistemy` processnogo upravleniya dlya uspeshnoj transformacii sushhestvuyushhix biznes-kommunikacij / Anop-chenko T. Yu., Dalivalov M. Z. // V sbornike: Covremenny`j menedzhment: teo-riya i praktika. materialy` Vserossijskoj nauchno-prakticheskoj konferencii. 2017. S. 45-50.
  3. Abramenko M. P. Cifrovizaciya regional`noj e`konomiki kak faktor razvitiya chelovecheskogo kapitala (na materialax Rostovskoj oblasti) / Ab-ramenko M. P., Revunov R. V., Shherbina M. M. // Regional`ny`e problemy` preobrazovaniya e`konomiki. 2019. №8(106). S. 144-150.
  4. Nedomolkina Ya. N. Polozheniya strategicheskogo menedzhmenta v obos-novanii koncepcii strategicheskogo uchyota / Nedomolkina Ya. N. // Sovremennaya e`konomika: problemy` i resheniya. 2019. №7(115). S. 79-94.
  5. Ivanov N. I. Vzaimosvyaz` dokumentacii po territorial`nomu plani-rovaniyu s programmami social`no-e`konomicheskogo razvitiya / Ivanov N. I. // Zemleustrojstvo, kadastr i monitoring zemel`. 2008. №10(46). S. 43-45.
  6. Moskalenko A. P. Investicionnoe proektirovanie: osnovy` teorii i praktiki / Moskalenko A. P., Moskalenko S. A., Revunov R. V., Vil`dyaeva N. I. // Sankt-Peterburg, 2018. (1-e, Novoe)
  7. Revunov R. V. Napravleniya povy`sheniya e`ffektivnosti sel`skogo xo-zyajstva Rostovskoj oblasti / Revunov R. V., Revunov S. V., Sheremet`ev P. G., Cherny`shova T.N. // Moskovskij e`konomicheskij zhurnal. 2021. №6.
  8. Taranova I. V. Osobennosti primeneniya e`konomiko-matematicheskix i e`konometricheskix metodov v e`konomicheskix issledovaniyax / Taranova I. V. // Upravlenie e`konomicheskimi sistemami: e`lektronny`j nauchny`j zhurnal. 2011. № 12 (36). S. 59.
  9. Reznichenko D.S., Tishchenko E.S., Taranova I.V., Charaeva M.V., Nikonorova A.V., Shaybakova E.R. Sources of formation and directions of the use of financial resources in the region/International Journal of Applied Business and Economic Research. 2017. Т. 15. № 23. С. 203-219.
  10. Anopchenko T. Y. Systems methodology and model tools for territorial sustainable management / Anopchenko T. Y., Gorbaneva O. I., Lazareva E. I., Murzin A. D., Ougolnitsky G. A. // Advances in Systems Science and Applications. 2018. Т. 18. №4. С. 136-150.
  11. Anopchenko T. Y. Possibilities of the international cooperation and export of subjects of small and medium-sized business under the conditions of financial crisis / Anopchenko T. Y., Ostrovskiy V. I. // The Future of the Global Financial System: Downfall or Harmony. “Lecture Notes in Networks and Systems” Cham, Switzerland, 2019. С. 414-420.
  12. Osadchaya N. A. Assessment of risks of investment and construction activities: Russian practice / Osadchaya N. A., Murzin A. D., Torgayan E. E. // Journal of Advanced Research in Law and Economics. 2017. Т. 8. № 2. С. 529-544.

Для цитирования: Ревунов С.В., Янченко Д.В., Чернышова Т.Н., Важинская Л.Ю. Теоретико-методические подходы к формированию стратегии развития сельскохозяйственного товаропроизводителя // Московский экономический журнал. 2021. № 9. URL: https://qje.su/ekonomicheskaya-teoriya/moskovskij-ekonomicheskij-zhurnal-9-2021-40/

© Ревунов С.В., Янченко Д.В., Чернышова Т.Н., Важинская Л.Ю., 2021. Московский экономический журнал, 2021, № 9.




Московский экономический журнал 9/2021

Научная статья

Original article

УДК 1(091)

doi: 10.24412/2413-046Х-2021-10553

О НАЧАЛАХ ОРГАНИЧЕСКОЙ ЛОГИКИ У В.С. СОЛОВЬЕВА И ЕЕ ПРИМЕНЕНИИ В ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПРАКТИКЕ

ON THE PRINCIPLES OF ORGANIC LOGIC IN V.S. SOLOVYOV AND ITS APPLICATION IN ECONOMIC PRACTICE

Шевцов Александр Викторович, кандидат философских наук, доцент  кафедры «517 Философия», «Московский авиационный институт (национальный  исследовательский  университет)», ashevzov@mail.ru

Shevtsov, Alexandr Viktorovich, сandidate of Philosophical Sciences, Associate Professor of the Department “517 philosophy”, Moscow Aviation Institute (national Research University)”, ashevzov@mail.ru

Матыцин Александр Анатольевич, кандидат философских наук, доцент кафедры «517 Философия», «Московский авиационный институт (национальный  исследовательский  университет)», a.matytsin@rambler.ru

Matytsin Alexander Anatolyevich,  сandidate of Philosophical Sciences, Associate Professor of the Department “517 philosophy”, Moscow Aviation Institute (national Research University)”, a.matytsin@rambler.ru 

Аннотация. В статье  рассматриваются вопросы концепции «органической» логики В. С. Соловьева (1853-1900), изложенная русским философом в труде «Философские начала цельного знания» (1877). Показывается влияние на философию раннего периода творчества Соловьева философских идей М. И. Каринского (1840-1917). Отмечается, что, по крайней мере, идея органической логики интересна еще и тем, что она, очевидно, лежит в основании уже зрелого учения Соловьева о «всеединстве».

Abstract. The concept of “organic” logic of Vladimir. S. Solovyov (1853-1900), outlined by the Russian philosopher in the work “Philosophical Principles of Whole Knowledge” (1877), is considered. The influence on the philosophy of the early period of Solovyov’s work of philosophical ideas of Michail I. Karinsky (1840-1917) is shown. It is noted that, at least, the idea of organic logic is also interesting in that it obviously lies at the basis of Solovyov’s already mature doctrine of “all-unity”. It is demonstrated and proved that Solovyov’s concept of organic logic was the philosopher’s desire to combine philosophy, logic and economics as a practical implementation of his doctrine of all unity. 

Ключевые слова: логико-гносеологическое учение М. И. Каринского, «органическая» логика В. С. Соловьева, духовно-академическое направление философии, логика,  экономика, применение логики в экономике, Э. Л. Радлов, С. М. Лукьянов

Keywords: logico-gnoseological teaching of Michail I. Karinsky, “organic” logic of Vladimir S. Solovyev, spiritual and academic direction of philosophy, logic, Vasiliy N. Karpov, Emil L. Radlov, Sergey M. Lukyanov

Суть обсуждаемой проблемы. Демонстрируется и доказывается, что концепция органической логики у Соловьева являлась  соединением философии, логики и экономики как практическая реализация его учения о всеединстве. 

Идеи «органической» логики появились и стали выстраиваться у Владимира Сергеевича Соловьева (1853–1900) уже в ранний период творчества, очевидно вскоре после защиты им магистерской диссертации в 1874 г. Так, уже в работе «Философские начала цельного знания» (1877) Соловьев заговаривает о своей концепции логики. Это сочинение впервые было опубликовано в «Журнале министерства народного просвещения» (Ж.М.Н.П.) в 1877 г. в номерах за март, апрель, июнь, октябрь и ноябрь. Поэтому здесь нас будет интересовать в первую очередь вопросы – а могла ли идея «органической логики», вырасти до самостоятельной логической теории, или нет? Можно или нет назвать Соловьева также и логиком или же под этими терминами он подразумевал нечто иное? У  Соловьева видим стремление прийти к «всеединству» с помощью логики как цели и логики как стремления к реализации своего проекта философии как общего и всеединого организма. Итак, зададимся вопросом, что же такое «органическая» логика в философии Соловьева?

Философия должна отвечать, по мысли Соловьева, в первую очередь на вопрос «о цели существования»[6, с. 237-238; 10, с. 107], если у этой философии есть притязания на общий интерес, ответы должны ожидаться в метафизической плоскости. Это и характер личных вопросов о цели собственного существования, в чем цель жизни? Однако экстраполяция этого вопроса на теорию, и именно на философию приводит Соловьева к понятию развития, и он подчеркивал здесь, что вообще все «…человечество имеет общую цель своего существования, <что тем самым> мы должны признать, что оно развивается; ибо если бы история не была развитием, а только сменой явлений, связанных между собою лишь внешним образом, тогда, очевидно, нельзя было бы говорить ни о какой общей цели»[7, с. 251]. Развиваться могут только сложные системы – по Соловьеву, организмы. Он делает сразу и вывод, что «…им может быть только единое существо, содержащее в себе множественность элементов, внутренне между собою связанных, то есть живой организм»[7, с. 252]. Это оказалось смелым допущением, если делать такой вывод, то его необходимо последовательно обосновывать, что, мол, «развиваться в собственном смысле этого слова могут только организмы, что и составляет их существенное отличие от остальной природы». Здесь же Соловьев оговаривается, что не всякие изменения могут считаться за развитие – они с необходимостью должны входить в содержание самого этого развития. Следующее допущение Соловьева – это что система организма вроде бы полна, самодостаточна, но толчком к началу изменений должно быть некое внешнее воздействие как некая побудительная причина. Но это внешнее «побуждающее начало» может действовать только «сообразно с собственной природой организма»[7, с. 252]. Иными словами, для того чтобы организму изменяться, необходимо чтобы была так устроена его природа, в которой заранее были бы заложены, как некие программа, план и проект изменений. Только тогда, когда весь ход изменений как бы предопределен и заложен, только тогда система организма изменяется, т. е. начинает развиваться. По Соловьеву, формальные причины и финальная причина заключаются в самом субъекте развития[9].

Здесь возникает одна трудность. Допустим, уже существует некоторая сложная система. Как она пришла к этой сложности, как она в какой-то момент преобразовалась в организм? Соловьев пока не говорит о какой-то эволюции. Он писал просто как об уже заключенном в систему проекте будущих изменений этой системы, что дает наблюдателю право говорить об организме или о развитии этого организма. Само понимание процесса развития Соловьев представлял как некий «…ряд имманентных изменений органического существа, который идет от известного начала и направляется к известной определенной цели…»[7, с. 252]. Поэтому развитие у него имеет конечный, ограниченный характер. Но далее Соловьев говорит о трех необходимых предположениях любого развития – начальное состояние, затем конечное состояние и переход от начала к завершению, которое выражается рядом промежуточных состояний. Если мы знаем эти три момента, то значит, мы знаем закон развития. Поэтому, заключал Соловьев, определив этот закон развития, мы определим и цель этого развития[7, с. 253]. Следующим важным моментом Соловьев называет «выделение» – без выделения не было бы обособления и не возникало бы развития системы в организм. Не возникло бы и отдельных органов, обособившихся и получивших тем самостоятельность при выделении. Решение, на которое указывал Соловьев, при переходе от первого момента ко второму и далее к третьему – это решение заключалось в актуализации состояния, что требовало перехода к последующему моменту. Актуализация отдельных элементов, как первый момент, влечет актуализацию цельности всех входящих элементов как системы организма, а это, в свою очередь приводит к получению «…живой действительности и <весь организм> становится конкретною целостью в третьем моменте»[7, с. 255].

Надо сказать, что мы имеем здесь в виду некое подобное описанию Соловьевым проблемы развития, включая имманентность процесса развития организмов, мы видим представленным до Соловьева у Тренделенбурга, Лотце, даже в учении о монадах в «Монадологии» Лейбница, а еще раньше о выделении говорил в античности Анаксимандр[10, с. 41, 77; 9]. Концепцию имманентной философии развивал и современник Соловьева Вильгельм Шуппе, а вскоре идеи имманентности и всеединства были подхвачены в значительной мере неокантианцами[8]. Кроме того, система философии, изложенная Соловьевым в значительной степени отражала гегелевскую концепцию подразделения на триады, системообразующий характер в своей тотальности, смысл и назначение государства в истории, что подчинялось закону Логики с большой буквы. Соловьев писал, что: «…Гегель признает государство как полное объективное обнаружение или практическое осуществление абсолютной идеи»[7, с. 261]. Это указывало лишь на очевидное следование его за Гегелем: это не ново, но свидетельствовало только о чувственном восхищении от нарисованном воображением читателя картины гегелевской системы философии. Соловьев, следуя в фарватере за Гегелем, далее пишет, что: «… в общественной сфере только государство основывается на формальном, отвлеченном, так сказать головном принципе – принципе права или закона, который есть не что иное как практическое выражение логического начала…»[7, с. 261].

В завершение этой главы, Соловьев так охарактеризовал свои взгляды как применение «великого логического закона развития», который был сформулирован Гегелем, (но только очень отвлеченно) «к общечеловеческому организму во всей его совокупности»[7, с. 289]. Вообще, у Соловьева есть четкая установка на то, что есть сфера науки (или эмпиризм), а есть умозрительная философия. Мыслитель писал, что хотя между явлениями существуют определенные в положительной науке отношения, но если закон отношений наблюдаемых явлений не выполняется, то мы тогда переходим от эмпиризма к умозрительной философии. Во-первых, почему это он так решил? Почему В. С. Соловьев решил, что «…с эмпирической точки зрения невозможно даже познание явлений в их всеобщих необходимых законах; последовательный эмпиризм разрушает не только философию, но и положительную науку в ее теоретическом значении»[7, с. 299]. Отсюда, по Соловьеву, остается только вынести «приговор», что возможны только лишь эмпирические сведения о явлениях в их данной фактической связи, а эти связи между явлениями, как все сейчас понимают, суть изменчивы и преходящи, а поэтому по Соловьеву, для науки эти сведения не имеют теоретического интереса. Отечественный философ повторяет за английскими сенсуалистами, за Беркли, за Кантом мысль, что, оказывается-то, нет субъекта и объекта – все сливается и объективная реальность есть порождение самого субъекта[2]. Рационалистический идеал в немецкой философии, беря свое начало от Канта, «приходит к абсолютной логике Гегеля, по которой все существующее является результатом саморазвития этого чистого понятии бытия, равного ничто»[7, с. 301].

Таким образом, первая глава произведения Соловьева «Философские начала цельного знания» посвящена проблеме истории человечества и во многом повторяет гегелевскую философию истории[5]. Примечательными здесь будут определения Соловьевым места и роли логики в сфере знания. Так, человек обладает тремя типами истинности сообразно с тремя типами знания: материальными, формальными или логическими, и абсолютной истинностью. Эмпирическое содержание материальных наук относится к материальной истинности, тогда как «знание, определяемое главным образом общими принципами и имеющее в виду преимущественно логическое совершенство или истинность формальную, образует отвлеченную философию…»[7, с. 260]. Здесь Соловьев пришел к выводу, что или мы должны отказаться от истинного познания (поскольку эмпиризм нас убеждает в нереальности сущего, если подключается его крайняя форма в виде безусловного скептицизма), или признаем, «что искомое философии не заключается ни в реальном бытии внешнего мира, ни в идеальном бытии нашего разума, что оно не познается ни путем эмпирии, ни путем чисто-рационального мышления»[7, с. 303]. Отсюда Соловьев признает за истинно-сущим собственную абсолютную действительность, которая к тому же совершенно независимая от реальности внешнего вещественного мира, так и от нашего мышления, но которая, тем не менее, сообщает «этому миру его реальность, а нашему мышлению – его идеальное содержание»[7, с. 303].

Однако, что же Соловьев понимал под «логикой», что означала у него концепция органической логики. Была ли она системой подогнанных друг к другу наук о мышлении, которая соответствовала логике устройства мира, тем самым связывавшейся с его онтологией? Соловьев писал, что этим трем частям свободной теософии, или трем историческим типам философских культур он сохранил старые названия: логика, метафизика, этика. Но для отличия своего толкования этих наук от прежних их названий, т. е. исторических, он обозначил их как органическая логика, органическая метафизика и органическая этика. Почему рационализм отрицает цель истинной философии? Что якобы этот рационализм полагает целью истинной философии само философское познание, и при этом отрицает некую цель истинной философии[5]. Соловьев стал строить понятия как новые реальности, и которые снова требуют новейших описаний и т. д. Отсюда, кажется, становится понятным, что отечественный мыслитель желал дать тотальное описание предмета философии, ввести в философию новые уточняющие определения того же самого. Причем, желательно дать все эти обновленные описания не под эгидой старого доброго философского «пантеизма», а ввести для этого описания «новейшее» – и которые бы описывали некоторое «цельное» знание и «цельную» философию, как содержание данных новейших, и искусственных, понятий, но едва ли они на самом деле описывали другое положение дел. То есть, определяя систему своей науки логики, органической логики, Соловьев стал эксплицировать на это понятие очень широкий языковой специальный спектр. Это широкая ревизия, как языка, так и очень широкое видоизменение понятий этого языка (в данном случае якобы видоизменение и толкование самих понятий философии). Например, аргументы Соловьева в пользу мистики и аргументы против общепринятой науки и философии в этом произведении были несколько наивны и неубедительны. Все сводилось к тезису, что истинная философия как цельное знание есть опыт явлений как мистических, так и психических, и физических. Понятие «априорного» у Соловьева фактически было сходно с понятием «самоочевидных истин» в логике Каринского[4].

Однако далее Соловьев писал, что если мышление берется как нечто данное, то есть как субъективный процесс – а мы здесь чувствуем, что автор приблизился к прояснению своего понимания предмета логики, и находимся в ожидании, что русский философ «начертает» свою концепцию логики. Но логика здесь у Соловьева понимается как описывающая этот самый субъективный процесс и «общие приемы, безо всякого отношения к какому бы то ни было содержанию. Это – формальная логика и «она так относясь к мышлению, обращает внимание исключительно на данные общие формы мыслительного процесса в их отвлеченности (понятия, суждения, умозаключения как таковые)»[7, с. 329], тогда как все содержание, за рассмотрение которого собственно и ратовал Соловьев, оставались для этой формальной логики только вольными примерами, которые можно приводить, а можно и не приводить. Поэтому формальная логика для Соловьева, «как чисто описательная дисциплина, эта логика не имеет ничего общего с философией, и потому нам нет надобности на ней останавливаться»[7, с. 329].

Соловьев утверждал, что философская логика занимается «не процессом мышления в его общих субъективных формах как эмпирически данных, а объективным характером этого мышления как познающего»[7, с. 329]. Но, по нашему мнению, предметом логики в философии всегда является получение результатов процесса мышления, и изучение этих результатов[9]. Если философская логика будет заниматься процессом мышления в его общих (!) и к тому же субъективных формах, которые оказываются эмпирическими данными (так по Соловьеву), то есть опытными данными, но которые добавим, объективны – то философская логика ни в коей мере не будет соответствовать научным идеалам – объективности и доказательности. Соловьев здесь замечает, что, мол, логика занимается процессом мышления как объективным характером этого мышления как познающего. Это неясно, или же это просто путаница. Но здесь же Соловьев переводит этот вопрос в плоскость познания: «об отношении субъективных форм нашего ума к независимой от них действительности, которая через них познается»[7, с. 329]. Воспринимаемая действительность дана нам как существующая независимо от нас и нашего знания о ней. У Соловьева объективная действительность субъективна, потому что она образуется благодаря общим и субъективным формам, которые воспринимаются как эмпирические данные. Кроме философской логики, по Соловьеву есть еще логика критическая, которая олицетворяется Кантом, и в которой эти два подхода к логике закрепляются. Очевидно, речь идет об объективности субъективных форм и о субъективном характере объективной действительности в восприятии познающего ума. Учение об априорных категориях знания Канта у Соловьева фиксируется только как учение о пустых субъективных формах, лишенных всякого объективного содержания и реальности. Но с другой стороны, оно является тем действительным содержанием нашего познания, которое мы воспринимаем чувствами (т. е. берем из эмпирического опыта), и оно же лишено всякой объективности. Будем считать, что это очень важный момент в данной концепции Соловьева.

Соловьев писал: «Настоящее объективное познание, которое не может быть сведено ни к пустой форме, ни к случайному эмпирическому факту, очевидно, должно состоять в синтезе этих двух элементов, должно соединять реальность чувственного восприятия со всеобщностью и необходимостью априорной формы»[7, с. 329-330]. По Соловьеву, именно критическая логика и не допускает такого синтеза, а дальше, она вообще не дает нам возможности познания. В этом смысле, именно логика Гегеля как высшая стадия развития настоящей критической логики, при всех своих истинных дедукциях и переходах (здесь Соловьев указывал, в чем же заключалась единственная истинность Гегелевской логики), все-таки, лишена всякого реального значения и, в целом, «есть мышление, в котором ничего не мыслится»[7, с. 330]. С другой стороны, эмпирическая логика приобретает реальность, но зато, она теряет объективность познания. Возникает вопрос, почему, как утверждалось Соловьевым, если формы нашего мышления определяются объективным эмпирическим содержанием, то мы теряем эту самую объективность?

Поэтому из применения такого критического анализа к логике рационализма или критической, направляемой эмпирическим фактором, с одной стороны, по Соловьеву и, с другой стороны, применением анализа к логике эмпиризма мы не получим искомого третьего варианта. Это нечто третье образуется как допущение при участии и посредством внутренней органической связи, при которой «реальность содержания и разумность формы, элемент эмпирический и элемент чисто логический соединены между собой не случайно, а внутреннею органической связью»[7, с. 331]. Соловьев здесь полагал, что если этот третий тип логики не определяется ни из логического, ни из эмпирического начал, а появляется как бытие этих начал, но оно само определяется только, «как положительное начало бытия, или сущее»[7, с. 331]. Здесь же Соловьев писал, что: «Только такое познание удовлетворяет требованиям нашего ума, тому познанию даем мы предикат истины, в котором реальность содержания и разумность формы, элемент эмпирический и элемент чисто логический соединены между собою не случайно, а внутреннею органической связью»[7, с. 331].

Соловьев под «органической» логикой понимал особенную логику, но на деле за этим желанием, определялась философия как бы per ipso (через то же самое). Собственно, и предмет философии сам В. С. Соловьев определял как «сущее в его предикатах, а никак не эти предикаты сами по себе…», чтобы не было пустого мышления, «в котором ничего не мыслится»[7, с. 333]. Поэтому органической логикой определяется в качестве принципа абсолютного первоначала как сущее, но не как бытие. Но сразу же Соловьев оговаривается, что это абсолютное первоначало есть prius как нашего бытия, так и нашего познания и, поэтому – «это начало, говорю я, в присущих ему внутренне определениях составляет все содержание органической логики»[7, с. 333]. Поэтому это начало, «…в присущих ему внутренне  определениях составляет все содержание органической логики»[там же]. Затем, следовал переход, что если при этом «…<!>вообще понятие частного существа определяет его по отношению к какому-нибудь частному же бытию, как его постоянному предикату, то общее понятие самого существа (существа как такового) должно определять его по отношению ко всякому бытию или к самому бытию, потому что всякое бытие есть одинаково его предикат»[7, с. 334]. То есть, если мы воспринимаем данного конкретного человека, а у нас поэтому и складывается о нем конкретное мнение, как раз потому что у нас есть, сложилось представление (понятие) о человеке, то все что делает данный человек есть его предикат, и потому есть его бытие. Очевидно, что Соловьев с помощью переименования логики в «органическую» логику пытается избавиться от идеализма в философии, который сам же и исповедовал: поэтому вскоре в примечании он указывал, что «…очевидно бытие (действительное) = явлению. Всякое действительное бытие есть явление, и кроме явления нет действительного бытия»[7, с. 335, прим.]. затем у Соловьева «появляется» лишняя «прослойка», когда он говорит, что если бы явление было только оно одно, что следовало бы из того, что и бытие было бы все, т.е. некоторым одним, но «кроме бытия есть сущее<как еще одно>, без которого невозможно и само бытие, как явление невозможно без являющегося<как определяющего это являемое объекта>. <Ибо>сущее есть являющееся, а бытие есть явление»[7, с. 335, прим.]. таким образом, сам Соловьев допускает излишнюю идеализацию при выработке собственной концепции «органической» логики – эта логика получилась как некое идеальное же описание идеальных представлений Соловьева об логичном устройстве своей идеалистичной системы философии. С точки зрения Соловьева, наш разбор его концепции есть тип «школьной логики» как логики критицизма, которая получается из эмпирического бытия и априорного разума, и потому оставляет открытым вопрос о внутреннем отношении этих двух элементов, а поэтому: «Школьная логика разлагает организм нашего познания на его составные элементы или же сводит все элементы к одному в отдельности взятому, что очевидно есть отрицание самого организма, поэтому школьная логика во всех своих видах заслуживает название механической»[7, с. 339]. Но т. н. «механический» подход, по выражению Соловьева, тоже может быть хорош, ведь такой подход в свою очередь, в том числе, благодаря своему рациональному критическому началу, позволяет как бы «разобрать» на составные части все элементы сложносоставного организма мышления, и результатов этого мышления, проверяя все шаги, выверяя их истинность, а затем вновь собирая их воедино (при этом процессе имея общую картину исследуемого объекта во внимании). Таким образом, что не так обстоит с нашей формальной или, как выразился тогда Соловьев, с «механической» логикой в сравнении с его «органической» логикой? Оправдываясь, В. С. Соловьев прибегает здесь к авторитету Геккеля, что, мол, «…теоретический вопрос об истине относится… не к частным формам и отношениям явлений…, а имеют отношение к этому логосу, как органические части единой цельной истины…»[7, с. 344, и прим.[1]]. Здесь надо отметить, что эта отсылка Соловьева к Геккелю, очевидно, точнее восходила к Канту[1, с. 488].

Чем ближе произведение Соловьева подходило к завершению, тем больше нарастала в нем степень метафизичности и сравнительно-исторического дискурса. Таким образом, все сочинение завершилось историческими параллелями в немецком, французском и английском философском лексиконе в сравнении с русскими философскими понятиями. Конкретное определение («механическое») логики Соловьев все-таки давал такое: «Логика есть также наука – это химия мыслимого мира, и ее определения нисколько не зависят от аналогичного материала нашей призрачной действительности»[7, с. 357]. Если же допустить, что «первоначальный Ум мыслит идею в логической форме как истину», то это действительно будет «…вечным логическим процессом, которым определяется истина», что и есть «…взаимоотношение или взаимодействие Логоса и идеи посредством ума»[7, с. 380]. Несомненным положительным моментом логической концепции Соловьева будет признанием им, все-таки, правоты Канта в сравнении с идеалистическими учениями: «Вследствие отвлеченного характера школьной философии, обособлявшей логические понятия и утверждавшей их в такой исключительности, многие школьные философы<т. е. философы критического рационализма и будущих символических логик>не признавали и доселе не признают необходимую познавательность… о себе сущего, несмотря на простоту и ясность этой истины, а один из величайших между этими философами, Кант, с особенной резкостью настаивает на противоположности о себе сущего, Ding an sich<вещь в себе>, и мира явлений – как двух безусловно отдельных и несовместимых областей»[7, с. 399]. Таким образом, концепция «органической» логики В. С. Соловьева не получила тогда своей особой формализации не в силу своей «организмичности», «всеединства» его философии, а в силу ее художественности и образности. По этой причине «органическая» логика и не отразилась в разработках русских логиков и философов в первой половине XX века[9], и поэтому, оставшись на уровне идеи, в настоящее время эта «органическая» философия имеет свое не только историческое значение, но и может быть применена на практике.

Список источников 

  1. Кант И. Критика чистого разума. М.: Мысль, 1994.
  2. Каринский М. И. К вопросу о позитивизме // Православное обозрение. 1875. №10. С. 345–375.
  3. Каринский М. И. Классификация выводов // Избранные труды русских логиков XIX века / под ред. П. В. Таванца. – М., 1956. С. 3 – 192.
  4. Каринский М. И. Об истинах самоочевидных. СПб., 1893.
  5. Каринский М. И. Разногласие в школе нового эмпиризма по вопросу об истинах самоочевидных. Пг., 1914.
  6. Соловьев В. С. Систематическое изложение логики. Сочинение проф. Карпова. 1856 // Соловьев В. С. Письма Владимира Сергеевича Соловьева. Том III. / под ред. Э. Л. Радлова. Собр. соч.: В 4-х т. СПб., 1911. С. 237 – 238.
  7. Соловьев В. С. Философские начала цельного знания // Собрание сочинений и писем в 15 тт. / под ред. С. М. Соловьева и Э. Л. Радлова. Репр. издание, 2-е изд. М., 1992. Т. I. С. 250 – 406.
  8. Шевцов А. В. Имманентная философия Вильгельма Шуппе в контексте неокантианства (к вопросу о ее рецепции в русской философии начала XX в.) // Христианское чтение. 2018. №4. С. 167-180.
  9. Шевцов А.В. Классические и неклассические логики в историко-философском аспекте: основные принципы и понятия. М.: Инфра-М, 2020. – 259 с.
  10. Шевцов А. В. М. И. Каринский и русская гносеология конца XIX – начала XX века. М.: Мир философии. 2017. – 303 с.

References 

  1. Kant (1994) – Kant I. Kritika chistogo razuma[Critique of pure reason]: Mysl’[Thinking]. Moscow. (In Russian).
  2. Karinsky (1875) – M. I. Karinskij. K voprosu o pozitivizme [To a question on positivism]: Pravoslavnoje obozrenije [Orthodox review].Saint-Petersburg. 1875. Book 10.Pp. 345 – 375. (In Russian).
  3. Karinsky (1956) – Karinskij M. I. Klassifikatsyja vyvodov [Classification of conclusions]: Izbrannyje trudy russkih logikov XIX veka [Selected works of Russian logicians of the 19th century]. Under ed. P. V. Tavanetz. Moscow. 1956. Pp. 3 – 192. (In Russian).
  4. Karinsky (1893) – Karinskij M. I. Ob istinah samoochevidnyh [About the truth self-evident]. Saint-Petersburg. 1893. 202 p. (In Russian).
  5. Karinsky (1914) – Karinskij M. I. Raznoglasije v shkole novogo empirizma po voprosu ob istinah samoochevidnyh [Disagreement at the School of New Impericism on the Question of the Truths of Self-Evident]. Petrograd. 1914. 571 p. (In Russian).
  6. Solovyov (1911) – Solovjov V. S. Systematicheskoje izlozhenije logiki. Sochinenije professora Karpova [Systematic statement of logic. Composition of professor Karpov]: Solovyov V. S. Letters. Coll. Ed. In 4 Volums. 3. Saint-Petersburg. 1911. Pp. 237 – 238. (In Russian).
  7. Solovyov (1992) – Solovjov V. S. Filosofsskije nachala zelnogoznanija[Philosophical beginnings of whole knowledge]: Coll. Ed. In 15 vol. Vol. 1. Reprint 2-nd.: Under ed. S. M. Solovjov and E. L. Radlov. Moscow. 1992. Pp. 250 – 406. (In Russian).
  8. Shevtsov (2018) – Shevtsov A. V. Immanentnaja filosofija Vilgelma Shuppe v kontekste neokantianstva (k voprosu o ejo rezepcii v russkoj filosofii nachala 20 veka)[The Immanent Philosophy of Wilhelm Schuppe in the Context of Neokantianism (Toward the Question of the Reception of Immanent Philosophy in Russian Philosophy at the Beginning of the 20th Century)]: Khristianskoye Chteniye [Christian Reading]. #4, 2018. Pp. 167-180. (In Russian).
  9. Shevtsov (2020) – Shevtsov A. V. Klassicheskije I neklassicheskije logiki v istoriko-filosofskom aspekte: osnovnyje prinzipy i ponjatija [Classical and non-classical logics in historical-philosophical aspect: basic principles and concepts]: Infra-M [Infra-M].Moscow. 2020. 259 p. (In Russian).
  10. Shevtsov (2017) – Shevtsov A. V. M. I. Karinskij I russkaya gnoseologiya kontsa XIX – nachala XX veka [M. I. Karinsky and Russian gnoseology of the late 19th – early 20th century]. Moscow: Mir filosofii [The World of philosophy]. 2017. 303 p. (In Russian).

Для цитирования: Шевцов А.В., Матыцин А.А. О началах органической логики у В.С. Соловьева и ее применении в экономической практике // Московский экономический журнал. 2021. № 9. URL: https://qje.su/ekonomicheskaya-teoriya/moskovskij-ekonomicheskij-zhurnal-9-2021-39/

© Шевцов А.В., Матыцин А.А., 2021. Московский экономический журнал, 2021, № 9.

[1] немецкий натуралист Геккель сравнивает ученых, занимающихся одним накоплением эмпирического материала, с теми любителями, которые собирают коллекции почтовых марок.