Московский экономический журнал 3/2021

УДК 338.12

DOI 10.24411/2413-046Х-2021-10158

АНАЛИЗ ВЛИЯНИЯ ДОХОДОВ И МУЛЬТИПЛИКАТОРА ПОТРЕБИТЕЛЬСКИХ РАСХОДОВ НА МАКРОЭКОНОМИЧЕСКУЮ СИТУАЦИЮ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ANALYSIS OF THE IMPACT OF INCOME AND CONSUMER EXPENDITURE MULTIPLIER ON THE MACROECONOMIC SITUATION IN THE RUSSIAN FEDERATION

Мари Наталья Сергеевна, Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации, e-mail: mary_natalya@mail.ru

Охотников Илья Викторович, SPIN-код: 7300-4504, AuthorID: 626818, доцент, кандидат экономических наук, доцент кафедры «Экономическая теория и менеджмент» Российского университета транспорта (МИИТ), e-mail: roat.miit@mail.ru

Сибирко Иван Владимирович, SPIN-код: 7864-0473, AuthorID: 434456, доцент, кандидат экономических наук, доцент кафедры «Экономическая теория и менеджмент» Российского университета транспорта (МИИТ), e-mail: roat.miit@mail.ru

Mari Natalia Sergeevna, Financial University under the Government of the Russian Federation

Okhotnikov Ilya Viktorovich, Docent, Candidate of Economic Sciences, Assistant Professor of the Economic Theory and Management Department of the Russian University of Transport (MIIT), Russia, Moscow

Sibirko Ivan Vladimirovich, Docent, Candidate of Economic Sciences, Assistant Professor of the Economic Theory and Management Department of the Russian University of Transport (MIIT), Russia, Moscow

Аннотация. Статья посвящена анализу доходов и потребительских расходов россиян в современном периоде. Рассчитываются и рассматриваются кейнсианские функции потребления, мультипликатор потребительских расходов с 2008 по 2019 годы. Делаются выводы о влиянии распределения доходов и мультипликатора потребительских расходов на макроэкономическую ситуацию в стране. Рассматриваются основные факторы, препятствующие эффективному действию мультипликатора на макроэкономику. 

Summary. The article is devoted to the analysis of income and consumer spending of Russians in the modern period. The Keynesian consumption functions, the consumer spending multiplier from 2008 to 2019, are calculated and considered. Conclusions are drawn about the impact of the income distribution and the consumer spending multiplier on the macroeconomic situation in the country. The main factors that hinder the effective effect of the multiplier on macroeconomics are considered.

Ключевые слова: потребление, доходы, расходы, сбережение, мультипликатор потребительских расходов, макроэкономика.

Key words: consumption, income, expenses, savings, consumer spending multiplier, macroeconomics.

Экономическая политика любого социального государства направлена на повышение уровня доходов населения, наиболее эффективно достигаемое через экономический рост. Один из основных факторов экономического роста – поддержание и развитие сферы потребления и накопления. Именно это приводит в действие мультипликативные эффекты в эконо­мической системе, являющиеся определяющими для положительной макроэкономической динамики.

Глобальная пандемия новой короновирусной инфекции принципиально изменила цели экономической политики на ближайшие годы в России, ориентировав ее на борьбу с пандемией и ее последствиями посредством создания условий для быстрого восстановления экономики. В первую очередь, это обеспечение предсказуемой и устойчивой внутренней экономической среды, стабильной к воздействию внешних шоков. Во-вторых, экономическая политика направлена на реализацию мер поддержки отраслей экономики, бюджетов регионов в наибольшей мере пострадавших в результате пандемии, модернизации системы здравоохранения, образования [1]. Рост доходов населения, снижение бедности является одной из главных целей смягчения экономических последствий борьбы с пандемией. Повышение доходов граждан планируется реализовать за счет устойчивого роста трудовых доходов в условиях стабильного экономического роста при сохранении инфляции на низком уровне [2].

В сложившихся условиях представляет интерес исследование процессов потребления и накопления, а также изменений, происходящих в этих сферах, как основополагающего фактора макроэкономического состояния с точки зрения мультипликативных эффектов.

Первоначальной работой, в которой исследовалось потребительское поведение, считается работа Дж. Кейнса «Общая теория занятости, процента и денег». По мнению Дж. Кейнса, потребительские расходы являются основным компонентом совокупного спроса, так как на потребительские расходы, по его мнению, приходится от 2/3 до ¾ валового внутреннего продукта (далее по тексту – ВВП) – основного макроэкономического показателя, позволяющего измерить производство и потребление национального продукта. В случае увеличения потребления, кривая совокупных доходов будет сдвигаться вверх, а кривая сбережений, соответственно, вниз, что приведет к увеличению ВВП. При сберегательной модели поведения домохозяйств, кривая потребления будет смещаться вниз, соответственно, равновесный ВВП будет уменьшаться [4, С. 208]. Увеличение любого элемента расхода ведет к увеличению ВВП на больший размер, чем первоначальные затраты. Это явление называют эффектом мультипликатора. Таким образом, мультипликатор находится в отношении обратной зависимости от сбережения: чем сильнее склонность к сбережению, тем слабее мультипликатор.

Для расчета мультипликативного эффекта, мы рассчитаем показатели предельной склонности к потреблению (MPC), предельной склонности к сбережению (MPS), и мультипликатор потребительских расходов (k).

Анализируя ситуацию потребления в России за период с 2008 по 2019 годы с точки зрения кейнсианской теории, мы приходим к следующим выводам (таблица 1). Предельная склонность к потреблению (MPC) с 2009 по 2014 годы находилась в стабильном диапазоне 0,77-0,87. В 2015 году предельная склонность к потреблению (MPC) приобретает минимальное значение с 2008 года (-0,9), при этом предельная склонность к сбережению (MPS) принимает значение больше 1, что свидетельствует о снижении потребительских расходов и росту сбережений (отметим, что мировой экономический кризис 2008 года не вызвал аналогичной экономической реакции). Снижение потребления было обусловлено рядом факторов, в числе которых:

  • снижение доходов населения;
  • в условиях опасения экономической нестабильности в макроэкономической ситуации, появления риска безработицы, население предпочитает сберегать с целью обеспечение будущего потребления, проявляется эффект отложенного спроса.

Мультипликатор потребительских расходов, соответственно,  за период 2008-2015 годов, приобретает самый низкий коэффициент (0,9).

В 2016 года в сознании населения макроэкономическая ситуация начинает восприниматься как стабильная, восстанавливается рост потребления, сопровождающийся снижением сбережений. Предельная склонность к потреблению резко возрастает– с -0,79 в 2015 году до 1,15 в 2016 году, при этом сбережения населения приобретают отрицательную величину (-0,12). Несмотря на значительный рост предельной склонности к потреблению в 2016 году, значение мультипликатора потребительских расходов снижается в 9 раз (-8,33), а индекс физического объема ВВП растет на 2,6% к 2015 году, что в целом противоречит кейнсианской теории о зависимости мультипликатора от предельной склонности к потреблению.

Сопоставив представленные данные с показателем индекса физического объема ВВП, мы видим, что в 2015 году индекс принимает минимальные значения после 2009 года.

Таким образом, положения теории Дж.Кейнса подтверждаются на коротких промежутках времени: снижение предельной склонности к сбережению с 2009 по 2011 годы (с 0,13 до 0,11), сопровождалось ростом мультипликатора с 2009 по 2011 годы (с 7,69 до 9,09), стимулируя более интенсивный экономический рост (таблица 2). В 2015 году, когда значение предельной склонности к сбережению становится больше 1, мы наблюдаем низкий коэффициент мультипликатора за исследуемый период (0,9).

Эффективному действию мультипликатора потребительских расходов на макроэкономическую ситуацию в России препятствует ряд факторов:

  1. Снижение денежных доходов населения, ведущее к снижению потребительской активности населения: в денежном выражении доходы с 2008 по 2020 год выросли на 20 497,4 рублей или на 137,9% [9], однако с учетом инфляции, роста налогов и ежемесячных платежей, по данным Росстата, реальное падение доходов в 2020 году составило 10,6% от уровня 2013 года [8]. В исследовании, проведенном Финансовым университетом при Правительстве Российской Федерации в 2019 году, выявлено, что жителю России для достойного проживания необходим ежемесячный доход около 66 тысяч рублей [13], в то время, как по итогам 2018 года денежные доходы россиян составляли 32 609,3 рублей [10].
  2. Не в пользу развития сферы потребления и накопления свидетельствует высокая закредитованность населения страны, рост просрочек по выплатам кредитов. Так, увеличение потребительской активности в 2020 году было вызвано бумом ипотечного кредитования, обусловленного снижением ключевой ставки Центрального Банка Российской Федерации (далее – Банка России), программой льготного ипотечного кредитования новостроек. Из доклада Банка России «О развитии банковского сектора Российской Федерации в декабре 2020 года» следует, что прирост потребительских кредитов в 2020 году составил 9,2% (в 2019 году – 20,9%), рост ипотечного портфеля составил почти 25% (2019 год – 20%), а в сегменте кредитования на покупку жилья на первичном рынке до 40% (2019 год – 24%) [6].
  3. Эффект мультипликатора проявляется более значительно в экономиках, ориентированных на внутренний рынок, на экспорт. В экономиках, ориентированных на импорт, мультипликативный эффект уходит в другие страны. В российской экономике доля импорта в объеме розничной торговле с 2008 по 2019 годы составляла от 35% до 44%.

4. Внутренняя экономическая ситуация в стране сегодня так же не располагает для развития сферы потребления: со второй половины 2020 года начался рост инфляции, достигнув показателя 5,7% в феврале 2021 года [5].

Понимание того, что макроэкономическая динамика является сложным, системным процессом, в котором невозможно учесть влияние множества факторов (отсутствие информации о связях между всеми субъектами производственного процесса, неопределенность относительно реакций субъектов экономики, влияние стихийных факторов (наводнения, землетрясения, военные столкновения и т.п.; субъективных факторов (уровень культуры, образования, экономического развития) и т.д.), а также, изучив теории мультипликатора, отечественных и зарубежных авторов, можно предположить, что объективная методика расчета мультипликативного эффекта отсутствует. Чем примитивнее модель, тем более несовершенной будет и оценка мультипликативного эффекта. Однако, сегодня условия развития экономик обусловлены стремительным развитием коммуникаций и транскорпораций, процессами глобализации, что актуализирует значимость системного подхода, но изучение сложных моделей влечет введение большого числа переменных, что неизбежно приведет к снижению надежности конечного результата.

Таким образом, в современных условиях мультипликатор потребительских расходов работает на коротких временных интервалах, однако в целом является скорее теоретическим понятием, которое имеет место быть в любой экономической системе, но точность расчетов которого ставится под сомнение.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Нормативные правовые акты и иные официальные документы

  1. Российская Федерация. Законы. О федеральном бюджете на 2021 год и на плановый период 2022 и 2023 годов: Федеральный закон № 385-ФЗ: [Принят Государственной Думой 26 ноября 2020 года]. – Справочно-правовая система «Консультант Плюс»: Законодательство: Версия Проф. – Текст : электронный. – URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_370144/6e24082b0e98e57a0d005f9c20016b1393e16380/ (дата обращения: 01.04.2020)
  2. Основные направления бюджетной, налоговой и таможенно-тарифной политики на 2020 год и плановый период 2021 и 2022 годов. – Текст: электронный. – URL: https://minfin.gov.ru/ru/document/?id_4=128344-osnovnye_napravleniya_byudzhetnoi_nalogovoi_i_tamozhenno-tarifnoi_politiki_na_2020_god_i_na_planovyi_period_2021_i_2022_godov 

Книги, диссертации и иные научные труды

  1. Кейнс Дж. М. Общая теория занятости процента и денег / Дж. М. Кейнс. – М. : Гелиос, 2011. – 352 с.
  2. Макконнелл K.P. Экономикс: Принципы, проблемы и политика: в 2 т.: T.I. / K.P. Макконнелл, С.Л. Брю. – М.: Республика, 1992. – 399 с., С.208

Электронные ресурсы

  1. Банк России. Ключевые показатели. – Текст: электронный. – URL: https://cbr.ru/key-indicators/
  2. Банк России. Доклад Центрального Банка Российской Федерации «О развитии банковского сектора Российской Федерации в декабре 2020 года» С. 4. – Текст: электронный. – URL: https://cbr.ru/Collection/Collection/File/31927/razv_bs_20_12.pdf
  3. Единая межведомственная информационно-статистическая система. Индексы физического объема валового внутреннего продукта в рыночных ценах в соответствии с методологией СНС 2008. – Текст: электронный. – URL: https://www.fedstat.ru/indicator/57370
  4. Старостина, Ю., Ткачев И. Росстат оценил масштаб снижения реальных располагаемых доходов россиян/ Ю. Старостина, И Ткачев // rbc.ru – 28.01.2020. – Текст: электронный. – URL: https://www.rbc.ru/economics/28/01/2021/60129a749a7947cf1ca85d53 / (дата обращения: 30.03.2020)
  5. Федеральная служба государственной статистики. Доходы и расходы домашних хозяйств на потребление. Уровень и структура располагаемых ресурсов домашних хозяйств различных социально-экономических категорий. – Текст: электронный. – URL: gov.ru›storage/mediabank/t2tBGaGp/doh07_01.xlsx
  6. Федеральная служба государственной статистики. Доходы, расходы и сбережения населения. – Текст: электронный. – URL: https://rosstat.gov.ru/folder/13397?print=1
  7. Федеральная служба государственной статистики. Доходы, расходы и сбережения населения. – Текст: электронный. – URL: https://rosstat.gov.ru/folder/13397?print=1
  8. Федеральная служба государственной статистики. Показатели, характеризующие импортозамещение в России. – Текст: электронный. – URL: http://www.gks.ru/wps/wcm/connect/rosstat_main/rosstat/ru/statistics/importexchange/#
  9. Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации. Финансовый университет при Правительстве РФ подвел итоги исследований потребительских настроений, проведенных в 2018 году. – Текст: электронный. – URL: http://www.fa.ru/News/2019-01-29-researchtotal.aspx




Московский экономический журнал 3/2021

DOI 10.24411/2413-046Х-2021-10141 

СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ УСТОЙЧИВОГО РЕГИОНАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ НА ОСНОВЕ КЛАСТЕРИЗАЦИИ ЭКОНОМИКИ

IMPROVEMENT OF SUSTAINABLE REGIONAL DEVELOPMENT BASED ON ECONOMIC CLUSTERING

Ковалева Маргарита Александровна, аспирант, ФГБОУ ВО «Мурманский арктический государственный университет», Кафедра экономики, управления и предпринимательского права, e-mail: kovalevama23@yandex.ru

Щебарова Наталья Николаевна, доктор экономических наук, профессор, ФГБОУ ВО «Мурманский арктический государственный университет»,  Кафедра экономики, управления и предпринимательского права, e-mail censey@mail.ru

Kovaleva Margarita A., Post-graduate student, Murmansk Arctic State University, Department of Economics, Management and Business Law

Shchebarova Natalia N., Doctor of Economics, Professor, Murmansk Arctic State University, Department of Economics, Management and Business Law 

Аннотация. В статье рассмотрен процесс обеспечения регионального развития на основе кластеризации экономики. В качестве анализируемой представлена Калужская область как один из первых регионов России,  который предложил инвесторам уникальные условия размещения в индустриальных парках со всеми необходимыми ресурсами, а также упрощенную процедуру согласования, гарантирующую права и практически полное освобождение от инфраструктурных рисков. В основе работы представлен анализ кластерного развития экономики региона и описано его влияние на становление инвестиционной привлекательности и устойчивости экономики в целом. 

Summary. The article considers the process of ensuring regional development on the basis of economic clustering. Kaluga region is presented as one of the first regions of Russia, which offered investors unique conditions of placement in industrial parks with all the necessary resources, as well as a simplified approval procedure, guaranteeing the rights and almost complete exemption from infrastructure risks. The analysis of the cluster development of the regional economy is presented and its influence on the formation of investment attractiveness and sustainability of the economy as a whole is described.

Ключевые слова: кластер, регион, экономика.

Keywords: cluster, region, economy. 

Введение

Одной из предпосылок эффективного экономического роста является совершенствование управления производственными системами, построение рациональной структуры взаимосвязей между регионами. Для обеспечения эффективного функционирования и развития механизма регионального управления целесообразно использовать адекватную систему моделей, учитывающую сложность и высокую динамичность производственных систем и обеспечивающую возможность соответствующих исследований. Более интенсивные процессы рыночных преобразований усиливают зависимость их эффективности от пропорций распределения ресурсов в регионах, динамики их долгосрочного равновесия. Модели производственных систем представляют собой информационный образ реальных объектов. Поэтому их анализ тесно связан с управлением и может рассматриваться как комплекс операций, процедур трансформации данных для обеспечения достижения целей. Гармонизация смоделированных результатов позволит определить эффективное региональное распределение ресурсов, провести прогнозный анализ обеспеченности ресурсами и дать рекомендации по рациональным управленческим решениям.

Еще в конце XIX века Альфредом Маршаллом было отмечено, что близко располагающиеся предприятия формируют «промышленные округа», в которых возрастает интенсивность коммуникации между рабочими, что приводит к более быстрому распространению новых идей, улучшению производственного процесса, установлению более тесных социальных связей. Сто лет спустя с ростом глобализации, конкуренции и интенсивности инновационного развития, а также вместе с большим успехом таких региональных формаций, как, например, Кремниевая долина в Калифорнии, исследователи вновь вернулись к темам локализации, инноваций и регионального экономического развития.

Для описания этих процессов было продолжено изучение промышленных округов (Beccatini, G.), а также возникли понятия «региональные инновационные системы» (Cooke P. (2001)), «обучающиеся регионы» (Asheim B. (1996)) и «инновационные и/или региональные кластеры» (Porter M. (1998)).

Кластером, согласно одному из авторов концепции Майклу Портеру, является сконцентрированная на определенной территории группа взаимосвязанных компаний, специализированных поставщиков, сервисных организаций, фирм из связанных отраслей и ассоциированных институтов в определенной сфере, которые как конкурируют, так и сотрудничают друг с другом (Porter M.). Некоторые исследователи выделяют промышленные кластеры, группы родственных взаимосвязанных отраслей промышленности и сферы услуг, и региональные (локальные) кластеры, группы географически сконцентрированных компаний из одной или нескольких смежных отраслей и поддерживающих их институтов, расположенных в определенном регионе (муниципалитете).

Важно отметить, что значимым направлением в развитии экономики выступает формирование и развитие системы современных кластеров, ориентированных на создание определенных конечных продуктов, исключительных по своему качеству и конкурентоспособности на рынках. Систему кластеров можно рассматривать как особый макро-кластер (макроэкономический кластер), призванный обеспечить создание продуктов на уровне страны. Процессы создания этих продуктов могли бы составить целостную систему с собственными технологическими и организационными связями. Для более точного определения макрокластеров очень важно, чтобы такой кластер мог представлять собой сложную специализацию, характеризующуюся комплексом конечных продуктов, производимых в стране: этот комплекс мог бы в целом определять экономическую специализацию страны. Это означает, что определенные макрокластеры такого рода могли бы представлять всю экономическую систему страны. Макрокластер (макроэкономический кластер) как крупная кластерная система, созданная на уровне страны, должен функционировать как субъект глобальных международных рынков: конечные продукты, создаваемые в рамках этой системы, должны быть обозначены как для внутреннего, так и для международного рынка. Кстати, в эту систему должны быть включены все основные экономические субъекты, присутствующие в стране, независимо от того, работают ли они на внутреннем рынке или за рубежом. Другой важный аспект – развитие инфраструктуры страны должно быть адекватным обсуждавшейся ранее кластерной системе: развитие инфраструктуры страны должно создавать чрезвычайно благоприятные условия, условия для функционирования кластерной системы. Желаемая кластерная система, создаваемая на уровне страны, должна быть динамичной.

Кластеры, входящие в эту систему, должны быть способны адаптироваться к условиям трансформации экономики и технологического прогресса, реагировать на изменения на международных рынках, и в то же время гарантировать мобильность всей системы в целом и ее способность стимулировать рост благосостояния населения. Вышеизложенное отношение выражает мысль о том, что государству для того, чтобы последовательно влиять на экономическое и социальное развитие страны, необходимо инициировать создание и дальнейшую разработку макрокластера с его типичной комплексной специализацией, а также активно участвовать в реализации средств повышения эффективности кластеризации. Кроме того, развитие кластеризации можно рассматривать как один из наиболее значимых элементов стратегии экономического и социального роста, разработанной и реализуемой во многих странах. Кроме того, развитие кластеризации можно рассматривать как один из ключевых элементов стратегии экономического и социального развития, разработанной и реализуемой во многих странах. Введение описанного отношения в странах Центральной и Восточной Европы в ситуации их интеграции в Европейский Союз может стать жизнеспособным условием существенной модернизации всей экономической системы этих стран.

События марта 2014 г., когда решение нашей страны о признании результатов законного волеизъявления жителей Крымского полуострова и включении Республики Крым и Севастополя в состав Российской Федерации не было принято Западом, и дальнейшее развитие ситуации вокруг Украины определили новые вызовы для роста национальной экономики. Практически все российские экономисты признают необходимость кардинального уменьшения зависимости государства и общества от экспорта сырьевых ресурсов, увеличения доли добавочной стоимости, создаваемой отечественными предприятиями, развития предпринимательской инициативы в инновационных сферах, поиска новых международных рынков для российских промышленных товаров, оказания поддержки государства в их освоении и др. Многие из указанных инициатив реализовывались в течение последних лет, однако изменения, произошедшие на международной арене, требуют принятия срочных мер по их окончательной имплементации. Одним из основных направлений государственной политики должно стать активная кластеризация экономики регионов, что необходимо для повышения конкурентоспособности российской экономики на мировом рынке и улучшения её инвестиционной привлекательности.

Территориальный аспект кластеризации, их приуроченность к определенному региону, территории не вызывает сомнений, поскольку именно региональные особенности определяют характер, направление, динамику изменений. Очевидно, что инвестор заинтересован вкладывать средства в регионы с низким уровнем риска и высоким уровнем доходности. Регионам с неблагоприятным инвестиционным климатом необходимо создать такие условия, которые бы позволили привлечь требуемый объем инвестиций.

Поэтому исследование  кластеризации региональной экономики является важнейшим аспектом принятия любого экономического решения. От ее эффективности зависят как инвестиционная привлекательность региона, так и экономика региона и страны в целом.

Основная часть

Анализируемая в статье Калужская область одной из первых предложила инвесторам уникальные условия размещения в индустриальных парках со всеми необходимыми ресурсами, а также упрощенную процедуру согласования, гарантирующую права и практически полное освобождение от инфраструктурных рисков.

По состоянию на 2019 год в Калужской области действуют следующие кластеры: фармацевтический, автомобильный, логистический, композитный, IT-кластер, агропромышленный, атомный и туристический. Все кластеры имеют высокий потенциал развития.

Примечательно, что в 2012 году Калужский фармацевтический, биотехнологический и биомедицинский кластер стал победителем конкурса Минэкономразвития РФ и по решению правительства РФ был включен в список четырнадцати лучших пилотных инновационных территориальных кластеров России, которые получат федеральное финансирование.

Следует отметить, что в Калужской области фармацевтическая промышленность создается практически с нуля, как и автомобильная. Состав участников хорошо иллюстрирует вышеупомянутое проявление инновации – объединение науки и производства в одном месте. Кроме того, создается специализированный учебный центр для фармацевтической промышленности (таблица 1).

Большое значение для области приобретает федеральная поддержка инвестиционных проектов в промышленности. В 2015 году был выстроен комплекс таких мер поддержки: от выдачи льготных финансовых ресурсов до субсидирования ставок по кредитам. В 2016 году к ним добавится специальный инвестиционный контракт. В условиях удорожания кредитных ресурсов одним из важных направлений поддержки стало получение предприятиями региона займов из Фонда развития промышленности.

Стабильная ситуация в промышленном комплексе – это результат диверсификации региональной экономики, развитие производств разной отраслевой направленности. Новую экономику регион развивает комплексно, основываясь на кластерной модели и предлагая готовые инфраструктурные площадки. Создание индустриальных парков поддержано и на федеральном уровне.

Именно администрации региона, сделала главным приоритетом в своей деятельности активное привлечение инвесторов. При этом расчет делался на то, что инвестиции стимулируют улучшение всех остальных экономических показателей и в том числе социальные. Такая стратегия в целом оправдалась.

На основании проведенного исследования можно сделать следующие выводы.

Рост активности бизнеса и в целом экономический рост в нашей стране зависит в первую очередь от экономической политики регионов и их инвестиционной привлекательности.

Лидирующие позиции по привлечению в экономику региона иностранных инвестиций благодаря продуманной стратегии социально-экономического развития занимает Калужская область, которая не имея начального капитала в виде богатства недр стала одним из наиболее привлекательных регионов для иностранных инвесторов. Действующая в Калужской области стратегия социально-экономического развития Калужской области на период до 2030 года определяет приоритеты и общий вектор развития области на долгосрочную перспективу, взаимодействие органов власти, предпринимательского сообщества и общества. Учитывая возрастающие требования к среде проживания и к корпоративной культуре, качественных изменений социально-экономического развития, кластеризации экономики Калужской области можно добиться на основе привлечения внешних инвестиций

Выводы

Таким образом, активное инновационное развитие Калужской области может быть оценено на основе тех проектов, которые были недавно реализованы или объявлены к реализации в регионе. Подавляющее большинство из них – это предприятия обрабатывающей промышленности, выпускающие продукцию с определенной степенью технологической сложности. Более того, в Калужской области часто сочетаются промышленное производство и наука в одном месте. Такой симбиоз можно считать одним из главных признаков высоких инноваций. Продукция не только собирается по зарубежным технологиям, но и разрабатывается здесь.

Известно, что инвестиционная стратегия правительства Калужской области носит кластерный характер. Одним из приоритетных направлений развития, помимо уже известного автомобильного кластера, является все еще малоизвестный фармацевтический кластер, созданный в основном в Обнинске, который, кстати, является первым российским научным городом в России, что вполне символично.

Хотя общая инновационная картина развития региона гораздо шире, чем просто одна отрасль, пример фармацевтики в данном случае весьма показателен, поскольку эта отрасль в настоящее время считается одной из наиболее наукоемких в мировой промышленности.

В рамках национальной экономики региональные кластеры являются источником специализированной рабочей силы, местом инновационной активности и создания новых продуктов и компаний.

Европейская комиссия подчеркивает потенциал кластеров в части формирования благоприятных инновационных экосистем для взаимного усиления групп предприятий, а также видит свою роль в координации процесса интеграции европейских компаний в европейские и мировые цепочки стоимости. Фокус направлен не только на промышленный сектор, но и на межсекторальное и трансграничное сотрудничество и инновационную деятельность. Следует отметить, что кластерная политика не рассматривается как единый, унифицированный документ, однако является набором «лучших»/«хороших» практик, инициатив и рекомендаций как для представителей кластерных организаций, так и для национальных и региональных органов власти.

Список использованных источников 

  1. Вякина И.В. Инвестиционный климат региона: сущность и составляющие системы Журнал«Российское предпринимательство» № 16 (214) за 2012 год, cтр. 98-103
  2. Ивашковский С.Н. Экономика: микро и макроанализ: учеб.-практ. пособие / С.Н. Ивашковский. – М.: Дело, 2009. – 360 с
  3. Ильина С. А. Сущность категории «инвестиционный климат» и категории «инвестиционная привлекательность» // Молодой ученый. — 2012. — №5. — С. 153-157.
  4. Леонова Ю.Ю. Региональные интересы и факторы инвестиционной активности зарубежных компаний в России: монография / Ю. Ю. Леонова. — М.: ЛЕНАНД, 2015. — 195 с.
  5. Пилипенко И.В. Кластеры и территориально-производственные комплексы в региональном развитии. // Региональное развитие и региональная политика России в переходный период / Под общ. ред. С.С. Артоболевского, О.Б. Глезер. – М.: Изд-во МГТУ им. Н.Э. Баумана, 2011. – С. 191–208
  6. Сайбель Я. В. О мерах по улучшению инвестиционного климата в России // Модернизация как альтернатива глобализации: потенциал экономической интеграции стран СНГ: коллективная монография / под редакцией В. А. Сидорова. Том 2. Краснодар: Краснодарский ЦНТИ, 2012. С. 12–16.
  7. Экономическая энциклопедия / под ред. Л. И. Абалкина : Ин-т экономики РАН. М. : Экономика, 1999. С. 289.
  8. «Агентство регионального развития Калужской области». /электронный ресурс/http://www.arrko.ru/ (дата обращения: 16.02.2021)
  9. Выступление Президента РФ В. В. Путина на заседании наблюдательного совета Агентства стратегических инициатив // Президент России: интернет-сайт. 2014. 8 апреля. URL: http://kremlin.ru/transcripts/20737 (дата обращения: 16.02.2021)
  10. Официальный портал администрации калужской области/электронный ресур/ http://www.admoblkaluga.ru/main/
  11. Рейтинговое агентство «Эксперт РА» [Электронный ресурс]. – URL: http://www.raexpert.ru. (дата обращения: 16.02.2021)
  12. Улучшение инвестиционного климата в интересах всех слоёв населения: Доклад о мировом развитии 2005 / Международный банк реконструкции и развития; Всемирный банк // Организация Объединённых Наций: интернет-сайт. 2004. С. 2. URL: http://www.un.org/ru/development/surveys/docs/worlddev2005.pdf (дата обращения: 16.02.2021)
  13. Asheim B. (1996), Industrial districts as “learning regions”: a condition for prosperity, European Planning Studies 4(4), pp. 379–400.
  14. Beccatini, G., From Marshall’s to the Italian “Industrial districts”. A brief critical reconstruction.
  15. Cooke P. (2001), Regional innovation systems, clusters and the knowledge economy, Industrial and Corporate Change 10 (4), pp. 945–974.
  16. Doing Business 2015. World Bank, International Finance Corporation and Palgrave Macmillan, 2014.
  17. Porter M. (1998), On Competition. Harvard Business School Press: Cambridge MA.
  18. Porter M., Clusters and Competition, New agendas for Companies, Governments and Institutions.




Московский экономический журнал 3/2021

УДК 330.342

DOI 10.24411/2413-046Х-2021-10137

Социально-экономическое развитие стран постсоветского пространства: три десятилетия после социализма

   Socio-economic development of the post-Soviet countries: three decades after socialism

Барышникова Н.А., ФГБОУ ВО «Саратовская государственная юридическая академия» 

Сухорукова А.М., Общество с ограниченной ответственностью «Мария-Хоум»

Baryshnikova N.A., Sukhorukova A.M.

Аннотация. В статье представлены результаты исследования социально-экономического развития государств постсоветского пространства за три десятилетия, прошедших после развала СССР. Цель статьи – изучить динамику основных индикаторов, характеризующих состояние экономики трех групп стран –  стран СНГ; стран, взявших курс на интеграцию с ЕС и вхождение в НАТО; стран, уже являющихся членами ЕС и НАТО. В процессе исследования использованы открытые статистические данные СССР, России, других стран, аналитические материалы международных организаций. Авторами доказано, что за 30 лет самостоятельного развития ни одной стране постсоветского пространства не удалось войти в число высокоразвитых стран, достичь высоких темпов экономического роста и занять достойное место на мировых рынках. 

Summary. The article presents the results of a study of the socio-economic development of the post-Soviet states over the three decades that have passed since the collapse of the USSR. The purpose of the article is to study the dynamics of the main indicators that characterize the state of the economy of three groups of countries – the CIS countries; countries that have taken a course for integration with the EU and joining NATO; countries that are already members of the EU and NATO. The research uses open statistical data from the USSR, Russia, and other countries, as well as analytical materials from international organizations. The authors proved that for 30 years of independent development, no country of the post-Soviet space has managed to enter the number of highly developed countries, achieve high economic growth rates and take a worthy place in the world markets.

Ключевые слова: СССР, социально-экономическое развитие, стратегии реформирования.

Keywords: USSR, socio-economic development, reform strategies.

В 2021 году исполняется 30 лет с распада СССР и начала преобразования единого союзного пространства в совокупность независимых, развивающихся по своему пути, государств. Каждая республика бывшего Советского Союза выбрала свою собственную социально-экономическую модель и развивалась в соответствии со своей стратегией и тактикой реформирования экономической системы. Этот процесс сопровождался трансформацией мирового геополитического пространства. Каждая страна стала самостоятельно определять свое взаимодействие с субъектами мировой экономики, входя в различные объединения и союзы и выбирая партнеров по торговле и бизнесу с целью достижения высоких темпов экономического развития и обеспечения достойного уровня жизни населения.

Закономерности развития стран бывшего СССР после 1991 года широко анализируются в научной литературе, на страницах журналов, в интернете, рассматриваются с исторической, геополитической, экономической точек зрения.  В политическом дискурсе проблема распада Советского Союза относится к числу наиболее дискуссионных: являлось ли это событие крупнейшей геополитической катастрофой ХХ​​​​ века, объективным процессом или же результатом непродуманной скоропостижной политики отдельных деятелей [11, 12, 16]? Мнения экспертов-экономистов в отношении общего контура трансформации экономической системы стран бывшего СССР более однозначны. Ученые указывают на то, что после распада Советского Союза и начала перехода от плана к рынку в республиках были «демонтированы механизмы командной экономики и внешнеторговой монополии» [15, с. 167], преодолена закрытость экономик, положено начало развитию предпринимательства, стал внедряться «рыночный» образ мышления и основы рыночного поведения экономических субъектов. То есть, после 70 лет существования централизованной экономической системы в странах постсоветского пространства старые институты централизованной экономической системы были разрушены, а на смену им пришли новые рыночные институты. Однако эта смена происходила не эволюционным путем, а путем ускоренного, форсированного заимствования, импорта институтов западных стран с развитой рыночной экономикой, что обусловило глубокий кризис, сопровождавший переход к рыночной экономике  [17, с. 50]. Новые независимые государства встали перед необходимостью формирования национальных экономических систем «на базе крайне деформированных производственно-технологических структур» [20, с. 126].

Цель статьи – изучить результаты социально-экономического развития стран бывшего СССР, три десятилетия развивавшихся в условиях национально-хозяйственного суверенитета и перманентного реформирования экономики, выявить, кто выиграл, а кто проиграл с экономической точки зрения от распада СССР, а также сделать вывод о том, удалось ли странам достичь высоких показателей уровня жизни населения и занять достойное место в мировой экономике.

После 1991 года на основе 15 бывших республик СССР возникло несколько международных организаций и содружеств; по мнению экспертов, страны постсоветского пространства образуют «едва ли не самый быстроразвивающийся полюс интеграционных процессов в современном мире» [14, с. 61]. Три прибалтийских государства (Латвия, Литва, Эстония) не присоединились ни к одной из постсоветских организаций, так как их политический курс изначально и однозначно был направлен на интеграцию в мир Запада (включая вступление в Европейский Союз и НАТО). Другие 12 стран стали выстраивать новую конфигурацию своих международных отношений, объединяясь в различные союзы и организации с учетом своих как политических, так и экономических интересов: Содружество Независимых Государств  (СНГ), Евразийское экономическое сообщество (ЕврАзЭС), Таможенный союз (ТС), Восточное партнерство (ВП), Шанхайская организация сотрудничества (ШОС), Центрально-Азиатское сотрудничество (ЦАС) и другие объединения. К настоящему времени выбор стратегических направлений развития и стран-партнеров не закончен, он продолжается в условиях  непростой геополитической  обстановки. Политические кризисы различных масштабов и форм сопровождают экономическое развитие многих стран постсоветского пространства (гражданские войны, государственные перевороты, массовые акции, санкции).  

Из 15 республик, входивших ранее в состав СССР, к настоящему времени сформировались три группы стран, в разрезе которых выполнено настоящее исследование.

I группа включает страны Содружества независимых государств (СНГ), куда входит 9 стран: Россия, Азербайджан. Армения, Беларусь, Казахстан, Киргизия, Молдова, Узбекистан, Таджикистан. Туркменистан  также отнесен к этой группе, поскольку имеет статус ассоциированного члена-наблюдателя СНГ.

II группа – Грузия и Украина, взявшие курс на вхождение в Европейский Союз и НАТО.

III группа – страны Балтии, уже являющиеся членами ЕС и НАТО (Латвия, Литва и Эстония).

Для  объективной оценки результатов социально-экономического развития  полагаем целесообразным охватить период с 1990 по 2020 годы и остановиться на основных аспектах развития постсоветских государств. 1990 год – это последний год существования плановой экономической системы, когда каждая из республик развивалась в условиях жесткого государственного управления и централизованного распределения и перераспределения ресурсов, экономических благ и доходов экономических субъектов исходя из общегосударственных интересов. При этом высокая степень централизации управления представлялась как важное преимущество СССР по сравнению с другими странами. Советский Союз демонстрировал относительно замкнутую экономику, ограничивая свои международные связи. В результате такой политики, проводимой партийной бюрократией, национальная экономика в год начала реформ оказалось практически «на обочине» мировой цивилизации. Страна не могла обеспечивать население собственным продовольствием и с 1985 года была переведена  на талонную систему. Но, несмотря на это, экономика СССР по своим масштабам в начале 90-х гг. XX века занимала четвертое место в мире,  а в 1940 году  –  2-е место по объему ВВП после  США.

Определяющим масштабы национального производства фактором является количество и качество трудовых ресурсов. Основным показателем их наличия в стране является численность населения. В табл. 1 представлена динамика численности населения стран постсоветского пространства за период 1990-2020 гг.

Анализ динамики численности населения за 30 лет показал, что  к началу 2020 г. в 9 из 15 стран произошло сокращение численности населения. В особой степени это затронуло Украину (численность сократилась на 9,5 млн. чел. или  18,4%), Грузию (31,2 %) и страны  Прибалтики, где население сократилось на 1,9 млн. чел. (24,0 %). В Российской Федерации население сократилось на 1,1 млн. чел. (0,7 %)  с учетом миграции и присоединения Крыма. Прирост численности населения произошел в  странах Азии и Азербайджане, где ежегодные темпы роста составляли  от 40 до70 %. По оценкам экспертов, такая тенденция сохранится до конца XXI века.

По прогнозным данным ООН в перспективе произойдет дальнейшее сокращение удельного веса численности населения стран постсоветского пространства; на карте мира его удельный вес к концу века составит только 2,1 %, а России – 1,1%. Такая же ситуация прогнозируется по Украине, Беларуси, странам Балтии. При этом значительно вырастет численность и удельный вес населения старше 65 лет, что вызывает особую озабоченность. На постсоветском пространстве рост населения произойдет только в азиатских странах, где  численность  населения превысит 100 млн. чел.

Тем не менее, высокие темпы роста численности населения, являясь экстенсивным фактором экономического роста, не отражают благополучие ни самого государства, ни качество жизни его населения. Наш анализ подтверждает эту гипотезу. Так, лидерами по темпам прироста населения были и остаются азиатские страны, где традиционно уровень рождаемости высокий. Однако здесь возникает вопрос: насколько характер демографической ситуации соотносится с макроэкономическими индикаторами, уровнем и качеством жизни населения? Для ответа на этот вопрос проанализируем динамику ВВП, ВВП на душу населения и показатели уровня и качества жизни.

В табл. 2 представлен ВВП стран постсоветского пространства в 1990 и 2019 гг. Данные таблицы свидетельствуют о том, что реформирование экономики и сложный переходный период негативно сказались на развитии практически всех стран постсоветского пространства. Так если за 1990-2019 годы ВВП мировой экономики вырос в 3,2 раза, то ВВП постсоветских стран – только в 1,2 раза. ВВП СССР (бывших республик) на начало реформ занимал 7,3 % в мире, а в 2019 г. – только 2,8 %.

Наиболее крупным государством по объему ВВП из всех стран бывшего СССР является Россия – 1754,3 млрд.долл. США в 2019 году (12 место в мире). После распада СССР именно Россия стала правопреемником  внешнего долга СССР. Приняв в 1991 г. все обязательства по внешнему долгу Советского Союза, Россия, благодаря своему значительному экономическому потенциалу, в 2015 году полностью погасила долг. В 2019 г. наибольший удельный вес в общем объеме ВВП стран постсоветского пространства приходится на Россию (71,3 %), Казахстан (7,7 %), Украину (5,1 %). По темпам роста ВВП за этот же период лидируют Туркменистан (348,8 % за 30 лет), страны Прибалтики (146,2-180,9 %), Казахстан (156,1 %), Россия (152,4 %). Остальные азиатские страны, Украина, Грузия на 40-60% сократили объемы ВВП и в рейтинге стран мира по объемам ВВП в 2019 г. вошли во вторую сотню. Таким образом, темпы экономического роста всех без исключения стран постсоветского пространства за три десятилетия их суверенного развития нельзя назвать высокими.

Однако, ВВП – это важный, но не единственный индикатор, оценивающий достигнутый уровень социально-экономического развития стран, поскольку он измеряет текущее производство товаров и услуг, а не степень, в которой экономика способствует более широкому социально-экономическому прогрессу. Новые исследования показывают, что успех, измеряемый только по ВВП, может выглядеть обманчиво. Для более полной и объективной оценки в последние годы экономистами используется альтернативная система оценки экономического развития стран, основанная на расчете и анализе индекса инклюзивного развития (представлена в 2018 г. на Всемирном Экономическом Форуме в Давосе).

Индекс инклюзивного развития базируется на 12 индикаторах, объединенных в три группы: рост и развитие; инклюзивность; межпоколенческая справедливость и устойчивость. Сравнение индекса инклюзивности стран постсоветского пространства за 2018 год, показало, что ни одна из стран не попала в разряд развитых экономик мира. Они отнесены к развивающимся странам, среди которых на первом месте находится Литва. Россия в данной группе находится только на 19 месте, уступив Азербайджану и Казахстану [8].

Степень  благополучия населения страны традиционно определяет ВВП  в расчете на душу населения. Наряду с ним для оценки уровня и качества жизни используем такие показатели как уровень заработной платы и индекс человеческого развития (табл. 3).

Данные таблицы показали, что за годы реформ на постсоветском пространстве произошло существенное снижение ВВП в расчете на душу населения. Так в 1990 г. все республики СССР, кроме четырех, по данному показателю значительно превосходили мировой уровень. В 2019 г. достичь среднемирового уровня кроме стран Балтии не смогла ни одна страна. К этому уровню приблизились Россия, Беларусь, Казахстан. Азиатские же республики по отношению к мировому уровню оказались в ряду с развивающимися африканскими странами. Украина и Грузия за анализируемый период более чем в 2 раза сократили объемы ВВП в расчете на душу населения. Прибалтийские страны превысили мировой уровень за счет сокращения численности трудовых ресурсов в собственной экономике и миграции населения в страны ЕС, а также огромных вливаний Запада в экономику этих стран за предоставление территорий для размещения баз НАТО. Однако в сравнении с развитыми странами это в 2-3 раза меньше (в США – 61,1 тыс. долл., Германии- 44,4, Великобритании- 45,1, Австралии- 52,6).   

Аналогичная картина сложилась и по уровню средней заработной платы.   Анализ выполнен в сравнении с уровнем заработной платы в Швейцарии, занявшей по этому показателю в 2019 г.  первое место в мире  (3855 долл. США). К сожалению, все постсоветские государства не обеспечивают достойного уровня заработной платы и, в первую очередь, это касается азиатских стран с высокими темпами прироста населения и низким уровнем ВВП.

Индекс человеческого развития  (ИЧР) является интегральным индикатором, отражающим важнейшие аспекты социально-экономического развития государства (ожидаемую  продолжительность жизни, уровень грамотности, ВВП в расчете на душу населения по ППС). Анализ показал, что в 1990 г. индекс человеческого развития в СССР составлял 0,920. Страна занимала 26 место среди 46 стран с самым высоким уровнем жизни человека со значением 0,800- 0,999 [6]. Последняя версия рейтинга Human Development Index, вышедшая в 2020 году, показывает, что ни одна из постсоветских стран не достигла по этому показателю дореформенного уровня и не попала в топ-10 лучших или топ-10 худших. Семь стран вошли в группу стран с высоким уровнем ИЧР и 8 стран вошли в группу со средним уровнем ИЧР [7].

В странах с формирующимся рынком факторы экономического роста действуют в условиях перехода от одной экономической системы к другой, основанной на рыночных отношениях.  Помимо прямых факторов экономического роста значительное воздействие на уровень и темпы социально-экономического развития  оказывают институциональные факторы. В странах бывшего СССР действуют рыночные правила игра и созданы рыночные институты, но встаёт вопрос о том, насколько они эффективны и насколько они соответствуют современной модели эффективной рыночной экономики. Ученые-институционалисты отмечают, что в рыночной экономике могут существовать как эффективные, так и неэффективные нормы и правила поведения. В условиях неразвитой рыночной системы неэффективные нормы поведения зачастую оказываются более устойчивыми, нежели эффективные, обусловливая существование институциональных ловушек [21, с. 38]. Коррупция, приоритет краткосрочного целеполагания, институциональные ловушки в сфере собственности, поведения налогоплательщиков – все это препятствует устойчивому экономическому росту и повышению конкурентоспособности страны.

В табл. 4 представлены рейтинги стран постсоветского пространства, характеризующие легкость ведения бизнеса, уровень восприятия коррупции, степень экономической свободы и, как результат – глобальную конкурентоспособность. Учеными доказана и практикой подтверждена тесная взаимосвязь между темпами роста экономики и этими факторами. Для их оценки используются системы индикаторов и построенные на их основе рейтинги стран, разработанные международными организациями (Всемирным банком, Transparency International, исследовательским центром Heritage Foundation, Всемирным экономическим форумом).

Не останавливаясь на методике составления рейтингов, отметим, что их анализ подтверждает гипотезу о влиянии перечисленных факторов на экономический рост в постсоветских странах. Оценка общих условий ведения бизнеса (рейтинг легкости ведения бизнеса по 190 странам) в 2020 г. свидетельствует об относительно более высоком показателе в таких странах как Грузия (7 место в мире) и Литва (11 место в мире). Первые места занимают Новая Зеландия, Сингапур, Гонконг, Дания, Южная Корея, США. Что касается рейтингов восприятия коррупции и экономической свободы, то практически все постсоветские страны оказались чуть ли не «впереди планеты всей», не уступив многим развивающимся странам. Более того, можно сказать, что эти два фактора остаются одними из самых серьезных препятствий экономическому росту.

Высокая позиция страны в рейтингах означает, что страна открыта, ведение бизнеса просто и безопасно, коррупция отсутствует. Как результат, конкурентоспособность государства также будет высока. К сожалению, ни в одном из рейтингов ни одна из стран постсоветского пространства не входит в ТОП-10. В рейтинге стран по уровню глобальной конкурентоспособности наиболее высокое место из 15 бывших республик СССР занимает Эстония (31 место), за ней следуют Литва (39 место) и Латвия (41 место). На нижних позициях рейтинга находится Туркменистан  (170 место).

Обеспечить достойное проживание населения в любой стране в современном мире можно только за счет высоких темпов экономического роста, происходящего интенсивным путем. Поэтому сегодня на первое место в экономической политике выходит инновационность принимаемых решений и проектов, достигнутый уровень цифровизации на всех направлениях развития, поскольку расширяющийся процесс внедрения инноваций в экономику открывает огромные возможности роста конкурентоспособности на мировых рынках. Трансформация экономической системы в странах бывшего СССР сопровождалась не модернизацией структуры экономики, а деиндустриализацией. Эксперты говорят о  «перестройке «наоборот» – в сторону доминирования низкотехнологичных, энергоемких и экологически небезупречных отраслей» [20, с. 127].

Как же проходило инновационное развитие постсоветских стран? Проведенный анализ рейтинга стран по уровню Глобального инновационного индекса [5] показал, что уровень их инновационного развития остается относительно низким: в первую двадцатку не вошла ни одна страна бывшего СССР. Что касается собственных инновационных разработок, то, видимо, предложить их мировому рынку еще долгое время не сможет ни одна из стран постсоветского пространства. Очевидно, что только создание инновационной  среды, включая национальные инновационные системы, сможет обеспечить  конкурентоспособность стран в условиях глобализации. Это возможно как за счет  прорывного развития через формирование общего научного, технологического, инновационного пространства путем увеличения расходов на науку, образование и активного наращивания собственного научно-технического потенциала, так и за счет сотрудничества и интеграции с другими странами.  

В заключение рассмотрим роль и место постсоветских стран в мировом экономическом пространстве. Распад СССР и новые подходы государств к внешнеэкономическому регулированию привели к разрыву кооперационных связей. Это, наряду с социально-экономическим кризисом, сопровождавшим переход к рынку, способствовало «чудовищному падению объемов и деградации структуры производства во всех бывших союзных республиках» [13, с. 56]. Структура экономики бывших республик к началу 2019 г. не претерпела значимых изменений. Она по прежнему  в большей части соответствует уровню развивающихся стран с преобладанием сельского хозяйства. Так, доля аграрной сферы в Беларуси составляет 17,4 %, Киргизии – 14,4%, Молдове – 14,0%, Узбекистане – 17,6%, Таджикистане – 23,3%, Украине – 13,7%, Туркменистане – 13,4% (для сравнения: в США – 1,1%, Германии – 0,6%). Медленными темпами развивается сфера услуг, удельный вес промышленности снижается. 

Анализ экспортно-импортных потоков стран бывшего СССР (табл. 5) свидетельствует о том, что проблема оптимизации внешнеторгового оборота на ближайшую перспективу будет оставаться одной из сложных и требующих как развития национальных экономик, так и кардинального изменения направлений взаимодействия стран в геополитическом пространстве.

Из таблицы следует, что внешнеторговый оборот стран постсоветского пространства с 2005 по 2019 г. вырос почти в 2 раза. Однако темпы роста экспорта составили 160,1 %, а импорта – 209, 4%. В разрезе стран картина складывается неоднозначно. На Россию в экспорте приходится более 70 %, в импорте – более 50 %. К 2019 г. положительный чистый экспорт имели только 5 государств (Россия, Азербайджан, Казахстан, Узбекистан и Туркменистан). В остальных странах импорт превышает экспорт. Удельный вес постсоветских стран в мировом товарообороте составляет в экспорте – 2,8 %, в импорте – 2,65 %. По отдельным странам удельный вес не превышает 0,1 %. Товарная структура экспорта и импорта постсоветских стран соответствует уровню развивающихся экономик: в экспорте основную часть составляют углеводороды, металл, сельскохозяйственное сырье, в импорте – оборудование, машины, электронные приборы, компьютерная техника, фармацевтическая продукция.

Изменение объема и структуры внешнеторгового оборота зависит от многих факторов: международной конкурентоспособности производимой в стране продукции, конъюнктуры мировых рынков, политических взаимоотношений между странами. Это, в первую очередь, требует правильной внешней политики, кардинальной реструктуризации экономики, обоснования стратегического курса, направленного укрепление позиций страны в глобальном пространстве, и перспективной схемы его реализации.

Вывод. Распад СССР и последовавшая за ним трансформация экономической системы привели к изменению роли и места бывших союзных республик в мировом экономическом пространстве. Старт рыночного развития постсоветских государств был одинаков – демонтаж централизованной экономики привел к серьезным социально-экономическим потрясениям и утрате экономического потенциала. Однако впоследствии каждая страна выбрала свою собственную модель развития, реализуя свою стратегию и тактику построения рыночной экономики и выстраивая отношения с другими государствами.

Три десятилетия экономических реформ свидетельствуют о том, что в условиях экономического и политического суверенитета большинству постсоветских государств не удалось построить высокоэффективную экономику и обеспечить устойчивые темпы экономического роста. Россия, как самая крупная страна бывшего СССР, также пока не обеспечила полного перехода к цивилизованному рынку с нормальной конкурентной средой и действенными стимулами развития [10, с. 10]; слишком высоки оказались издержки институциональной трансформации.

Полагаем, что в условиях нарастания глобальных рисков будущее постсоветских стран – за осознанием общих интересов, интеграцией, кооперацией и сотрудничеством. Именно такой вектор развития позволит в полной мере использовать потенциал роста национальных экономик. При этом Россия должна встать во главе интеграционного процесса, поддерживая сохранение «пояса добрососедства» и обеспечение единого экономического, культурного и языкового пространства.

Библиографический список

  1. Doing Business 2020. – URL: https://openknowledge.worldbank.org/bitstream/handle/10986/32436/9781464814402.pdf
  2. GDP, current prices, Billions of U.S. dollars/World Bank https://www.imf.org/external/datamapper/NGDPD@WEO/OEMDC/ADVEC/WEOWORLD/RUS
  3. GDP per capita, PPP (current international $)/Wodld Bank. – URL: https://data.worldbank.org/indicator/NY.GDP.PCAP.PP.CD?locale=ru&locations=RU
  4. Global Competitiveness. Report 2019 World Economic Forum. – URL: https://www.weforum.org/reports/global-competitiveness-report-2019
  5. Global Innovation Index 2020. – URL: https://w ww.wipo.int/edocs/pubdocs/en/wipo_pub_gii_2020.pdf
  6. Human Development Report 1990. – URL: http://hdr.undp.org/sites/default/files/reports/219/hdr_1990_en_complete_nostats.pdf
  7. Human Development Report 2020. The next frontier Human development and the Anthropocene. – URL: http://hdr.undp.org/sites/default/files/hdr2020.pdf
  8. The Inclusive Development Index 2018. – URL: http://www3.weforum.org/docs/WEF_Forum_IncGrwth_2018.pdf
  9. Population of the world and countries. – URL: https://countrymeters.info
  10. Аганбегян А.Г. На пути к цивилизованному рынку// Вестник Института экономики российской академии наук. 2018. № 1. С. 7-26.
  11. Алексеев В. В., Алексеева Е.В. Распад СССР в контексте теорий модернизации и имперской эволюции// Отечественная история. 2003. № 5. С. 3-20.
  12. Гельман В.Я. Постсоветские политические трансформации// Полис. Политические исследования. 2001. № 1. С. 15-29.
  13. Глазьев С.Ю. Реальное ядро постсоветской экономической интеграции: итоги создания и перспективы развития таможенного союза Белоруссии, Казахстана и России// Российский экономический журнал. 2011. № 6. С. 56-81.
  14. Головнин М.Ю., Захаров А.В., Ушкалова Д.И. Экономическая интеграция: уроки для постсоветского пространства// Мировая экономика и международные отношения. 2016. Т. 60. № 4. С. 61-69.
  15. Гринберг Р. С. Экономика современной России: состояние, проблемы, перспективы. Общие итоги системной трансформации// Век глобализации. 2015. № 1. С. 166–182.
  16. Егоров В.Г. Постсоветские независимые государства: поиск формы правления// Международные отношения. 2014. № 1. С. 31-46.
  17. Зоидов К.Х. Уроки трансформационного кризиса // Экономическая наука современной России. 2005. № 4 (31). С. 44-56.
  18. Казанцев А.А., Меркушев В. Н. Россия и постсоветское пространство: перспективы использования «мягкой силы» // Полис. Политические исследования. 2008. № 2. С. 122-135.
  19. Карманный справочник мировой статистики/ ООН. Нью-Йорк (США), 2019. 297 с.
  20. Ленчук Е.Б. Проблемы перехода к инновационной модели развития в странах постсоветского пространства// Проблемы прогнозирования. 2006. № 4. С. 126-145.
  21. Полтерович В.М. На пути к новой теории реформ//Экономическая наука современной России. 1999. № 3. С. 32-48.
  22. Рейтинг стран мира по индексу экономической свободы. – URL: https://gtmarket.ru/ratings/index-of-economic-freedom
  23. Рейтинг стран мира по уровню восприятия коррупции 2019. – URL: https://gtmarket.ru/ratings/corruption-perceptions-index/info




Московский экономический журнал 3/2021

УДК 339.9

DOI 10.24411/2413-046Х-2021-10135

ВЛИЯНИЕ ЭКОНОМИЧЕСКИХ САНКЦИЙ НА БАНКОВСКУЮ СИСТЕМУ РФ

THE IMPACT OF ECONOMIC SANCTIONS ON THE RUSSIAN BANKING SYSTEM

Трошин Максим Сергеевич, аспирант, Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, г. Москва 

Troshin M.S., Broody026@gmail.com

Аннотация. Санкции, которые направлены на российскую банковскую систему России могут существенно внести изменения в российскую экономику. Все это связано с тем, что российская банковская система вплотную связана с мировой банковской системой, которая подконтрольна и управляемая США и ЕС. Ведь российские бизнесмены активно используют счета в американских и европейских банках и также наоборот, европейские бизнесмены, имея бизнес в России, пользуются услугами российских банков. Самыми распространенными в применении и в то же время наиболее спорными в использовании являются международные экономические санкции, под которыми обычно понимают разрыв существующих экономических сделок или ограничение доступа к экономическим ресурсам государства. Все санкции начались впоследствии присоединения Крыма к России, и, казалось бы, то, что сделано населением, добровольно повлечет такие последствия на банковскую систему РФ и экономику в целом.

Summary. Sanctions that are aimed at the Russian banking system of Russia can significantly change the Russian economy. All this is due to the fact that the Russian banking system is closely linked to the global banking system, which is controlled and managed by the United States and the EU. After all, Russian businessmen actively use accounts in American and European banks, and vice versa, European businessmen, having business in Russia, use the services of Russian banks. The most common in application and at the same time the most controversial in use are international economic sanctions, which are usually understood as breaking existing economic transactions or restricting access to the economic resources of the state. All the sanctions were learned after the annexation of Crimea to Russia, and it would seem that what the population has done will voluntarily entail such consequences for the banking system of the Russian Federation and the economy as a whole.

Ключевые слова: экономические санкции, санкции, банк, банковская система, экономическая борьба, экономическая война.

Keywords: economic sanctions, sanctions, bank, banking system, economic struggle, economic war.

Постановка проблемы. Современный период политико-экономических отношений России со странами Запада характеризуется постепенным наращиванием напряженности и ухудшением взаимодействия в экономическом и политическом аспектах. В этом смысле точкой отсчета таких отношений стал 2014 год, который ознаменовался началом введения взаимных ограничений в виде санкций.

Санкции – это закон с указанием кары за его нарушение. Данный феномен условно можно определить как «санкционные войны», которые в большей или меньшей степени увеличивают разрыв в дипломатических отношениях и экономическом взаимодействии двух сторон условного конфликта. Подобное определение выходит из взаимного обмена ограничениями двух сторон, которые наносят ущерб финансово-экономического характера.

Целью статьи является влияние санкций на российскую банковскую систему.

Анализ последних исследований и публикаций. Основные предпосылки и причины введения санкций освещены в работах ученых:

Изложение основного материала исследования. Особенностью международных санкций с учетом времени их введения выступает длительность их действия. Режим санкций может существовать десятилетиями, в течение которых сменяются политические лидеры стран, меняется экономико-политическая система и государственное устройство участников таких мер. Разрушаются отдельные страны, но при этом сами санкции остаются.

Специалисты Института международной экономики Moret E., Biersteker T., Giumelli F, которые являются общепризнанными экспертами в области исследования принудительных экономических мер воздействия, определяют международные экономические санкции как «умышленную, инициированную правительством отказ или угрозу отказа от обычных торговых или финансовых отношений» [9, с. 13].

Oxienterra S., Olsson P. в отношении применения методов экономического давления для достижения как экономических, так и политических целей. Он утверждает, что экономическое влияние может быть использовано тремя различными способами: как международные экономические санкции, торговые войны и экономическая борьба. Когда государство использует экономическое давление для достижения экономических целей, он определяет это торговой войной, а не международными экономическими санкциями [10, с. 17].

Продолжая мнение эксперта, Анохина А.А., Алентьева Н.В, со своей стороны, подчеркивают, чтобы квалифицировать экономическое принуждение экономическими санкциями, они должны быть применены для достижения политических целей [1, с. 504].

Наку Е.Р., Мельник М.С объясняя собственное определение, утверждают, что международные санкции действуют через механизм контроля доступа на рынок или исполнения торговых сделок и имеют политические цели [6, с. 211].

Zakirova D.F., Zakirova E.F отмечают, что «термин «экономические санкции» насчитывает различные интерпретации, а, следовательно, применение этого инструмента становится возможным для достижения как экономических, так и политических целей». Ученые, со своей стороны, рекомендует определять экономические санкции в широком смысле, чтобы охватить все принудительные экономические методы государственного воздействия. Особенно Zakirova D.F., Zakirova E.F отрицают ограничения в определении экономических санкций как инструмента для достижения политических целей. Он утверждает, что термин «экономика» имеет широкую природу, поэтому трудно установить границы для определения, какие принудительные меры должны быть включены или исключены из понятия «экономические санкции». К тому же, по мнению ученого, экономические средства одинаково эффективны в достижении экономических и политических целей [11, с. 22].

Gros D., Mustilli F. все случаи использования международных экономических санкций делят на пять видов по поставленной целью:

1) направлены на достижение незначительных изменений в целевой стране;

2) целью которых является дестабилизация целевого правительства;

3) применяются для ослабления способности целевой государства проводить тактические военные операции;

4) имеют целью подорвать военный потенциал «цели»;

5) направлены на значительные политические трансформации целевой страны [8].

Со своей стороны, Gros D., Mustilli F. утверждают, что некоторые из этих видов не следует рассматривать как международные экономические санкции, поскольку они фактически являются экономической войной. Примером последней являются экономические средства, направленные на дестабилизацию правительства или подрыв военного потенциала целевой страны. Такие инструменты применяются для того, чтобы сделать «цель» другой, привести к кардинальным политическим/внешнеполитическим изменениям или существенного подрыва его военной или экономической мощи. В то время как предупреждение или прекращение незначительных военных операций предусматривает санкционное принуждение для целевого государства [8].

То есть механизм реализации «экономической войны» отличается от способа действия международных экономических санкций для достижения политической цели. В связи с тем, что указанные выше экономические средства действуют дифференцированно, они должны иметь разные названия.

Другой аргумент Горбунова Е.И., Владыка М.В., для четкого разграничения понятий «экономическая война» и «экономические санкции» является то, что последние являются интегральной составляющей «стратегии принуждения на основе силы». Экономические санкции не отличаются от военных средств, используемых для преследования политических целей. Как пример, ученый приводит морскую блокаду, введенную для запрета поставок оружия [4, с. 105]. Учитывая такую логику, политические факторы эффективности принудительных средств внешнеполитического воздействия должны иметь общую природу. Вероятно, если ученые рассматривали замораживание активов целевой страны или атак на ее валюту тщательнее, он разработал бы более четкие механизмы/критерии успешности, чтобы различать эффективность экономического принуждения, которое используется для подрыва военного потенциала или дестабилизации правительства, от применения военной силы для достижения вышеуказанных целей. Более того, страны могут расценить блокаду исключительно как стратегический элемент, а не международные экономические санкции, и наоборот.

Бисултанова А.А. в своем широком определении также включает военные элементы в концепцию международных экономических санкций [3, с. 124].

С таким подходом соглашается и Вараев У.С., который утверждает, что на современном этапе международные санкции используются США для предотвращения распространения оружия массового уничтожения и баллистических ракет, предупреждения вооруженной агрессии и смены правительства [2, с. 145].

Добрынин С.С. под международными экономическими санкциями понимает принудительную внешнюю политику, что предполагает разрыв экономических связей с другой страной ради достижения таких целей:

1) заставить целевое государство изменить свое поведение на международной арене;

2) аккумулировать давление населения на правительство, что в конце концов приведет к изменению его политической линии;

3) спровоцировать недовольство или восстание, которое приведет к перевороту в целевой стране и прихода к власти новой элиты/оппозиции, лояльной к внешнеполитическим интересам государства-санкционера [5, с. 80].

Предложение иностранной помощи будет позитивной экономической санкцией. Традиционным направлением в исследовании экономических средств воздействия является понимание под международными экономическими санкциями наказания, мести, штрафов, принуждения или угрозы таких действий.

Несколько случаев, позиционируют отмену иностранной помощи как международные санкции. Может быть так, что страна, которая привыкла получать помощь от другой, будет расценивать прекращение действия экономической поддержки как наказание. Но следует помнить, что любые проявления помощи является стимулом. И когда страна отказывается предоставлять определенные преференции, это не обязательно является разновидностью международных экономических санкций, а может объясняться объективной природой экономического развития.

Итак, в ходе научных дискуссий принято понимать под экономическими санкциями целеустремленные, инициированные правительством ограничения в торговых или финансовых отношениях для достижения внешнеполитических целей.

Исходя из этой формулировки, определим два центральных элемента, формирующие концепцию экономических санкций в банковской системе:

  • принудительные меры, имеющие экономическую природу
  • преследуют внешнеполитические цели.

Это автоматически исключает преследование с помощью них экономических интересов.

Таким образом, можно дать понятию «санкционные войны» следующую дефиницию – это форма отношений между отдельными странами, сопровождающаяся введением взаимных ограничительных мер экономического, торгового, финансового, правового характера за нарушение установленного правила или нормы международных отношений с целью достижения определенных интересов посредством нанесения экономического ущерба.

Важным вопросом, определяющим будущее социально-экономического, технологического и политического развития России, становится степень, глубина и продолжительность «санкционных войн» [2].

В связи с этим целесообразно рассмотреть ретроспективу такого феномена как введение международных санкций в отношении банковской системы.

Именно большой объем в банковской системе именно российского капитала (32%) и поэтому есть повод задуматься о последствиях санкций.

Активы российских банков в мировой банковской системе занимают 18%. До того, как были введены первые санкции, то снятие депозитов в российских банках было в два раза больше, чем в других учреждениях.

В отношении России были введены экономические секторальные санкции США и ЕС, которые способствовали ограничения в сфере кредитования банков.

Резервные активы в 2019 году увеличились на 27 млрд. долл. США за счет полного погашения перед Банком России задолженности банков по операциям валютного рефинансирования.

Рассмотрим, какие же ограничения были введены руководством стран ЕС и правительство США в отношении российских банков. Сущность санкционных ограничений заключается в следующем:

  1. Запрещено приобретать ценные бумаги банков, которые находятся под государственным контролем, и торговать ими на фондовом и европейском рынке. Этот запрет относится к инвесторам ЕС, как для физических, так и для юридических лиц.
  2. Отказ долгосрочных заимствований в ЕС крупнейшим российским банкам, которые имеют преимущественный госпакет акций. Разрешено использование долгосрочных заимствований в ЕС только на небольшой период не более трех месяцев. Данное разрешение исключило возможность использовать крупные стратегические операции с планированием на перспективу.

США и ЕС применили санкции только к тем российским банкам, которые имеют 50% плюс одна акция, то есть мажоритарный государственный акционный пакет.

К таким банкам, к которым применены санкции, относятся крупные российские банки, а именно: Сбербанк, ВТБ, Газпромбанк, ВЭБ, Россельхозбанк, Банк Москвы, Банк России

Воспрепятствования работе российских банковских учреждений, денежных и бизнес-структур. Среди них «Собибанк», «Инвесткапиталбанк», СМП Банк, «Финсервис» и еще два аффилированные с российским управлением банка. Санкции против них, а также крымского «Черноморнефтегаза» ввели США, Канада и ЕС. Международные платежные системы Visa и Mastercard закончили обслуживать эмитированные данными банками карты. Банк Jpmorgan Chase в день заблокировал платеж посольства РФ в Астане.

Общие потери РФ от санкций, в отношении российской банковской системы, примерно 23 млрд. долл. за 2 года и 28 млрд. долл. потеряли страны ЕС [5].

Долг российских банков перед европейскими кредитными учреждениями превысил 180 млрд. долларов, которые будут возвращаться из резервного форда страны, и составят треть его объёма. То есть оставшаяся сумма сходит на общественные нужды, а модернизацию и формирование экономики нужно на время отсрочить.

Желая насолить России, Запад лишь стимулировал правило разработки своей платёжной системы «Мир», которая будет главным средством взаиморасчётов на внутреннем рынке, и не станет зависеть от остальных международных платёжных систем.

С тех пор, как против России были введены санкции со стороны западных государств через аннексию Крыма, клиенты банка сняли со своих счетов около 9 млрд. рублей (248 млн. долл.). При этом 4 млрд. руб. вывели из банка физические лица, и еще 5 млрд. руб. – юридические лица. Впрочем, владельцы банка, которые также имеют в нем свои депозиты, не забирали своих средств со счетов. Так, например, СМП банк («Северный морской путь») входит в 50 крупнейших российских банков. По 38,05% акций СМП Банка напрямую принадлежат братьям Аркадию и Борису Ротенберг, которые причисляют к ближайшему окружению российского президента, и имена которых фигурируют в списке лиц и структур, санкции против которых ввели свои санкции США [3].

Если Россия продолжит эскалацию напряжения, то банки должны быть готовы заплатить еще большую цену

ЕС также обнародовал список из 33 человек, которым в течение полугода запрещен въезд на территорию ЕС, и заморозил их банковские счета.

Также ЕС ввели ограничения для граждан, которые заключались в запрете покупки разных ценных бумаг российских банков. Так данные действия применены на практике нескольких банков, таких как «Собинбанк», АКБ «Россия», «СМП Банк». Для этих банков произошло воздействие санкций в виде блокировки банковских карт VISA и MasterCard этих банков. Ведь из-за этих санкций клиенты данных банков не могли больше международные эквайринговые каналы. Однако это было частичное применение санкций для некоторых банков, так как полностью отключаться от российских банковских карт VISA и MasterCard не планируется.

Еще одним аспектом санкций для российских банков стало то, что на Западе ввели ограничения на кредитование российских организаций. Ни для кого не секрет, что условия займов в РФ хуже, чем на Западе, так как в России высокая процентная ставка, а на Западе низкая.

Таким образом, влияние санкций по отношению к российской банковской системе поначалу не вызывал никаких опасений, и руководители банков утверждали, что санкции никаким образом не повлияют на работу банков. Однако по истечении времени все происходит иначе и санкции влияют на работу российских банков и с каждым разом приводит к негативным последствиям для российской экономики.

Гораздо болезненнее будут санкции и тот отток капитала, который будет следствием ожидания следующих санкций. Проблема в том, что с компаниями тех людей, которые перечислены в списке, и тех, кто может оказаться в следующих списках, ни американская компания не может иметь дела. Это уже огромный удар по российской экономике и та неопределенность – то, что западные инвесторы думают над тем, против кого потом будут санкции и как это повлияет на курс акций и облигаций. Паника разовьется уже очень скоро.

Среди других последствий в отношении российских банков: падение курса рубля, инфляция, ослабление банковской системы и ухудшение инвестиционного климата. Во многих случаях цели применения экономических санкций являются комплексными и необязательно являются наказанием за нарушение.

Список литературы

  1. Анохина А.А., Алентьева Н.В. Экономические санкции и их влияние на экономику Российской Федерации // В сборнике: Разработка стратегии социальной и экономической безопасности государства. 2019. С. 503-506.
  2. Вараев У. С. Как повлияли санкции на банковскую систему Российской Федерации // Молодой ученый. 2016. № 16. С. 144–147.
  3. Бисултанова А.А. Некоторые черты современной банковской системы России // Вектор экономики. 2019. № 5 (35). С. 124.
  4. Горбунова Е.И., Владыка М.В. Влияние экономических санкций западных стран на банковскую систему Российской Федерации // В сборнике: Культура. Политика. Понимание. 2018. С. 103-110.
  5. Добрынин С.С. Построение финансово-экономической модели оценки российского банка в условиях санкций // Современная наука: актуальные проблемы теории и практики. Серия: Экономика и право. 2019. № 5. С. 78-86.
  6. Наку Е.Р., Мельник М.С. Влияние экономических санкций на банковскую систему РФ // В сборнике: Финансовые рынки и финансовые институты: системные аспекты развития. 2019. С. 210-216.
  7. Центральный банк Российской Федерации // Точка доступа: http://www.cbr.ru
  8. Gros D., Mustilli F. The Economic Impact of Sanctions against Russia: Much ado about very little. URL: https://www.ceps.eu/system/files/DGandFM_RussianSanctions.pdf
  9. Moret E., Biersteker T., Giumelli F. etc. The new deterrent? International sanctions against Russia over the Ukraine crisis: Impacts, Costs and Further Action. Geneva, 12 October 2016, 43 p.
  10. Oxienterra S., Olsson P. The economic sanctions against Russia: Impact and prospects of success. 2015. September. 88 p.
  11. Zakirova D.F., Zakirova E.F. Assessment of the economic sanctions influence on the Russian banking system // Actual problems of economics and law. 2018. Т. 12. № 1 (45). С. 19-32.




Московский экономический журнал 3/2021

УДК 339.9

DOI 10.24411/2413-046Х-2021-10134

СОТРУДНИЧЕСТВО РОССИИ И СТРАН ЕАЭС В УСЛОВИЯХ САНКЦИОННОГО РЕЖИМА

COOPERATION BETWEEN RUSSIA AND THE EAEU COUNTRIES UNDER THE SANCTIONS REGIME 

Трошин Максим Сергеевич, аспирант, Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, г. Москва 

Troshin M.S., Broody026@gmail.com

Аннотация. Проведен анализ действующей концепции внешней политики Российской Федерации. Установлено, что она базируется на принципах протекционизма и национализма. Обоснована необходимость дополнения стратегии устойчивого развития сотрудничества со странами ЕАЭС на основе солидаризма и с учетом защиты собственных национальных экономических интересов. Доказано, что антироссийские финансово-экономические и торговые санкции влияют на рост российской экономики и способствуют восстановлению территориальной целостности нашего государства. 

Summary. The analysis of the current concept of the foreign policy of the Russian Federation is carried out. It is established that it is based on the principles of protectionism and nationalism. The article substantiates the need to supplement the strategy of sustainable development of cooperation with the EAEU countries on the basis of solidarity and taking into account the protection of their own national economic interests. It is proved that anti-Russian financial, economic and trade sanctions affect the growth of the Russian economy and contribute to the restoration of the territorial integrity of our state.

Ключевые слова: санкции, ЕАЭС, Россия, контрсанкции, торговля, сотрудничество, экономика, антироссийские санкции.

Keywords: sanctions, EEU, Russia, counter-sanctions, trade, cooperation, economy, anti-Russian sanctions.

Цель. Целью статьи является проведение анализа концепции сотрудничества России и других стран ЕАЭС в условиях санкций и контрсанкций в контексте ее влияния на изменения мирового экономического порядка и комплексная оценка эффективности международных антироссийских санкций.

Методы. Методологическую основу исследования составляют принятые в отечественной науке способы и формы научного познания. В качестве научно-познавательных инструментов и приемов использованы общенаучные методы, такие, как системный, логический, исторический, сравнительный, прогностический, а также метод комплексного экономического анализа.

Изложение основного материала исследования. Учитывая неизменное сотрудничество России и других стран ЕАЭС, антироссийские финансово-экономические санкции являются не эффективным средством международной и экономической дипломатии в отношениях с РФ. Они негативно влияют на объемы поступления в РФ ПИИ, товарооборота со странами Европейского Союза и в целом рост российской экономики и таким образом способствуют отрицательному решению украинского-российского конфликта и восстановления территориальной целостности государства. Кроме того, что для России вопрос антироссийских санкций является чрезвычайно важным, так как они не могут быть постоянными и поэтому нужно сводить санкции на ноль, для положительного развития всех стран.

Развитие России и ЕАЭС неотделимы от развития мировой экономики. Развитые страны игнорировали Россию и лоббируют установление новых правил глобальной торговли, которые работают в их интересах. Несмотря на то, что TTP и TTIP окажут лишь незначительное влияние на Россию, ЕАЭС, как великая держава и до недавнего времени сверхдержава. Россия не может принять реальность, в которой она исключена из процесса разработки правил глобальной торговли,

В такой ситуации Россия пытается найти свою стратегию развития. Были предложены и предприняты различные модели сотрудничества. Однако украинский кризис привел к серьезному ухудшению этих отношений. Кроме того, ситуация выглядит особенно мрачной, если учесть, что отношения России с Западом в первую очередь его отношениями с США. Администрация Обамы глубоко разочаровалась в отношениях с Россией и президентом Владимиром Путиным, и Россия так же разочаровалась в Демократической партии США. С такими глубокими ощущениями перспективы улучшения отношений России с Западом выглядят чрезвычайно проблематичными. [1]

После того, как Дональд Трамп перебрался в Белый дом, появилась надежда на улучшение. Тем не менее, в США один человек не определяет характер российско-американских отношений. Россия тем не менее надеется, что отношения с Западом улучшатся, и это главный мотив его государственной политики. В то же время он постепенно начинает переосмысливать этот внешнеполитический приоритет и опробовать новые дипломатические идеи.

ЕАЭС – это просто новый подход к внешней политике. Это нарушает традиционные концепции, которые придают большое значение отношениям с США и Западом. [2]

ЕАЭС – это не только одна из самых важных концепций сотрудничества, выдвинутых России, но и вполне практичный план международного сотрудничества. [3]

В то время как тесное сотрудничество между пятью постсоветскими государствами и формированием ЕАЭС, где Россия занимает лидирующие позиции начался процесс евразийской интеграции. Идея о Великом Евразийском партнерстве и отношениях с ним четко излагала основные очертания стратегического и решающего «поворота на Восток» в России. Эта точка зрения направлена не только на Китай, Японию или Южную Корею, но и на всю Азию с особым упором на сотрудничество с Китаем, странами АСЕАН и ШОС. Сфокусировавшись на Азиатско-Тихоокеанском регионе, Россия не стремится только к собственному развитию, а также к ее совместному развитию с ЕАЭС путем сотрудничества со странами региона и региона в целом.

Идея, предложенная Россия, хорошо обоснована. Во-первых, ЕАЭС уже обладает очень высокой степенью внутренней интеграции. Во-вторых, сотрудничество между Россией и ЕАЭС уже установлено, и его будущее выглядит многообещающим. В-третьих, с участием полноправных государств-членов и ассоциированных государств ШОС, несомненно, сыграет позитивную роль в построении отношений и станет надежным гарантом его успешного развития. Это было бы полностью в интересах Китая, поскольку Китайские ШОС как многосторонняя платформа для поддержания безопасности и содействия экономическому развитию.

Когда Россия ввела контрсанкции в отношении Запада, лишив своих граждан европейского продовольствия, белорусский министр сельской промышленности Леонид Заяц назвал такое решение «Клондайк для Беларуси». Не воспользоваться шансом было бы просто глупо, и почти сразу же россияне обнаружили в магазинах креветки производства Республики Беларусь.

Импорт санкционного норвежского лосося белорусским перерабатывающим предприятием «Санта Бремор» подскочил в четыре раза. Россия заговорила о белорусской «контрабанде» и бросила на борьбу с ней Россельхознадзор. Но действительно ли это контрабанда, неизвестно. [4]

На самом деле проблема контрабанды санкционной продукции через страны ЕАЭС слишком преувеличена и, как ни странно, политизирована. Подавляющую часть «белорусских креветок» и «белорусских киви» в России нельзя считать нелегальной продукцией. Хотя бы потому, что тогда никто не указывал бы на ценниках страной происхождения Беларусь.

В структуре белорусского экспорта Россия занимает первое место по сельскохозяйственной продукции. И на тех местах совсем не санкционка. В 2018 году за январь – сентябрь доля России в общем объеме экспорта белорусской сельскохозяйственной продукции составила 90,4%. Это меньше уровня 2017-го на 4,4%, но и так на этом экспорте Беларусь заработала (за девять месяцев, напомним) $1,7 млрд.

Согласно данным Министерства сельского хозяйства Российской Федерации, импорт таких молокосодержащих продуктов, как сыр и сырные продукты, сухое молоко, сливочное масло и сухая молочная сыворотка, в Россию эквивалентен ввоз 4,5 млн т сырого молока в год. Главный поставщик – до 70% продукции – Беларусь. И все это продукция вполне легальная. Понятно, что, как и всякие здравомыслящие люди, белорусы решили извлечь выгоду из российских контрсанкций. Это приводит к тому, что на прилавках белорусских магазинов практически не найти отечественных яблок, а если и найти, то они будут не лучшего качества. Яблоки в Беларуси преимущественно из Польши и Нидерландов. Некоторое время назад покупателей поразил странный ценовой сегмент: сыр, импортируемый из Литвы, стал стоить дешевле, чем сыр отечественного производства. [5]

Объяснить такие моменты весьма просто: белорусские предприятия, воспользовавшись российскими контрсанкциями, стремятся захватить и удержать долю на российском рынке. Они наращивают свой экспорт в Российскую Федерацию, причем в ущерб внутреннему рынку. В результате на белорусском рынке возникает недостаток отечественной продукции, и ее приходится замещать импортом. Тем самым импортом, который в России попал под контрсанкции.

Еще одним доказательством сказанного выше является определенная переориентация шоп-туризма. Раньше белорусы ездили в Брянск и Смоленск, чтобы купить там электронику и бытовую технику, которая в России стоила дешевле, чем в Беларуси.

В конце концов, российские контрсанкции подтолкнули белорусские перерабатывающие предприятия к серьезной модернизации и освоению выпуска новых видов продукции. В прессе появлялась информация, что белорусы сами начали выпускать сыры с плесенью. Но на белорусских прилавках их, конечно не видно: экспорт, и экспорт, прежде всего в Россию.

Что же касается «неродных» для Беларуси лосося, креветок, киви и прочей экзотики, то тут снова возникают вопросы. Как норвежский лосось может вдруг оказаться белорусским. На самом деле может, и никакого противоречия здесь нет. Закупленая в Норвегии рыба перерабатывается и расфасовывается в Беларуси.

Согласно действующим правилам Таможенного союза, который действует между Россией и Беларусью с 2010-го, такой продукции предоставляется другой код ТН ВЭД и она является белорусским товаром. То есть «белорусские креветки» имеют право на существование, если их привезли в Беларусь замороженными, а тут отварили или расфасовали. К тому же есть множество товаров, по которым таких вопросов и сомнений даже не возникает, хотя имели бы. Например, «белорусские» финики из Ирана или «белорусский» арахис. Причем в последнем даже не указывается страна происхождения. [3]

Имея под боком контрсанкционного соседа Россию, да еще с таким огромным рынком, Беларусь активно этим пользуется. Поэтому белорусские предприятия либо сдают внутренний рынок в пользу внешнего, либо пользуются возможностями переработки. И это куда лучший способ заработать, чем изобретать контрабандные схемы. Хотя и без них не обходится. Сказать, что контрабанды сельхозпродукции в Россию через Беларусь нет совсем, было бы неправдой. Она есть, но обычно не попадает в отчеты по импорту-экспорту, найти ее очень трудно.

На вооружение взят старый способ, использованный и отработанный Беларусью достаточно давно на поставках нефти. В начале 2010-х годов эта схема наделала много шума, когда российская нефть экспортировалась в страны Евросоюза. Растворители и разбавители не попадали под нефтяную экспортную пошлину, Беларусь тогда должна была возвращать в российский бюджет, и под этой маркой нефть и переправлялась в ЕС. Из Беларуси, по статистике, до стран Балтии поступали «растворители и разбавители». Но в отчетности соседей по импорту никакие такие продукты не указывались. Зато была сырая нефть, которую Беларусь якобы никуда не поставляла.

Сейчас это работает в другую сторону. Россия ввела свои контрсанкции в 2014-м. В 2015 году произошел резкий рост импорта в Беларусь товаров из стран Африки – от 178 млн. Дол США в 2014-м до 587 млн. Дол США в 2017-ом. Главной причиной роста импорта стало появление товаров 07 и 08 групп кодов ТН ВЭД – овощи, фрукты и орехи. Африканские страны стали поставлять в Беларусь персики, вишню, яблоки и груши, которые до этого не экспортировали вообще или объемы поставок которых были минимальными. И это не единственная странность. Например, по данным Белстата, импорт персиков и нектаринов в Беларусь из Марокко в 2017 году составил 48,5 тыс. т на 64,5 млн. Дол США, что в девять раз превышает поставки этих фруктов из Марокко до всех других стран за такое же время. К тому же, по данным UN Сomtrade, официальных поставок из Марокко в Беларусь не было вообще. [1]

Странности возникают и в цене поставок. Те же персики и нектарины якобы из Марокко «закупались» по цене 1331 Дол США за тонну. А в Россию эта самая продукция экспортировалась по 191 Дол США за тонну.

Понятно, что никаких поставок из Марокко не было. Завышенные «марокканские» цены на персики и нектарины маскировали объем поставок из стран, попавших под контрсанкции РФ. А заниженные цены поставок в России имели целью минимизацию налоговых платежей и – как следствие – маскировка той самой санкционки.

С 2016 г. Россельхознадзор стал пристальнее отслеживать поставки плодоовощной продукции. В ответ вместо Марокко, ПАРу и Египта декларируются импортные поставки из Гвинеи, Кот-д’ивуара, Камеруна, Либерии, Сьерра-Леоне, Бенина, Буркина-Фасо, Бурунди, Экваториальной Гвинеи и даже из Сомали. Хотя до 2016 года из Экваториальной Гвинеи Беларусь не импортировала ни одной товарной позиции, а торговое сальдо с Сомали, Гвинеей-Бисау и Бенином не превышало нескольких тысяч долларов. За первые три месяца 2018-го Беларусь увезла 64,8 тыс. т томатов. Больше всего из Турции – 52,9 тыс. т. По данным Национального статистического комитета, на внутреннем рынке за те же три месяца белорусы в магазинах купили 6220,3 т помидоров. Вероятно, сколько же было продано на рынках (эти продажи белорусская статистика не считает). На экспорт за три месяца Беларусь отправила 10,2 т томатов, причем только в Россию. [3]

Еще одна распространенная контрабандная схема в условиях санкций и контрсанкций – использование преимуществ Таможенного и Евразийского экономического союзов. Делается это довольно просто.

Допустим, есть фура с санкционными польскими яблоками. Из Беларуси она едет, по документам, в Казахстан. Поскольку она идет транзитом, заворачивать ее на границе не имеют права. Однако, въехав в Россию, она через определенное время растворяется на бескрайних российских просторах и в Казахстан не доезжает. А потом так же внезапно возвращается в Беларусь, но уже пустой.

Распознав такую схему, Россия пыталась с ней бороться, введя запрет на транзит европейского продовольствия из Беларуси в страны Центральной и Западной Азии. Но бороться с этой контрабандой весьма непросто. Во-первых, неясно, когда товар попадает к ответственному покупателю, а когда – к фиктивному. Во-вторых, такой контроль противоречит соглашениям в рамках Таможенного союза и ЕАЭС: все, что растаможено в Беларуси, должно беспрепятственно проехать до Казахстана, Киргизии или Армении. В-третьих, транзит через Россию затрагивает не только «союзников»: за РФ еще много других государств, начиная от Грузии и заканчивая Китаем. Соответственно не угадаешь, что и когда «растворится» в России.

Поэтому Россельхознадзор, выявляя факты проникновения санкционной продукции, сейчас в основном «бьет по площадям». В ответ на белорусскую контрабанду он цепляется к вполне официальным белорусским поставщикам, объявляя их продукцию такой, «что не соответствует санитарным нормам». Не проходит и месяца без новости о том, что каким-то предприятиям ограничили доступ их товаров на российские рынки. И также не проходит месяца без аналогичной новости в обратном направлении: «нарушение было устранено, разрешение на поставки в Россию продукции получено». В основном это касается предприятий по переработке мяса и молока.

Барьеры на пути относительно дешевой и качественной белорусской продукции с российского продовольственного рынка более чем странные на фоне данных Россельхознадзора о том, что треть молочных продуктов на российских прилавках – это фальсификат. А по некоторым регионам и товарным позициям (сыр, твердые сыры, десерты) доля фальсифицированных товаров доходит до 60%. Доля фальсифицированной продукции среди недорогих сливочных масел и сыров достигает 90%. [5]

В Минске состоялся глобальный экспертный форум «Восточная Европа: в поисках безопасности для всех». В блоке обсуждения, посвященной российским санкциям, эксперты отметили: санкционная политика Российской Федерации может дать толчок для развития собственного производства сельскохозяйственной продукции. И Беларуси в среднесрочной перспективе к этому надо готовиться. Вопрос лишь в том, какими темпами будет развиваться сельхозпроизводство в России.

Сенат США начал работу в 2021 году, нанеся серьезный удар президенту России Владимиру Путину за принятие закона об оборонном бюджете (NDAA), который учитывает санкции, направленные на прекращение реализации стратегически важного для Кремля проекта трубопровода «Северный поток-2».

Геополитическое значение этого закона невозможно преувеличить. Он свидетельствует о практической обреченности важнейшего энергетического проекта Путина и предупреждает об опасности усиления контроля России над поставками природного газа в ЕС.

Новый закон предусматривает жесткие санкции, которые должны навсегда прекратить строительство газопровода «Северный поток-2» между Россией и Германией. Этот трубопровод, который проходит под Балтийским морем, имеет целью сделать Европу более зависимой от российской энергетики, одновременно предоставляя Москве больший прямой контроль над потоками газа.

Сегодня стоимость незавершенного трубопровода оценивается в 11,6 миллиарда долларов США, тогда как проект также мобилизовал политическую оппозицию против постоянной энергетической зависимости Европы от России. Критики долгое время указывали на отсутствие экономического обоснования для построения «Северного потока-2». Они рассматривают его как геополитическое оружие, а санкции США как попытку разоружения Кремля.

Усилия по прекращению строительства трубопровода прилагались в течение многих лет. Европейские инициативы не смогли помешать прогрессу проекта, но меры, принятые США, оказались намного эффективнее. В конце 2019 года санкции США окончательно привели к прекращению строительства газопровода.

Работа над NDAA была болезненной и запутанной из-за сложности политической системы США и внутриполитических споров. Осенью 2020 года предложенный раунд дополнительных санкций в отношении «Северного потока-2» получил большинство двухпартийной поддержки в Конгрессе и был включен в NDAA для рассмотрения в декабре. В середине декабря и Палата представителей, и Сенат дали окончательное одобрение, но президент Трамп тогда наложил вето. В связи с этим Палата представителей и Сенат были вынуждены обойти вето, набрав большинство в две трети, что было окончательно достигнуто 1 января 2021 года.

Недавно принятый закон вводит санкции с надзором со стороны Государственного департамента и Министерства финансов США. Они должны немедленно определить «судна, которые занимаются прокладкой труб на морской глубине 30 метров и более для строительства проекта «Северный поток-2», трубопровода «Турецкий поток» (еще один газопровод, который тянется от России до Турции Черным морем) или любого другого проекта, который является продолжением какой-либо из таких проектов».

Это плохие новости для Кремля, который использует свою роль главного международного поставщика энергии для геополитического влияния. В Москве также нет большого оптимизма относительно того, что новая администрации Байдена приведет к переменам к лучшему. Избранный президент США Джо Байден, который относится с недоверием к Путину и выступает против «Северного потока-2», скорее всего, введет значительные меры против России в ответ на ее беспрецедентные кибератаки. Будут также выделены миллиарды на усиление кибербезопасности США.

Литература

  1. Чиниев Д.Б. Инновационное сотрудничество России и стран ЕАЭС в условиях санкций: необходимость и возможность. В сборнике: Азия: в поисках источников развития. Ежегодник – 2020 = Asia: Looking for Sources of Development. Yearbook – 2020. сборник статей. Сер. “Азиатские исследования” Москва, 2020. С. 150-159.
  2. Тихомирова Е.С. К вопросу о международном сотрудничестве ФТС России в рамках ЕАЭС и СНГ. В сборнике: Совершенствование правовой культуры как основа становления гражданского общества современности. Сборник статей по итогам Международной научно-практической конференции. Стерлитамак, 2020. С. 85-88.
  3. Шуракова Н.Н. Внешнеэкономические аспекты новой доктрины продовольственной безопасности Российской Федерации. Научное обозрение: теория и практика. 2020. Т. 10. № 3 (71). С. 470-483.
  4. Липатова Н.Г. Таможенное сотрудничество России со странами евразийского экономического союза: направления, механизмы, перспективы. В сборнике: Таможенная служба России: приоритеты, возможности, перспективы. Сборник материалов XI Международной научно-практической конференции. под ред. В. Б. Мантусова. Москва, 2020. С. 38-45.
  5. Кусаинов Б.О. Евразийский Экономический Союз: роль России и перспективы развития. Современная наука: актуальные проблемы теории и практики. Серия: Экономика и право. 2020. № 5. С. 36-39.




Московский экономический журнал 3/2021

УДК 339.9

DOI 10.24411/2413-046Х-2021-10133 

ВЛИЯНИЕ МЕЖДУНАРОДНЫХ ЭКОНОМИЧЕСКИХ САНКЦИЙ НА РАЗВИТИЕ ЭКОНОМИКИ РФ

IMPACT OF INTERNATIONAL ECONOMIC SANCTIONS ON THE DEVELOPMENT OF THE RUSSIAN ECONOMY

Трошин Максим Сергеевич, аспирант, Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, г. Москва 

Troshin M.S., Broody026@gmail.com

Аннотация. В статье рассмотрены последствия международных экономических санкций стран ЕС и США, которые они применили против России. На основе проведенного анализа сделаны выводы относительно возможного влияния таких последствий на позицию стран-санкционеров и дальнейшего использования объявленных экономических ограничений в отношениях с Россией. В рамках реализации санкционного давления на Россию могут применяться такие меры, как наложение ареста на финансовые активы, ограничение доступа на иностранные финансовые рынки, эмбарго на поставки оружия, запрет на въезд в другие страны, ограничения технической и научного сотрудничества в определенных отраслях и секторах экономики и т.д. С внедрением целенаправленных санкций, возникновением новых видов и форм санкционного давления изменились методы и приемы их применения.

Summary. The article considers the consequences of international economic sanctions imposed by the EU and the US against Russia. Based on the analysis, conclusions are drawn regarding the possible impact of such consequences on the position of the sanctioning countries and the further use of the announced economic restrictions in relations with Russia. As part of the implementation of sanctions pressure on Russia, such measures as the seizure of financial assets, restrictions on access to foreign financial markets, an arms embargo, a ban on entry to other countries, restrictions on technical and scientific cooperation in certain industries and sectors of the economy, etc. can be applied. With the introduction of targeted sanctions and the emergence of new types and forms of sanctions pressure, the methods and techniques of their application have changed.

Ключевые слова: международные экономические ограничения, санкции, экономические потери, российская экономика.

Keywords: international economic restrictions, sanctions, economic losses, Russian economy.

Постановка проблемы. Международные отношения обладают целым рядом особенностей, которые связаны с глобализацией мирохозяйственных связей. Одним из инструментов влияния на государство для возвращения его в правовой круг международных отношений являются санкции. Санкции остаются важным, но не всегда эффективной мерой воздействия на страны, которые используют вооруженные пути нарушения норм международного права.

Экономические санкции, введенные Евросоюзом в июле 2014 года против РФ, включают эмбарго на поставки вооружений, запрет на экспорт товаров двойного назначения, запреты на вывоз грузов и оказание услуг по разведке и добыче нефти, а также ограничения в сфере движения на рынке капитала. Кроме того, существуют другие ограничительные меры, такие как инвестиционные и торговые ограничения в отношении Крыма и Севастополя, а также расширение уже существующих запретов на въезд и блокировок счетов. В свою очередь, в течение 2014 года Россия ввела запреты на импорт некоторых продуктов питания и сельскохозяйственной продукции из государств-членов ЕС, а также других западных государств. Кроме того, существуют запреты на въезд для определенных лиц из ЕС [3].

Основным направлением политических и экономических санкций является влияние стран на определенную страну, для того, что решить возникшие международные споры, которые не повлекут за собой человеческие потери. На первом этапе для российских определенных компаний, лиц и групп были введены санкции, а затем санкции распространились на основные промышленные отрасли РФ, а именно, финансовый сектор, энергетическая и оборонная отрасль.

Целью статьи является применение санкций и влияние их на российскую экономику.

Анализ последних исследований и публикаций. Вопросы сущности санкций, их видов, последствий использования экономических санкций достаточно широко исследовались в трудах ученых: Барцицкая А.Я., Батаева П.С., Иванова А.Р., Викторов М.В., Михайлов И.А., Агеева О.Ю., Сенюткина М.В.

Изложение основного материала исследования. Экономические санкции – это, средства экономически развитых стран влиять на поведение других государств, демонстрировать лидерство, а также пытаются побудить проведения в этой стране социальных или политических изменений [2].

Применение санкций от США в отношении России имеет целью достижение изменения политики российского правительства путем давления на российскую экономику. Санкции коснулись тех сфер, которые стратегически значимы для России. В рамках политического давления санкции применились для определенных лиц, которые представляли интерес России. [1]

Санкции Соединенных Штатов против России имели такие основные сферы применения:

  • Замораживание активов и запрет американским лицам совершать любые сделки и заключения договоров с конкретными российскими гражданами, среди которых некоторые российские чиновники, депутаты, бизнесмены.
  • Замораживание активов конкретных субъектов хозяйствования (в частности, финансовой и оборонной сферы) и запрет любых хозяйственных связей с ними.
  • Ограничение финансовых операций с российскими компаниями, работающими в сфере финансовых услуг, энергетическом и оборонном секторах.

Под санкции попали такие российские компании, как

  • АО «Рособоронэкспорт» – государственный экспортер оружия;
  • ПАН НК «Роснефть» – государственная нефтегазовая компания;
  • ПАО «Сбербанк» – крупнейший банк России.
  • Экспортные ограничения услуг и технологий, которые связаны с нефте производственной и перерабатывающей деятельностью в Россию. Это касается в большей степени технологий для поддержки разведки или добычи в глубоководных, оффшорных или сланцевых проектов, которые могут быть применены для добычи нефти в России.
  • Ограничение экспорта товаров двойного назначения и военного назначения из Соединенных Штатов в Россию.

Необходимо отметить, что российская экономика зависит от экспорта технологического оборудования, медицинских лекарств, наукоемких технологий, продовольственных товаров, а также комплектующих и запасных запчастей [2].

Санкции существенно повлияли на российскую экономику, в большей степени затронув цены на нефть, количество экспорта и инфляционную ситуацию в стране. В частности, Россия столкнулась со следующими основными проблемами:

  • рост бюджетного дефицита до 3,2% в 2015 году по сравнению с 0,9% в 2013 году;
  • рост масштабов бедности, который в 2015 году составил 19,2 млн. человек (13,4% от населения). Это на 3,1 млн. человек больше, чем в 2014 году;
  • наблюдалась негативная тенденция экономического роста, причем оно замедлилось до 0,74% в 2014 году, прежде чем существенно сократилось на 3,57% в 2015 год [4].

Следует отметить, что в первую очередь влияние санкций на экономику России наблюдается в сокращении притока зарубежных инвестиций, вследствие чего произошло существенное замедление темпов роста ВВП до всего 0,2% в год в течение 2014-2019 гг.

Высокий уровень инфляции (рис. 3): по сравнению с 9% в 2014 году инфляция выросла до 14,90% в 2015 году, а в 2019 г. инфляция снизилась до 3,50%.

Начиная с 2016 года экономическая ситуация в РФ в значительной степени стабилизировалась, даже несмотря на то, что санкции находятся до сих пор в действии. В основном это произошло благодаря росту мировых цен на нефть.

Нефтегазовая сфера является важным направлением экономики России, поскольку экспорт этих товаров составляет более половины общего экспорта и обеспечивает более 30% валового внутреннего продукта страны. [3]

Торговые санкции, хотя по характеру последствий, к которым могут привести, и являются достаточно уязвимыми с этических и гуманитарных позиций, в случае их адресно-ориентировочного направления могут быть инструментом целенаправленного воздействия на РФ. При этом режим торговых санкций должен планироваться с учетом необходимости сохранения условий нормального жизнеобеспечения населения и содержать определенные исключения из гуманитарных соображений для уменьшения возможных негативных последствий.

Американские экономические санкции против Российской Федерации призваны не только урегулировать украинский конфликт, но и имеют самую главную цель ослабить позиции России на мировом энергетическом рынке.

В случае дальнейшего обострения конфликта следует ожидать экономических санкций со стороны Запада в отношении финансового сектора и сектора вооружений, а также против экспорта товаров двойного назначения и так называемых ключевых технологий, особенно в энергетическом секторе. Следует проявлять осторожность при поиске способов продолжить вести бизнес, несмотря на санкции.

9 июня 2020 г. Совет Европейского Союза продлил экономические санкции против России до 31 января 2021 г. ЕС до сих пор не признает незаконную аннексию Крыма и Севастополя Российской Федерацией и продолжает осуждать это нарушение международного права [5].

США, ЕС и другие страны многостороннего санкционного режима последовательно вводят санкции против России с 2014 года, поэтому сейчас существуют жесткие ограничения для людей и компаний, которые фигурируют в санкционном списке. Однако, российские финансовые рынки демонстрируют крайне хладнокровную реакцию на эти угрозы. Постепенно у российских активов вырабатывается определенный иммунитет к санкционным мерам.

Следует отметить, что во многих случаях цели применения экономических санкций являются комплексными и необязательно являются наказанием за нарушение.

Таким образом, выявленные проблемы социально-экономического положения государства с введенными санкциями, показали, что общество и экономика в настоящее время формируются в условиях управления государством. «Внедрение» единых универсальных ценностей происходит таким образом, что у общества возникают не только опасения за свои исторические, национальные, культурные и религиозные традиции. Кроме того, нужно предпринимать меры, контролируя использование денежных средств, выделенных на развитие экономики и общества.

Выводы из проведенного исследования. Продление режима санкций означает почти автоматическое повышение коэффициента их эффективности. Такой процесс будет отражаться на фоне диверсификации европейского экспорта и ослабления экономических связей с Россией, а это, в свою очередь, будет стимулировать переориентацию российской экономики в «восточном (азиатском) направлении, что не будет отвечать долгосрочным интересам ЕС и США).

Страны Запада с самого начала рассматривали санкции против России, как только «сигнальные» и частично (и то только последнее время) – «сдерживающие». В связи с этим, во внешнеполитических отношениях со странами Запада не следует настаивать на немедленном углублении экономических санкций против России поскольку они негативно влияют также на западную экономику, а также могут привести к асимметричному ответу со стороны России, прежде всего, во внеэкономических отношениях.

Учитывая это, можно сделать прогноз относительно того, что постепенно экономические связи с Россией будут слабеть, в результате чего санкции станут менее болезненными для ЕС и более жесткими. Кроме того, новые маркетинговые и логистические решения значительно осложнят возврат к старым связям с российским партнерами после того, как санкции будут отменены.

Список литературы

  1. Барцицкая А.Я. Влияние экономических санкций на экономику России // В сборнике: Мечниковские чтения – 2020. материалы Всероссийской научно-практической студенческой конференции с международным участием. Санкт-Петербург, 2020. С. 141-142.
  2. Батаева П.С. Типология экономических санкций // В сборнике: Глобальная экономика в XXI веке: роль биотехнологий и цифровых технологий. Сборник научных статей по итогам работы третьего круглого стола с международным участием. 2020. С. 164-165.
  3. Иванова А.Р., Викторов М.В. Экономические санкции как инструмент деглобализации мирового финансового рынка // В сборнике: Современные тренды в мировой экономике и мировых финансах. Под ред. Е.А. Звоновой, Н.В. Сергеевой. Москва, 2020. С. 259-264.
  4. Михайлов И.А., Агеева О.Ю. Экономические санкции как инструмент развития экономики России // В сборнике: Молодежный вектор развития аграрной науки. Материалы 71-й студенческой научной конференции. Воронежский государственный аграрный университет имени императора Петра I. 2020. С. 328-332.
  5. Сенюткина М.В. Оценка эффективности западных санкций в социально-экономической и политической сферах РФ // В сборнике: Молодежь и наука XXI века. политика и право в современном мире. Материалы III Региональной научно-практической конференции. Красноярский государственный педагогический университет им. В.П. Астафьева. 2020. С. 33-36.
  6. Федеральная служба государственной статистики РФ. URL: https://rosstat.gov.ru/




Московский экономический журнал 2/2021

УДК 331.08

DOI 10.24411/2413-046Х-2021-10121

ПОДХОДЫ К РЕАЛИЗАЦИИ СИСТЕМЫ KPI ДЛЯ ПЕРСОНАЛА
ОРГАНИЗАЦИИ В УСЛОВИЯХ ЦИФРОВОЙ ТРАНСФОРМАЦИИ
ЭКОНОМИКИ

APPROACHES TO THE IMPLEMENTATION OF THE KPI SYSTEM FOR THE PERSONNEL OF THE ORGANIZATION IN THE CONTEXT OF THE DIGITAL TRANSFORMATION OF THE ECONOMY 

Лавриненко Елена Николаевна, преподаватель ФГАО ВО «Южный федеральный университет» 

Lavrinenko Elena Nikolaevna, Lecturer at FSAO HE «Southern Federal University»

Багута Николай Александрович, старший преподаватель, Новочеркасский инженерно-мелиоративный институт им. А. К. Кортунова – филиал ФГБОУ ВО «Донской государственный аграрный университет»

Baguta Nikolay Alexandrovich, Senior Lecturer at Novocherkassk Engineering and Land Reclamation Institute named after A. K. Kortunova – a branch of the FGEO HE «Don State Agrarian University»

Аннотация. В статье рассматривается влияние процессов цифровизации на систему управления фирмой, в частности, осуществлён сравнительный анализ традиционного и цифрового способов отбора кадров, выявлены преимущества цифровых методов, обоснован расчётный инструментарий формирования заработной планы сотрудников с учётом подходов KPI-менеджмента, уточнены конкурентные преимущества, получаемые фирмой вследствие реализации проекта цифровой трансформации корпоративной системы управления.

Summary. The article examines the impact of digitalization processes on the management system of a company, in particular, a comparative analysis of the traditional and digital methods of personnel selection is carried out, the advantages of digital methods are revealed, the calculation tools for the formation of employee salaries are substantiated, taking into account the approaches of KPI-management, the competitive advantages obtained by the firm as a result of the implementation of a project for digital transformation of the corporate management system.

Ключевые слова: персонал, фирма, цифровизация, экономика, управление, человеческий капитал.

Key words: personnel, firm, digitalization, economics, management, human capital.

Введение

На современном этапе цифровизация представляет собой необратимый процесс, затрагивающий самые разные аспекты жизни, в том числе – экономику. В условиях цифровизации происходит перманентная трансформация хозяйственных связей, отношений покупателей и продавцов, потребителей и производителей товаров и услуг, что закономерно обостряет конкурентную борьбу на микро-, мезо-, макроэкономическом уровнях. В связи с этим, резко возростает значимость системы управления. По мнению А. Ю. Рожковой, «одним из вызовов цифровой экономики является создание новой адаптированной к современным реалиям системы управления персоналом» [9]. В контексте сказанного, не вызывает сомнений актуальность и своевременность исследований, направленных на совершенствование корпоративной практики управления персоналом с учётом новых возможностей, предоставляемых цифровизацией экономики.

Методы

В процессе исследования использовались методы научной абстракции, анализа, а также эконометрический инструментарий [10], позволивший обеспечить высокий уровень достоверности итоговых результатов и выводов исследования.

Результаты и обсуждение

В документах стратегического планирования РФ [8] отражены основные цели и задачи цифровизации, в том числе в сфере работы с персоналом. Несмотря на то, что указанные нормативно-правовые акты ориентированы, в основном, на государственный сектор, элементы разрабатываемого цифрового инструментария, механизмов, подходов и практик могут оказаться востребованным хозяйствующими субъектами при реализации собственных стратегий цифрового развития. Некоторые исследователи [1, 11, 12] указывают на то, что подобная синергия способствует развитию человеческого капитала, взаимодополняя и усиливая позитивные тенденции, формируемые государственным и частным секторами экономики. На проявляющуюся в последние годы тенденцию расширения вовлечённости граждан в цифровую трансформацию социально-экономических систем указывают Анопченко Т. Ю., Воронина Н. Ф. [2].

Как отмечают Я. Я. Кайль, Р. М. Ламзин, «электронно-цифровые технологии позволяют в ускоренном режиме обрабатывать сведения об отдельных лицах, способных пополнить персонал организации с поддержанием освоения вновь принятых сотрудников в специфических условиях выполнения определенных трудовых операций и должностных функций» [5].

Сравнительный анализ традиционного и цифрового способов отбора кадров представлен в таблице 1.

Как показывает анализ данных таблицы 1, цифровой формат рекрутинга, осуществляемый кадровой службой хозяйствующего субъекта, позволяет обеспечить более точную идентификацию профессиональных качеств работника, выявление психоэмоциональных особенностей его личности, на основе чего могут быть сформированы рекомендации, связанные с его быстрейшей адаптацией на рабочем месте, а также наиболее эффективное раскрытие потенциала. Всё это, в конечном итоге, способствует повышению эффективности экономической деятельности хозяйствующего субъекта.

Наблюдаемая в настоящее время трансформация мотивационных установок персонала в контексте цифровизации социально-экономических процессов, детерминирует необходимость реализации передовых форматов поощрения сотрудников, позволяющих применять корпоративную систему мотивации как одного из основных механизмов повышения эффективности использования трудовых и финансовых ресурсов хозяйствующего субъекта. Как показывает практика, на современном этапе более 87 % иностранных фирм используют методы, базирующиеся на мотивационном комплексе «KeyPerformanceIndicators (KPI)», каковой, по мнению ряда авторов [1, 3, 7], считается одним из наиболее полных, т. е. позволяющем учесть специфические факторы бизнеса компании. Мотивационный комплекс KPI предполагает формирование корпоративной системы оплаты труда сотрудников, основывающейся на формализации показателей оценки качества работы, в свою очередь увязанных с требованиями стратегии развития хозяйствующего субъекта в кратко-, средне- и долгосрочной перспективе. Подобный подход позволяет индивидуализировать критерии оценки каждого сотрудника, структурного подразделения и сформировать наиболее действенные инструменты мотивации, позволяющие направить деятельность сотрудников на достижение установленных менеджментом приоритетных задач развития фирмы, способствует привлечению в организацию высококвалифицированных кадров и профессиональному развитию персонала предприятия. Как показал анализ деятельности зарубежных компаний, внедрение системы KPI позволило им на 30 % повысить производительность труда своих сотрудников [4].

На основании вышеизложенного, мы можем предложить расчётную формулу оплаты труда, учитывающую подходы KPI-менеджмента:

ОТ = БО * (А12n)

где: ОТ – оплата труда сотрудника,

А1, А2, Аn – поправочные коэффициенты, устанавливаемые в зависимости от степени достижения установленных задач развития фирмы.

В целях эффективного управления персоналом, представляется целесообразным осуществить дифференциацию показателей развития во времени. Наиболее эффективным, по нашему мнению, является ежеквартальный пересмотр. Использование предлагаемого расчётного инструментария определения оплаты труда персонала позволяет сформировать эффективную корпоративную систему мотивации, увязанную с промежуточными и итоговыми показателями развития, зафиксированными в документах стратегического планирования. Подобный подход целесообразно распространить на структурные подразделения, предоставив их руководителям полномочия в части назначения индивидуальных коэффициентов, отражающих достижение KRI сотрудников организации.

Заключение

Подводя итог сказанному, сформулируем следующие основные выводы:

  1. Современные цифровые технологии позволяют значительно повысить эффективность работы кадровой службы хозяйствующего субъекта за счёт: уменьшения влияния так называемого «человеческого фактора» (ошибки в расчётах и т. п.); увеличения скорости обработки данных; стандартизация и формализация части рутинных операций, связанных с обработкой резюме, анкет и т. п. по формальным критериям; ускорения обмена информацией между пользователями, снижение искажений при её передаче.
  2. Цифровизация работы с персоналом хозяйствующего субъекта может быть самостоятельными проектом и, одновременно, частью более широкого замысла, связанного с внедрением цифровых технологий в максимально возможное количество рабочих процессов организации, что позволит значительно усилить позитивное действие упомянутых выше факторов, а также сократить издержки, связанные с реализацией управленческих функций. В результате хозяйствующий субъект укрепляет свою конкурентоспособность и, вследствие этого, инвестиционную привлекательность [6], что позитивно сказывается на его капитализации.

Список использованных источников

  1. Абраменко М. П. Цифровизация региональной экономики как фактор развития человеческого капитала (на материалах Ростовской области) / Абраменко М. П., Ревунов Р. В., Щербина М. М. // Региональные проблемы преобразования экономики. 2019. №8(106). С. 144-150.
  2. Анопченко Т. Ю. Реализация человеческого потенциала в современных условиях как фактор вовлеченности населения в цифровую экономику России / Анопченко Т. Ю., Воронина Н. Ф. // Sochi Journal of Economy. 2020. Т. 14. №1. С. 23-32.
  3. Анопченко Т. Ю. Интеграция науки, образования и бизнеса для преодоления кадрового дефицита цифровой экономики / Анопченко Т. Ю., Мурзин А. Д., Темирканова А. В. // В сборнике: Менеджмент XXI века: образование в эпоху цифровой экономики. Сборник научных статей по материалам XVII Международной научно-практической конференции. 2019. С. 302-306.
  4. Басаранович, Е. А. Анализ мотивации и стимулирования персонала на примере компаний «Google» и «Yandex» / Е. А. Басаранович // Евразийский союз ученых. – 2015. – С. 167 – 169.
  5. Кайль Я. Я. Инновационные методы отбора и подбора персонала в условиях цифровизации / Кайль Я. Я., Ламзин Р. М. // сборнике: Управление политикой АПК в условиях инновационно-инвестиционного и циклического развития: теория, практика, проблемы. Сборник статей по итогам Всероссийского конкурса исследовательских работ преподавателей, студентов, аспирантов и докторантов. 2020. С. 174-177.
  6. Москаленко А. П. Инвестиционное проектирование: основы теории и практики / Москаленко А. П., Москаленко С. А., Ревунов Р. В., Вильдяева Н. И. // Санкт-Петербург, 2018. (1-е, Новое)
  7. Панов, М. М. Оценка деятельности и система управления компанией на основе KPI. – М.: Инфра-М, 2013. – 255 с.
  8. Паспорт федерального проекта «Кадры для цифровой экономики» (утв. президиумом Правительственной комиссии по цифровому развитию, использованию информационных технологий для улучшения качества жизни и условий ведения предпринимательской деятельности, Протокол от 28 мая 2019 г. №9)
  9. Рожкова А. Ю. Вектор трансформации управления персоналом организации в условиях цифровизации экономики / Рожкова А. Ю. // Академический вестник ростовского филиала Российской таможенной академии №2(39), 2020.
  10. Таранова И. В. Особенности применения экономико-математических и эконометрических методов в экономических исследованиях/Управление экономическими системами: электронный научный журнал. № 12 (36). С. 59.
  11. Promotion of educational services in social networks / Pryadko I. A., Paytaeva K. T., Revunov R. V., Zelenova G. V., Evetskaya S. V. // Advances in Intelligent Systems and Computing (см. в книгах). 2019. Т. 726. С. 931-942.
  12. Human capital in the system of urban territory sustainable development management / Lazareva E., Anopchenko T., Murzin A. // Springer Geography (см. в книгах). 2020. №б/н. С. 269-277.




Московский экономический журнал 2/2021

УДК: 332.1

DOI 10.24411/2413-046Х-2021-10116

ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ ЮЖНО-РОССИЙСКОГО МАКРОРЕГИОНА НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ

THE MAIN TRENDS IN THE ECONOMIC DEVELOPMENT OF THE SOUTHERN RUSSIAN MACROREGION AT THE PRESENT STAGE

Решетняков Дмитрий Александрович, соискатель ФГАОУ ВО «Южный федеральный университет»

Reshetnyakov Dmitry Alexandrovich, applicant for FSAEI HE «Southern Federal University»

Аннотация. В статье рассматриваются структура добавленной стоимости по видам экономической деятельности субъектов РФ Юга России за период 2016-2018 гг., определяется её динамика, конкретизируются основные тенденции экономического развития. Результаты исследования могут использоваться органами государственной власти и управления, деловым сообществом при разработке инвестиционных проектов.

Summary. The article examines the structure of value added by types of economic activity of the constituent entities of the Russian Federation in the South of Russia for the period 2016-2018, determines its dynamics, specifies the main trends of economic development. The research results can be used by public authorities and administrations, the business community in the development of investment projects.

Ключевые слова: Юг России, регион, экономика, развитие, тенденции, динамика, бюджет.

Key words: South of Russia, region, economy, development, trends, dynamics, budget.

Введение

Необходимость скорейшего преодоления негативных последствий пандемии коронавирусной инфекции актуализирует научный поиск факторов, способных стать драйверами социально-экономического восстановления. В свою очередь, подобный анализ предполагает выявление основных макроэкономических тенденций в региональном разрезе, так как разнообразие природно-климатических, культурных, социальных, экономических, политических, этнических условий Российской Федерации требует учёта территориальной специфики, что позволяет значительно повысить эффективность разрабатываемых управленческих решений как органов государственного управления, так и бизнеса. Указанные обстоятельства в полной мере подтверждают актуальность и своевременность исследования основных тенденций экономического развития южно-российского макрорегиона.

Методы

В процессе научного исследования нами использовались следующие методы познания: эмпирические (наблюдение, изменение, сравнение), теоретические (абстрагирование, анализ, синтез), а также прикладные эконометрические инструменты с учётом специфики их применения в экономических исследованиях [8]. Реализация вышеизложенных методов в настоящем исследовании позволила обеспечить необходимую репрезентативность и достоверность его выводов и результатов.

Результаты

В настоящее время территориально и социально-экономически взаимосвязанный южно-российский макрорегион административно разделён на два федеральных округа: Южный и Северо-Кавказский. Согласно авторской точке зрения, в контексте тематики статьи целесообразно рассматривать Юг России как единый макрорегион, чья экономическая связанность обусловлена действием глубинных исторических, культурных, а также географических и природно-климатических факторов. 

Совокупная численность населения южно-российского макрорегиона за период 216-2019 гг. возросла более чем на 2,1 млн чел и в настоящее время составляет около 26,3 млн человек [5]. Совокупный валовой региональный продукт также демонстрирует положительную динамику [5]. Как подчёркивают Ю. В. Иода, О. В. Шурупов «именно анализ структуры ВРП позволяет определить отраслевую специфику, приоритетные и перспективные направления экономической деятельности субъекта РФ» [3]. Согласно научной позиции В. В. Гамукина, «Адаптивная способность отдельной региональной экономики к демпфированию внешних и внутренних рисков зависит от особенностей ее структуры» [1]. Структура добавленной стоимости по видам экономической деятельности субъектов РФ Юга России за период 2016-2018 гг, а также динамика добавленной стоимости представлены в таблицах 1-3 [5].

Примечание: А Сельское, лесное хозяйство, охота, рыболовство и рыбоводство; B Добыча полезных ископаемых; C Обрабатывающие производства; D Обеспечение электрической энергией, газом и паром, кондиционирование воздуха; E Водоснабжение, водоотведение, организация сбора и утилизация отходов, деятельность по ликвидации загрязнений; F Строительство; G Торговля оптовая и розничная, ремонт автотранспортных средств и мотоциклов; H Транспортировка и хранение; I Деятельность гостиниц и предприятий общественного питания; J Деятельность в области информации и связи; K Деятельность финансовая и страховая; L Деятельность по операциям с недвижимым имуществом; M Деятельность профессиональная, научная и техническая; N Деятельность административная и сопутствующие дополнительные услуги; O Государственное управление и обеспечение военной безопасности, социальное обеспечение; P Образование; Q Деятельность в области здравоохранения и социальных услуг; R Деятельность в области культуры, спорта, организации досуга и развлечений; S Предоставление прочих видов услуг.

Анализ информации, представленной в таблицах 1-3 показывает, что в таких регионах Юга России, как Волгоградская, Ростовская области, в структуре добавленной стоимости ведущее место занимаются виды экономической деятельности, связанные с промышленным производством, генерацией энергоресурсов (при наличии больших долей отраслей, связанных с сельским хозяйством). В Краснодарском и Ставропольском краях, республиках Дагестан, Ингушетия, Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия, Крым и других субъектах высок удельный вклад в создаваемую добавленную стоимость торговли, туристско-рекреационной сферы, строительства, агропромышленного комплекса. Исследование динамики добавленной стоимости по видам экономической деятельности субъектов РФ в 2016-2018 г. показывает относительную стабильность структуры. В тоже время, необходимо отметить тенденцию постепенного укрупнения долей видов экономической деятельности, связанных с инновационными отраслями экономики, созданием новых интеллектуальных продуктов, развитием человеческого капитала. В наибольшей степени подобная тенденция проявляется в ареалах крупных университетских центров Юга России, в частности: Ростова-на-Дону, Краснодара, Ставрополя. Указанные процессы необходимо отнести к числу позитивно влияющих на инвестиционную привлекательность макрорегиона, повышение его конкурентоспобности за счёт улучшения качества человеческого капитала  [4, 6, 7, 9].

Заключение

В завершение необходимо сформулировать следующее:

  1. На современном этапе Юг России представляет собой сложный, полиэтнический, экономически несбалансированный макрорегион, отличающийся широким разнообразием социальных, хозяйственных, культурных взаимосвязей. Указанные факторы, в сочетании с природно-климатическими, пространственно-географическими условиями, детерминируют специфику Юга России и, одновременно с этим, представляют собой дополнительные конкурентные преимущества, эффективная реализация которых придаёт позитивный импульс социально-экономическому развитию.
  2. Среди основных тенденций экономического развития Юга России необходимо выделить следующие:
  • увеличение численности населения южно-российского макрорегиона. Благоприятные природно-климатические условия привлекают граждан из других, главным образом северных, уральских, сибирских регионов РФ, переезжающих на постоянное место жительства на Юг России (в основном в Краснодарский и Ставропольский края, Ростовскую область).
  • преобладание традиционных отраслей в структуре создания валового регионального продукта. Как показывает анализ статистических данных, виды экономической деятельности, связанные с промышленным производством, возделыванием сельскохозяйственных культур и переработкой занимают наибольшую долю в составе совокупного внутреннего продукта макрорегиона. Также необходимо отметить значительный удельный вес в экономике транспортного-логистического комплекса, развитие которого обусловлено не только потребностями экономики Юга России но и необходимостью обеспечивать внешнеторговый оборот РФ на южном направлении.
  • динамичное развитие новых отраслей экономики. В крупных городах южно-российского макрорегиона, особенно в Ростовской-на-Дону агломерации (являющейся крупнейшей на Юге России), развиваются новые отрасли экономики, основанные на цифровых технологиях, экспорте интеллектуальных услуг, инноваций, знаний. Ведущие университеты Юга России постепенно формируют инновационные экосистемы, в состав которых входят, в основном, разработчики IT-систем, программного обеспечения, промышленные и графические дизайнеры, проектировщики и т. п. Несмотря на незначительный удельный вес в совокупной добавленной стоимости, генерируемой южно-российским макрорегионом, темп роста новых отраслей значительно превосходит традиционные. Сохранение подобной тенденции в среднесрочной перспективе способствует диверсификации экономики Юга России и усилению действия факторов устойчивого развития [2].
  1. Дополнительный импульс позитивным социально-экономическим процессам в южно-российском регионе может придать реализация комплекса организационно-экономических и административно-правовых мер, направленных на внедрение в хозяйственную практику стандартов устойчивого развития, в частности: стимулирование ресурсоэффективности посредством формирования системы преференций для хозяйствующих субъектов, реализующих передовые практики в данной сфере; создание благоприятных условий для развития человеческого капитала.

Список использованных источников

  1. Гамукин В. В. Управление структурой валового регионального продукта в субъектах Южного федерального округа / Гамукин В.В. // Управленческие науки. 2018. Т. 8. №2. С. 18-29.
  2. Горбанёва О. И. Приложение динамической модели согласования общих и частных интересов устойчивого развития на региональном уровне / Горбанева О. И., Мурзин А. Д., Анопченко Т. Ю. // Кибернетика и программирование. 2020. №1. С. 18-28.
  3. Иода О. В. оценка стратегий развития региональной экономики на основе моделирования ВРП / Иода Ю. В., Шурупов О. В. // Социально-экономические явления и процессы. 2016. Т. 11. №11. С. 24-30.
  4. Москлаенко А. П. Инвестиционное проектирование: основы теории и практики / Москаленко А. П., Москаленко С. А., Ревунов Р. В., Вильдяева Н. И. // Санкт-Петербург, 2018. (1-е, Новое)
  5. Официальный сайт Росстата URL: http://gks.ru/ (дата обращения 7 декабря 2020 г.)
  6. Расулова Х. А. Оптимизация структуры региональной экономики как фактор устойчивого экономического развития региона / Расулова Х. А. // Вестник Таджикского государственного университета права, бизнеса и политики. Серия общественных наук. 2019. №1 (78). С. 61-70.
  7. Ревунов Р. В. Повышение эффективности экономического комплекса Юга России / Ревунов Р. В., Дальченко Е. А. // Императивы, векторы, организационно-экономические решения / Саарбрюкен, 2016.
  8. Таранова И. В. Особенности применения экономико-математических и эконометрических методов в экономических исследованиях/Управление экономическими системами: электронный научный журнал. 2011. №12 (36). С. 59.
  9. Pryadko I. A. Promotion of educational services in social networks / Pryadko I. A., Paytaeva K. T., Revunov R. V., Zelenova G. V., Evetskaya S.V. // Advances in Intelligent Systems and Computing. 2019. Т. 726. С. 931-942.




Московский экономический журнал 2/2021

УДК 339.9(470+510)

DOI 10.24411/2413-046Х-2021-10111

Особенности позиционирования России и Китая в секторах промышленной кооперации 

Features of the positioning of Russia and China in the sectors of industrial cooperation 

Чжан Дали, соискатель, Институт международных отношений, Казанский федеральный университет, г. Казань

Кашбразиев Ринас Васимович, доктор экономических наук, профессор, Институт международных отношений, Казанский федеральный университет, г. Казань 

Чжан Сюе, Институт управления, экономики и финансов, Казанский федеральный университет, г. Казань

Лю Цзя, Институт международных  отношений, Казанский федеральный университет, г. Казань 

Zhang Dali, zhangdali@yandex.ru

Kashbrasiev R.V., rkashbra@gmail.com

Zhang Xue, syue.chzhan@bk.ru

Liu Jia, wwitty@yandex.ru 

Аннотация. Вопрос промышленного сотрудничества является одним из самых актуальных с учетом необходимости обеспечения роста экономики России и Китая и находится в центре жарких обсуждений как в среде политиков, чиновников и бизнеса, так и в сообществе ученых и экспертов. В этой статье представлены материалы для дискуссии по широкому кругу вопросов промышленной кооперации России и Китая. Основные положения, раскрываемые в работе, затрагивают вопросы относительно способности промышленности стать ключевым элементом стратегии экономического развития этих стран, определения приоритетных отраслей сотрудничества, перспектив дальнейшей инновационно-технологической модернизации за счет промышленной кооперации, а также путей углубления глобальных связей в сфере производства и реализации продукции. Результатом исследования стало выделение отраслей международной промышленной специализации стран. Совпадение или взаимодополнение этих отраслей должно стать основой формирования четкого стратегического видения двухсторонней кооперации в промышленном секторе, достижения согласия между странами относительно институциональных и финансовых механизмов осуществления международной промышленной кооперации.

Summary. The issue of industrial cooperation is one of the most urgent given the need to ensure the growth of the economies of Russia and China and is at the center of heated discussions both among politicians, officials and businesses, and in the community of scientists and experts. This article presents materials for discussion on a wide range of issues of industrial cooperation between Russia and China. The main points disclosed in the work touch upon the issues of the ability of the industrial cooperation to become a key element of the economic development strategy of these countries, the identification of priority sectors for cooperation, the prospects for further innovative and technological modernization through industrial cooperation, as well as ways to deepen global ties in the production and sale of products. The result of the study was the selection of sectors of international industrial specialization of these countries. The coincidence or complementarity of these industries should become the basis for the formation of a clear strategic vision of bilateral cooperation in the industrial sector, reaching agreement between countries on the institutional and financial mechanisms for the implementation of international industrial cooperation.

Ключевые слова: промышленная кооперация, сотрудничество, Россия, Китай, ВВП.

Keywords: industrial cooperation, cooperation, Russia, China, GDP. 

Введение

Китай и Россия стремятся к улучшению своей позиции на международной арене и продвижению своего влияния как на глобальном, так и на региональном уровне (в Центральной Азии и Азиатско-Тихоокеанском регионе).

Данные страны продвигают идею мира во всем мире, в котором доминирует ограниченное число великих держав, многополярного мирового порядка, где действия великих держав определяются их национальными интересами и поддержанием их суверенитета. Государства также подчеркивают роль ООН, международного права, невмешательства во внутренние дела других стран и право наций искать свой собственный путь к развитию.

Геополитические интересы Китая и России совпадают, что позволяет развивать взаимовыгодное сотрудничество во многих областях международных отношений. Так, например, партнерство с Китаем дает России возможность проводить многовекторную внешнюю политику. Что касается Китая, он пользуется поддержкой России в деле развития взаимовыгодного торгового, промышленного и научно-технического сотрудничества в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Страны проводят независимую экономическую политику, но, вместе с тем, торговля оружием и передача технологий являются жизненно важными элементами для экономического развития обеих стран, а также активно развивается сотрудничество в области энергетики.

Методология проведения исследования

Методологической основой исследования выступают системный, исторический и сравнительный подходы.

Теоретической основой исследования являются труды российских и китайских ученых в области мировой экономики и международной торговли. В многочисленных исследованиях анализируется новое сближение России и Китая, а также осуществляется прогноз относительно дальнейшего развития отношений между этими странами.

Исследователи Ч. Чи и Т.Н. Юдина, рассуждая по вопросу производственного сотрудничества России и Китая, обосновали принятие следующих мер, включающие в себя: содействие укреплению связей транспортных инфраструктур, устранение преград для эффективной торговли и инвестиций, создание общих промышленных парков, развитие гуманитарных обменов и контактов двух народов, создание более благоприятных условий для малых и средних предприятий [10].

В трудах автора В.А. Матвеева были проанализированы современные особенности в развитии сотрудничества в сферах промышленности, транспорта и энергетики России и Китая в формате ШОС [7].

В свою очередь, М.А. Винокуров в своей статье осуществил анализ производственного сотрудничества России и Китая на современном этапе. Автор предлагает рассмотреть взаимодействие двух стран в вопросе освоения следующих территорий: Арктического шельфа и Северного морского пути. Также он подчеркивает необходимость альянса в противодействии нападкам Европы и США [2].

Как отмечает Цзуняо В., в последние годы активно развивается китайско-российское инвестиционное сотрудничество, поскольку Китай трудится над привлечением инвестиций и талантов, обращая особое внимание на развитие высокотехнологичных отраслей. Быстрое развитие этих отраслей и большой спрос в данной сфере дает обеим странам большие возможности для сотрудничества, особенно в таких отраслях как атомная энергетика, авиационно-космическая промышленность, военная промышленность, электромеханическая промышленность [9].

Обобщая сказанное указанными выше исследователями, можно прийти к выводу, что российско-китайское сотрудничество успешно развивается в сферах промышленности, транспорта и энергетики, а с дальнейшим развитием промышленности новой точкой роста экономического взаимодействия может стать кооперация в высокотехнологических отраслях.

Для предметного анализа в данной статье рассмотрены следующие показатели России и Китая: уровень ВВП [8], Индекс ведения бизнеса 2020 [5], рейтинг крупнейших мировых экспортеров оружия за 2020 г. [11].

Ход исследования

Основу стратегического партнерства России и Китая составляет «Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве» [4] от 2001 года, в соответствии с которым предусматривается ненападение и отсутствие территориальных претензий между сторонами, запрещая Китаю и России действовать таким образом или заключать соглашение с третьей стороной, которое нанесло бы ущерб суверенитету, безопасности и территориальной целостности другой подписавшей стороны. Также договор устанавливает ряд областей сотрудничества, таких как торговля, вооружение, наука, энергетика, ядерная энергия и космос, а также сотрудничество в борьбе с терроризмом, сепаратизмом, экстремизмом, организованной преступностью и наркотиками. На практике китайско-российское сотрудничество сосредоточено вокруг энергетики, вооружений, общей границы, Совета Безопасности ООН и развития Дальнего Востока России. В области энергетики существует заинтересованность в диверсификации энергетических отношений и увеличении экспорта в Китай.

Стоит отметить, что и Китай, и Россия заинтересованы в стабильной границе и обеспечении безопасности на Дальнем Востоке России. Данный регион имеет низкую плотность населения и экономически слаборазвит, тогда как на китайской стороне границы ситуация прямо противоположная.

В Китае с начала 1990-х годов наблюдается сильное экономическое развитие. Средний рост ВВП России в 2000–2008 годах до кризиса составлял 7 процентов. С 2014 года российская экономика находится в состоянии стагнации [8].

В 2017 году Китай обогнал Соединенные Штаты Америки как крупнейшую экономику в мире с долей в 16,31% мировой экономики, а американская – 16,01%. В 2019 году аналогичные доли составляли 17,39% для Китая и 15,93% для США.

Россия начала расти в 2000-х годах после рыночных реформ 1990-х годов, когда высокие цены на нефть позволили правительству проводить последовательную фискальную политику и наращивать резервы. В 2019 году доля России в мировой экономике составила 3,07%, однако мы не ожидаем существенного роста этой доли в дальнейшем.

Несмотря на достижения Китая и тот факт, что в настоящее время он является страной со средним уровнем дохода, его ВВП на душу населения по-прежнему ниже, чем в России (которая является страной с высоким уровнем доходов с 2012 года) [8]. В 2019 году уровень доходов в России составлял 11585 долларов США, в то время как китайские доходы составляли 10262 долларов США. Однако ожидается, что ВВП на душу населения в Китае будет расти быстрее, чем в России, и этот разрыв будет сокращаться в будущем.

Мы полагаем, что замедление темпов роста в Китае связано с замедлением роста инвестиций, основным драйвером роста, и ухудшением внешнего баланса. Кроме того, структура экономики Китая меняется – от производственной экономики к экономике, основанной на услугах. Китай пытается продвигать потребление как более важный фактор развития. Однако система адаптирована к старой модели роста с высоким коэффициентом сбережений и инвестициями государственного сектора в качестве ключевого фактора, поэтому требуется время, чтобы преобразовать ее в систему, ориентированную на потребление. В России же замедление роста обусловлено системными факторами.

Китай богат природными ресурсами, но его экономический рост основан на торговле и экспорте товаров, производимых дешевой рабочей силой. Это резко контрастирует с российской экономикой, основанной на добыче нефти и других ресурсов [1].

Кроме того, Китай смог привлечь прямые иностранные инвестиции, где многие иностранные фирмы имеют производство в Китае. С начала реформ Китай проводил политику открытых дверей и теперь является одной из самых открытых экономик в мире. Это также способствовало передаче технологий из развитого мира. В отличие от многих стран Юго-Восточной Азии Китаю удалось договориться с транснациональными корпорациями и партнерами по совместным предприятиям о передаче научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (НИОКР) в Китай.

Индекс ведения бизнеса 2020 помогает оценить абсолютный уровень нормативной эффективности с течением времени [5]. Данный показатель отражает разрыв каждой экономики с лучшими нормативными показателями, наблюдаемыми по каждому из показателей во всех экономиках. Оценка простоты ведения бизнеса в экономике отражается по шкале от 0 до 100, где 0 означает самый низкий показатель, а 100 – лучший результат.

В индексе ведения бизнеса 2020, который отражает деловой климат для малых и средних компаний, Россия заняла 28 место, а Китай 31 место в 2020 году (Таблица 1) [5].

Исходя из данных таблицы, можно выявить, что Россия опережает Китай по показателям «получение кредита» и «уплата налогов», а отстает по параметрам «защита миноритарных инвесторов» и «международная торговля».

Китай является мировым лидером в торговле, и его ориентированный на торговлю подход к развитию за последние три десятилетия оправдал себя. В 2020 г. Китай занял 1 место в мире по экспорту и 2 по импорту, а Россия – 14 и 21 соответственно. В свою очередь, вступление в ВТО дало огромный импульс интеграции Китая в мировую экономику, которая, в свою очередь, оказалась двигателем роста внутренней экономики. Либерализация внешней торговли стала основой процесса реформ [3].

Россия – одна из самых богатых энергоресурсами стран мира, в то время как Китай является крупнейшим потребителем энергии в мире и нуждается в импорте, чтобы покрыть свой значительно увеличивающийся спрос на энергию в ближайшие 20 лет. В течение 2000-х годов производство энергии в России резко выросло в результате возросшего зарубежного спроса на ископаемое топливо и высоких цен на нефть в течение этого периода, что позволило ей активизировать разработку существующих месторождений и расширить свою транспортную инфраструктуру [10]. Россия экспортировала около трети произведенной энергии в 2000 году и почти половину от общего объема к 2010 году. В энергетике Китая преобладает уголь, а также биоэнергия и нефть. Ожидается, что в следующие 20 лет Китай удвоит потребление энергии, а нефть, газ и атомная энергия будут играть более значительную роль в структуре энергопотребления.

В декабре 2009 года был открыт первый нефтепровод на восток Восточная Сибирь – Тихий океан (ВСТО), основной маршрут экспорта российской нефти из Восточной Сибири в Азию. В феврале 2009 года Россия и Китай подписали соглашение, согласно которому один из трубопроводов ВСТО должен идти в Китай и транспортировать 15 миллионов тонн нефти в год в течение 20 лет.

В 2019 году был построен газопровод «Сила Сибири». В 2021 г. планируется поставить в Китай до 10 миллиардов кубометров газа в год, а в 2022 г. – уже до 15 миллиардов, на данный момент идет обсуждение увеличения поставок до 44 миллиардов.

Помимо сотрудничества в нефтегазовой сфере, Китай и Россия являются партнерами в области ядерной энергетики. Китай имеет 20 действующих ядерных реакторов, которые обеспечивают 2% выработки электроэнергии, и существенно расширяет свою ядерную энергетику. Россия построила 5 реакторов мощностью 1000 МВт на Тяньваньской АЭС и построит еще 4 реактора на этой станции. В мае 2014 года Управление по атомной энергии Китая (CAEA) подписало соглашение с Росатомом, российской ядерной государственной корпорацией, о сотрудничестве в строительстве плавучих атомных когенерационных станций для прибрежных островов Китая. Они будут построены в Китае, но будут основаны на российских технологиях.

Кроме того, Россия является вторым по величине экспортером вооружений в мире после США, на ее долю приходится 17% мирового экспорта оружия на 2019 г. (Таблица 2) [11]. Китай является пятым по величине экспортером оружия в мире, на его долю приходится 6 % от общего объема экспорта.

Эмбарго на поставки оружия, введенное Соединенными Штатами и ЕС в отношении Китая в апреле 1989 года, сделало Россию практически единственным его поставщиком оружия. Так, эмбарго создало непредвиденную прибыль для российских компаний, в которой они остро нуждались, поскольку переход к рыночной экономике в 1990-х годах не привел к созданию стабильных государственных оборонных заказов для российской оборонной промышленности. Всего за несколько лет Китаю удалось получить значительные объемы российских технологий путем закупки комплектных систем вооружения, получения лицензий на производство российского оружия в Китае, импорта российских компонентов, предназначенных для помощи китайским производителям в сборке собственного оружия, и отправки технических специалистов в Россию для обучения. Таким образом, Китай смог модернизировать свои вооруженные силы за короткий период времени и, прежде всего, развить серьезную отечественную оружейную промышленность, сделав страну все более независимой от российских поставок. Так называемый «Новый скачок вперед» в военной промышленности особенно проявился в производстве современных самолетов и систем наземных платформ; в результате чего китайское вооружение не уступает тем, которые можно получить от любого другого глобального поставщика.

Вместе с тем Россия и Китай  продолжат сотрудничество в области вооружений, при этом Россия будет основным поставщиком в Китай определенных типов более совершенной военной техники и технологий, таких как транспортные самолеты дальнего действия, воздушные заправщики и современные морские противовоздушные системы и т.д. Россия продемонстрировала постоянную готовность поставлять вооружение высшего уровня, и сложные отношения с Западом могут привести к более тесному сотрудничеству и вдохнуть новую жизнь в эту часть стратегического партнерства с Китаем.

В настоящее время Россия недостаточно использует выгоды своего транспортно-географического положения. Поэтому для нее больший интерес представляет международный транспортный коридор «Европа – Западный Китай» на базе автомобильной трассы, пролегающей через ее территорию. Этот интерес заключается в обслуживании как международного транзита грузов (между странами Европы и Азиатско-тихоокеанского региона), так и растущего двухстороннего российско-китайского товарооборота. Уникальность формирующегося коридора (его протяженность 8,4 тыс. км.) в том, что он является приемлемой альтернативой традиционным морским перевозкам из Китая в Европу через моря Тихого, Индийского и Атлантического океанов [6].

Китай заинтересован принять участие в формировании международного транспортного коридора «Европа – Западный Китай». Не менее интересным проектом для Китая является налаживание перевозки грузов по Северному морскому пути, поскольку оно связано с перспективами участия в международном сотрудничестве в Арктической зоне Российской Федерации. В условиях ограниченности финансовых ресурсов и трудностей с приобретением оборудования и технологий для нефтегазового сектора из-за санкций США и ЕС в отношении России после 2014 года, Россия заинтересована в сотрудничестве с Китаем в реализации проектов в Арктике. Положительные примеры в этом направлении уже имеются, в частности по проекту по добыче углеводородов на Ямале, в который со стороны Китая были вложены значительные средства и предоставлены оборудования и технологии, необходимые для успешной реализации этого технически сложного и крупнейшего проекта.

Результаты и обсуждение

Развитие промышленной кооперации России и Китая основывается на потребности Китая в природных ресурсах, а для России – в использовании эффективных моделей модернизации экономики, инновационном развитии промышленности и сельского хозяйства, где Китай занимает лидирующие позиции. Развитие промышленной кооперации имеет ряд перспективных направлений, в результате реализации которых Россия и Китай укрепят свои позиции перед возможным экономическим давлением со стороны западных государств:

1) Приграничное сотрудничество между Китаем и Россией на Дальнем Востоке. Пока приграничная торговля невелика, однако имеются явные аргументы в пользу развития приграничной кооперации и мобильности факторов производства.

2) Производственное и научно-техническое сотрудничество в области вооружений. Новым направлением сотрудничества может стать оружейная электроника. Китай наладил собственное производство, а Россия могла бы использовать китайскую электронику при разработке вооружений сейчас, когда оборонные технологии и технологии двойного назначения недоступны с Запада.

3) Энергетика – это область, в которой сотрудничество имеет большой потенциал для развития, если принять во внимание изобилие ресурсов России и зависимость от торговли сырьевыми товарами, а также растущий спрос Китая на энергию. Нефть и ядерная энергетика уже давно являются областями тесного сотрудничества с нефтепроводом ВСТО и Россией, строящей ядерные реакторы для программы ядерной энергетики Китая.

4) Развитие международного транспорта и логистики. Это и налаживание международного транзита грузов, и удовлетворение растущего двухстороннего российско-китайского товарооборота за счет формирования международного транспортного коридора «Европа – Западный Китай» через территорию России, а также за счет налаживания перевозки грузов по Северному морскому пути.

5) Промышленная кооперация в различных отраслях машиностроения. Перспективными могут стать новейшие разработки Китая в научной области, в частности в сфере солнечной энергии. Здесь прямые производственные связи могут быть налажены на уровне частных компаний и корпораций обоих государств. Например, российские фирмы заинтересованы в развитии солнечных электростанций, поскольку дешевая, к тому же иногда и практически бесплатная электроэнергия способствует развитию бизнеса. Научные разработки могут дать новый виток российско-китайским отношениям, ведь китайские технологии уверенно развиваются, а темпы их ввода в эксплуатацию растут.

Выводы

Геополитическая общность Китая и России распространяется также и на экономическую сферу, где экономико-географические предпосылки для торговли и финансов играют заметную роль. Стратегическая китайско-российская кооперация представляет собой гибкий альянс, который позволяет сотрудничать в различных отраслях промышленности.

Позиционирование России и Китая в системе международного разделения труда и международной промышленной кооперации основывается на потребности Китая в природных ресурсах, а для России – в использовании эффективных моделей модернизации экономики, инновационном развитии промышленности и сельского хозяйства, где Китай постепенно захватывает лидирующие позиции. Развитие двусторонней производственной и научно-технической кооперации имеет ряд перспективных направлений, в результате реализации которых Россия и Китай укрепят свои позиции в мировой экономике: проведение геологоразведочных изысканий, добыча и транспортировка энергоресурсов; образование, научные исследования и опытно-конструкторские работы; различные сферы промышленности (атомная промышленность, судостроение, электроника, бытовая техника, производство военной техники, производство лазерной техники – то есть кооперация в высокотехнологических отраслях промышленности); навигация, транспорт и логистика; сельское хозяйство, экология и охрана окружающей среды.

Список литературы

  1. Аксенова О.В. Особенности институциональных условий развития практики управления устойчивым развитием промышленных предприятий в Китае и России // Интернет-журнал «НАУКОВЕДЕНИЕ». 2017. Т.9. №5 [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://naukovedenie.ru/PDF/59EVN517.pdf (дата обращения: 11.01.2021).
  2. Винокуров М.А. О перспективности производственной кооперации Китая и России // Развитие сотрудничества приграничных регионов России и Китая. Иркутск, 2014. С. 14-22.
  3. ВТО (Всемирная торговая организация) [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://www.wto.org/english/res_e/statis_e/trade_profiles_list_e.htm (дата обращения: 24.01.2021).
  4. Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.kremlin.ru/supplement/3418 (дата обращения: 12.01.2021).
  5. Индекс ведения бизнеса 2020 (Doing Business Index) [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://www.doingbusiness.org/en/data (дата обращения: 27.01.2021).
  6. Кашбразиев Р.В. Организация и финансирование международного транспортного коридора «Европа – Западный Китай»: современное состояние и проблемы // Финансы и кредит. 2013. №21 (549) – 2013 июнь. С. 46-56.
  7. Матвеев В.А. Российско-китайская кооперация в экономике, торговле, инвестициях, энергетике и транспорте ШОС: современные тренды // Китай в мировой и региональной политике. История и современность. 2014. Т.19. №19. С. 270-280.
  8. Международный Валютный Фонд [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://www.imf.org/external/datamapper/NGDPD@WEO/DEU/JPN/CHN/GBR/USA (дата обращения: 26.12.2020).
  9. Цзуняо В. Современное состоянии и перспективы китайско-российского инвестиционного сотрудничества // Научный поиск в современном мире. Махачкала: Изд-во «Апробация», 2016. С.70-72.
  10. Чи Ч., Юдина Т.Н. Производственное сотрудничество между Китаем и Россией: возможности и приоритеты (в контексте стратегического партнерства РФ и КНР, решений XIX съезда КПК). // Теоретическая экономика. 2018. №2(44). С. 13-21.
  11. SIPRI (Стокгольмский институт исследования проблем мира). [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://www.sipri.org/databases/armstransfers (дата обращения: 25.12.2020).




Московский экономический журнал 2/2021

DOI 10.24411/2413-046Х-2021-10109

Реформа налога на добавленную стоимость в Монголии и её влияние при внедрении

Value Added Tax Reform in Mongolia and Its Impact on Implementation 

Сувдаа Дамиран, канд. экон. наук, профессор, Монгольский государственный университет, кафедра финансов, Монголия, Город Уланбатор, d.suvdaa@num.edu.mn 

Сахаров Геннадий Владимирович, доктор экономических наук, профессор, старший научный сотрудник, академик РАЕН, Калужский территориальный институт профессиональных бухгалтеров, Россия, г Калуга: G_Sakharov@mail.ru

Баялаг Ганбат, аспирант, Монгольский государственный университета, генеральный директор консалтинговой компании “Арвин Эрдэнэ”, Монголия, Город Уланбатор, bayalag1979@gmail.mn

Мишигдорж Мягмар, канд. экон. наук, Монгольский государственный университет, Монголия, Город Уланбатор, mishigdorj@num.edu.mn

Suvdaa Damiran, Candidate of Economic Sciences, Professor, Mongolian State University, Department of Finance, Mongolia, Ulanbator City, d.suvdaa@num.edu.mn

Sakharov Gennady Vladimirovich, Doctor of Economics, Professor, Senior Researcher, Academician of the Russian Academy of Sciences, Kaluga Territorial Institute of Professional Accountants, Kaluga, Russia: G_Sakharov@mail.ru

Bayalag Ganbaatar, PhD Student, Mongolian State University, General Director of the consulting company “Arvin Erdene”, Mongolia, Ulanbator City, bayalag1979@gmail.mn

Mishigdorj Myagmar, Candidate of Economic Sciences, Mongolian State University, Mongolia, Ulanbator City, mishigdorj@num.edu.mn

Аннотация. В XXI  веке налоговая реформа проводится по всему миру. И проводится она  в странах в рамках своей налоговой политики на основе главного принципа «широкая налоговая база – низкая налоговая ставка».

В частности, в нынешнюю эпоху цифровой экономики и цифрового финансового развития существуют две противоречивые цели в отношении налоговой политики: это  с одной стороны – расширение налоговой базы, увеличение налоговых поступлений и, с другой стороны – поддержка покупательной способности налогоплательщиков, повышение конкурентоспособности предприятий и создание благоприятной деловой среды.

Поэтому большинство развитых стран сосредотачивают своё главное внимание  на достижении этих целей с помощью реформы НДС. В рамках этого труда мы исследуем тенденции налоговой политики и передовой опыт развитых стран, а также исследуем влияние новой системы льгот по НДС, которая действует в Монголии с 2016 года.

Как оно действует и влияет на государственный бюджет, на налоговые поступления, неформальный сектор и в целом на денежные потоки в экономике, а также его влияние на использование, состояние /умение (способность)/  сбора налогов, покупательную способность юридических и физических лиц и на основе этих данных сделали оценку, выводы и заключение.

Summary. In the 21st century, countries around the world are making tax reforms within their tax policy framework based on the basic principle of broad base-low rate. In particular, in the current era of digital economy and digital financial development, there are two conflicting goals regarding the tax policy; first of which is to expand the tax base and increase tax revenues, and the second is, on the other hand, to support taxpayers’ purchasing power, increase the competitiveness of businesses and create a favorable business environment. To achieve these goals, most developed countries are focusing on VAT reform. Within the framework of this study, we examined the tax policy trends and best practices of developed countries and tried to give our conclusion by investigating the impact of the new VAT incentive system, that has been implemented in Mongolia since 2016, on the state budget, tax revenue, cash flow in the economy as a whole and informal sector, as well as the impact of its utilization, tax collection capability, and the purchasing power of businesses and individuals.

Ключевые слова: ВВП, налоговая нагрузка, НДС, система льгот по НДС. 

Key words: value added tax, tax burden, VAT, VAT exemption system.

Тема и изученность исследования:

Филипп Стефанни (2016) исследует текущее состояние реализации мер, текущее состояние экономики и участие развитых стран, особенно стран-членов ОЭСР, в Программе международного сотрудничества по налоговой реформе. Например, принятие пакета программ ОЭСР по сокращению базы и перемещению прибыли Base Erosion and Profit Shifting (BEPS) на саммите большой двадцатки  G-20 в конце 2015 года, особенно для ТНК, связанных с прямыми налогами и трансфертным ценообразованием, экономическое влияние НДС (VAT) и налогов на товары и услуги (GST), и запуск соглашений об обмене информацией с основными торговыми партнерами ЕС, Норвегией, Канадой, Китаем, Россией, Турцией и Соединенными Штатами, а также установлена важная регулирующая роль НДС в этом отношении.

Согласно проведённому недавно исследованию международных финансовых, аудиторских и налоговых организаций, таких как ОЭСР, МВФ и КПМГ (2020), во время глобальной эпидемии Covid-19 цифровая экономика и электронная коммерция (e-commerce) переживают настоящий бум, а электронная коммерция распространяется небывалыми доселе широкими темпами, чем когда-либо прежде. С одной стороны вроде бы развиваемся, но с другой стороны мы хотели бы особенно подчеркнуть то что мы не можем реализовывать комплексные меры по обложению НДС для этих видов бизнеса, их продаж и доходов, а также для взимания их в полном объеме.

В последние годы в этом направлении в Монголии работали Лхагважав Б. (2019) «Некоторые вопросы оптимизации структуры налоговых поступлений на основе реформы налога на добавленную стоимость», О.Цогт (2011) «Сравнительное исследование налога с продаж и НДС».

Они подчеркнули важность внедрения эффективной системы для приведения налоговой среды в соответствие с международными тенденциями реформирования НДС для открытия неформального сектора и увеличения диверсификации экономики.

Методология исследования:

В исследовании были использованы количественные и качественные методы исследования.

В рамках качественного исследования был проведён опрос 115 бухгалтеров с целью определения воздействия реформы НДС на систему бухгалтерского учёта микро-, малых и средних предприятий.

Экономика Монголии основана на природных ресурсах и сильно зависит от колебаний цен на сырьевые товары и значительно страдает от воздействия внешних факторов. Из-за высокой инфляции и сокращения прямых иностранных инвестиций начиная с 2012 года экономический рост Монголии замедлился, который продолжается и поныне.

Поэтому поддержка развития малых и средних предприятий посредством налоговой политики стала одним из главных приоритетных задач Правительства.

Вместе с тем, налоговая служба нашей страны стала уделять больше внимания расширению своих услуг для налогоплательщиков внутри страны и обеспечению реализации, выполнения налогового законодательства, сосредотачивает своё внимание на электронной отчётности и доступности электронных услуг, поэтапно проводится модернизация  и повышается качество, структура этих  электронных услуг налоговыми службами.

Отсюда можно сделать вывод о том, что нынешняя налоговая политика и реформы Монголии соответствуют международной налоговой политике и этим тенденциям реформ, и что она последовательно проводит политику и меры, которые соответствуют уровню развития страны, экономической структуре и своим особенностям. В частности, начиная с 01-го января 2020 года, одной из особенностей нынешней налоговой реформы было введение упрощённого налогового режима, сегментация налогоплательщиков на микро-, малый, средний и крупный секторы, с последующей за этим  реализацией налоговой политики и стратегии с учётом их специфики. Решение о реализации такой стратегии было одной из особенностей нынешней налоговой реформы.  

Раздел исследований

Правильно понимая природу и основные функции налоговых отношений и верно определяя содержание развития данного периода, необходимо точно разработать /сформулировать/ налоговую концепцию, и уже основываясь на достигнутом необходимо реализовать /претворить/ правильную налоговую политику, которая будет реализована на этом этапе. (Энхбаатар, 2013)

В условиях низкой конкурентоспособности предпринимателей,  предприятий, неблагоприятной инвестиционной и налоговой среды, большого количества неформального сектора и когда основную часть налоговых поступлений формировывают /составляют/ небольшое количество налогоплательщиков, в Монголии НДС играет ключевую /наиважнейшую/ роль в решении таких задач, как расширение налоговой базы, реализации налогового контроля. Мы считаем целесообразным использовать преимущества НДС, который является надёжным и гибким источником налоговых поступлений, а также  мала вероятность уклонения от уплаты налогов. Другими словами, поступления НДС в бюджет напрямую связаны  с реальным ростом и спадом экономики. Например, по мере улучшения экономики и роста производства растёт и потребление домашних хозяйств,  потребности препринимателей и предприятий. По мере увеличения общего потребления увеличивается и база НДС,  вследствие чего увеличиваются поступления и  доходы в бюджет. С другой стороны, с помощью налоговой отчётности можно полностью проконтролировать денежные потоки в экономике, судить об отдаче и эффективности капитала, его использование и посмотреть на состояние теневой экономики.( Обзор деловой среды 2020)

В Монголии в 2012-2019 годах в среднем 83% или более доходов в бюджет приходилось на одни только налоговые поступления.

В общих налоговых поступлениях следующие 5 видов налогов составляют в среднем 78%.

В 2012-2019 годах в среднем четверть  ¼ налогового дохода была сформирована НДС. Мы уже упоминали, что в большинстве стран НДС является стабильным и гибким источником дохода.

Однако преобладание поступлений от НДС влияет/затрагивает на налоговую нагрузку групп с низкими доходами в большей степени, нежели группы с высокими доходами, что отрицательно сказывается на распределении доходов. (Тумэннамсрай.Э. 2017).

Закон о НДС является одним из наиболее изменённых законов с момента его вступления в силу и содержание которых показано в следующей таблице.

Ставка НДС не изменилась с тех пор, как 14 лет назад ставка налога была снижена на 5 процентных единиц/пунктов. Можно также утверждать, что налоговый порог установленный в 1998 году привел к сокращению числа хозяйственных единиц, предприятий.

Стандартные налоговые ставки во всём мире стали относительно стабильными. Во многих странах также используются разные налоговые ставки. Использование дифференцированных/разных налоговых ставок предназначено для уменьшения/смягчения  резкого неравенства доходов и регулирования распределения доходов. Другими словами, страны регулируют, применяя более низкие ставки к потребительским товарам и услугам, и более высокие ставки, превышающие стандартные ставки для предметов роскоши и услуг, используемых группами с высоким доходом.

В закон “О налоге на добавленную стоимость” внесены следующие важные изменения. К ним относятся:

  • Для улучшения системы учёта, регистрации и контроля использовать электронные платежные документы для транзакций /для проводок/.
  • Создана система стимулирования возврата /возмещения/ 20% процентов от уплаченных налогов, позволяющая создать условия для контроля  над претворением и реализацией закона.
  • Порог удержания НДС увеличен в 5 раз.

Эффекты /отдача, результаты/ этих изменений были сравнены по статистическим данным за 2012-2019 годы, и сделаются следующие расчёты, оценки.

Поскольку НДС является косвенным налогом на потребление, его рост и спад напрямую связаны с экономическим расширением (ростом) и сжатием (сокращением) экономики.

На диаграмме 2 показано, что правовая реформа оказала положительное влияние на доходы от ВВП и НДС. Например, если до изменения среднегодовой рост поступлений от НДС составлял всего (-0,22) процента, то  с 2016 года он резко возрос и увеличился до 24,8%. Тухайлбал өөрчлөлтийн өмнө НӨАТ-ын орлогын жилийн дундаж өсөлт (-0.22)   хувь байсан бол 2016 оноос хойш 24.8% болж өссөн байна.

Рисунок 1. и Таблица 2. показывают налоговую нагрузку в других странах мира, которая является освным показателем налоговой системы.

Среднее налоговое бремя /нагрузка/ ныне в мире составляет 19,9%, а самое низкое в Бахрейне, Ливии, Ираке, Сомали и Кувейте от 1,1 до 1,65, а самое высокое в Австрии, Италии, Финляндии, Швеции, Бельгии, Дании и Франции – 41% – 46% процентов.

До  изменения средняя доля налоговых поступлений в ВВП снизилась до 24,2, а затем до 23,7. Наблюдается тенденция к снижению бремени НДС с 6,5 до 6 после изменения. В  30 странах-членах ОЭСР с 1970 по 2016 г. эти показатели составляли 34,2% для средних налоговых поступлений и 6,7% для НДС. (Santiago Acosta-Ormaechea and Atsuyoshi Morozumi, 2019).

По данным на 2018 год, бремя НДС самым высоким было в Венгрии, Новой Зеландии и составляло 9,8%, а Австралия и Швейцария имеют минимальные показатели налоговых нагрузок в 3,3%, и в среднем 6,8%. (consumption tax trends, Тенденции потребительского налога, 2020 г.). Хотя увеличение этого показателя оказывает положительное влияние  на рост, увеличение объёма налоговых поступлений, но с другой стороны оно также оказывает отрицательное влияние на увеличение и рост налоговой нагрузки на конечных потребителей.

По состоянию на 2019 год примерно 1/3 плательщиков подоходного налога КПН являются держателями/плательщиками НДС, с которых было собрано налоговых поступлений в размере 6,7% ВВП. Что касается подоходного налога КПН, то по состоянию на 2019 год около 61,6 тысяч из 153,0 тысяч зарегистрированных налогоплательщиков, считающихся активными, внесли в бюджет 1,6 трлн. тугриков, что равно 4,5% ВВП. Это говорит о том, что расширение потенциальной базы для НДС может решить тот факт, что у налогоплательщиков меньше клиентов, удерживающих НДС. Хотя в пятикратном размере  увеличился порог удержания НДС и недавно резко увеличилось число плательщиков КПН, оно привело к неуклонному росту /увеличению/ доли “X” отчётов, представленных ими (61% в 2019 году) в последние годы, что возможно /высока вероятность того, что/, способствовали снижению ставок по НДС.

На следующем графике показано состояние НДС отечественных и импортных товаров и услуг и возврата НДС.

До 65% НДС составляет НДС на импортируемые товары и услуги. Сумма возврата/возмещений увеличилась в четыре раза с 62 миллиардов в 2012 году до 235 миллиардов в 2019 году, ик которых 20% – это возвраты/возмещения гражданам. Введение системы стимулов важно для расширения налоговой базы и сокращения теневой экономики. Например, КПН /кол-во плательщиков подоходного налога/ неуклонно растет с 2016 года, составляя в среднем 33% или 253 миллиарда тугриков. До того же года средний рост составлял 3,2% или 14 миллиардов тугриков. На международном уровне широко используются механизмы улучшения налоговой системы за счёт функции контроля над НДС. К примеру, в России разрабатываются нижеследующие меры по повышению эффективности и анализу налоговых проверок.

  1. Детальное изучение и установление методики по возврату/возмещению НДС, незаконно взысканного с государственного бюджета.
  2. Усовершенствование и повышение эффективности камеральных налоговых проверок (Ширяева, 2018).

Рассчитывается коэффициент доходов от НДС (VRR), один из показателей, который оценивает потенциальную  базу НДС или эффективность по НДС. (Santiago Acosta-Ormaechea and Atsuyoshi Morozumi, 2019)

В нашей стране коэффициент поступления НДС (VRR) в 2015 году достиг не менее 0,67 и за последние два года наблюдался постоянный рост этого показателя.

В среднем показатель VRR стран ОЭСР по состоянию на 2018 год составлял 0,56: самые низкие были у Мексики – 0,34, Италии и Колумбии – 0,38, а самый высокий наблюдался у Новой Зеландии – 0,99. (consumption-tax-trend, 2020).

Следующие результаты были получены с помощью линейного регрессионного анализа для определения взаимосвязи между этим показателем и ростом ВВП. К ним относятся:

   или ВВП = 0,84 + 0,29 * VRR, а достоверность уравнения составляет .

ВВП увеличится на 0,29 пункта, если VRR увеличится на один пункт.

Влияние реформы НДС на систему финансовой отчётности

Результаты следующего исследования показывают на то, что Монголия вот уже почти в течение 30 лет внедряет претворяет МСФО /НББОУС/, но до сих пор ещё не смогла сфомировать  показатели в достаточном объёме.

В нашей стране коэффициент поступления НДС (VRR) в 2015 году достиг не менее 0,67 и за последние два года наблюдался постоянный рост этого показателя.

В среднем показатель VRR стран ОЭСР по состоянию на 2018 год составлял 0,56: самые низкие были у Мексики – 0,34, Италии и Колумбии – 0,38, а самый высокий наблюдался у Новой Зеландии – 0,99. (consumption-tax-trend, 2020).

Следующие результаты были получены с помощью линейного регрессионного анализа для определения взаимосвязи между этим показателем и ростом ВВП. К ним относятся:

или ВВП = 0,84 + 0,29 * VRR, а достоверность уравнения составляет .

ВВП увеличится на 0,29 пункта, если VRR увеличится на один пункт.

Влияние реформы НДС на систему финансовой отчётности

Результаты следующего исследования показывают на то, что Монголия вот уже почти в течение 30 лет внедряет/претворяет МСФО /НББОУС/, но до сих пор ещё не смогла сфомировать  показатели в достаточном объёме.

Также, согласно Закону об экономической прозрачности от 31.12.2015, были раскрыты (стали наяву, открыты) активы и доходы в размере 34,7 триллиона тугриков. По индексу конкурентоспособности финансовой отчётности за 2015–2016 годы Монголия занимает 104-е место из 140 стран, что свидетельствует о слабом, низком качестве финансовых отчётов, неточностях и не учтённых сведениях, погрешностях.

Основным фактором, влияющим на них, является налоговая система. (Гантулга, 2020)

Однако с 2016 года был введён в действие пересмотренный закон о НДС, и межбизнесовые операции, работы и услуги между гражданами и хозединицами стали зарегистрироваться в системе электронной регистрации https://ebarimt.mn/. И это коренным образом улучшила систему регистрации доходов и налогообложения, что можно судить  о настоящей весомой реформе. (Лхагважав, 2019).

Обобщены результаты анкетного опроса, цель которого – отразить изменения в системе  финансовой отчётности, которые представляют собой наиболее важное  влияние реформы законодательства о НДС.

  • Насчёт срока осуществления деятельности 5 и более лет составляют 73%. Из них 39,5% или самый высокий процент занимают предприятия, которые работают более 11 лет. Это говорит о том, что влияние оказывает  на предприятия, у которых деятельность относительно стабилизировалась.
  • Если рассмотреть по секторам, то 75,5% из всех опрошенных предприятий работают в сфере торговли и услуг.
  • Что касается годовой выручки от продаж, то 31,9% предприятий отчитываются по упрощённому режиму с выручкой до 50,0 млн., с максимальным значением доходов от 50,0 млн до 3,0 млрд и занимают эти хозяйствующие субъекты – 50,4%. Это в основном представители микро-, малого и среднего сегмента.
  • Оценка электронной системы налоговой службы – 65,8% оценили как – средний.
  • 61,4% оценили этику и культуру общения налоговых служащих как удовлетворительный
  • Доля держателей (плательщиков) НДС самая высокая среди покупателей (поставщиков) – 41-60%. Одна треть 1/3 вышеупомянутого КПН связана с удержанием НДС, а также отраслевыми ограничениями, подпадающими под действие закона.
  • 43,6% респондентов заявили, что внедрение системы электронного документооборота не изменило вопрос об уплате организацией НДС в бюджет. Небольшое снижение – 20,9%.
  • На вопрос, есть ли проблемы связанные с НДС, с которыми сталкивается ваша организация и, из всех опрошенных респондентов ответили: 38,4% клиентов с низким удержанием НДС и 36,6% с высокими ставками НДС.
  • Что касается положительных изменений, которые произошли в вашей организации с внедрением системы электронных Е-платежей, 56,3% респондентов считают, что есть прогресс, произошли сдвиги к лучшему, улучшилась комплектация при сборе основных бухгалтерских документов.

В совокупности результаты этих исследований показывают, что не все поставщики и покупатели предприятий являются держателями НДС, что отрицательно сказывается на выплатах НДС. Следовательно, необходимо рассмотреть, является ли порог НДС разумным (оптимальным), а также является разумным рамки охвата /неохвата/ отраслей и услуг, освобождённых от удержания НДС.

С другой стороны, 56,3% респондентов считают, что внедрение системы стимулирования НДС и системы электронной документации улучшило сбор базовых учётных данных, первичную бухгалтерскую документацию организации. Это также показывает, что директивные органы и лица, принимающие решения, тщательным образом должны обращать внимание на общую оценку высоких налоговых ставок.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Сравнительное исследование нынешней (современной) налоговой политики и тенденций реформ на основе передового опыта развитых и развивающихся стран даст возможность оценить текущее состояние реализации и реформ налоговой политики в Монголии на примере НДС, а также позволит выявить проблемы, стоящие перед налоговой системой. Главная цель настоящего исследования состояло в том, чтобы выявить препятствия, стоящие перед налоговой системой и на основании этого  определить пути решения, поиск оптимального решения в увязке с правовой реформой.

Налоговая политика включает в себя согласование /увязка/ наиболее подходящего баланса налоговых задач, целей, принципов и влияний с целями развития, установленными для конкретного исторического контекста /периода развития/ страны, или принятие решений /резолюций/ о том, какие из них наиболее подходят, а какие менее подходят на данном этапе развития страны (Он содержить в себе вопрос о целесообразности т.е., где-то что-то надо усилить, поднажать, а где-то что-то необходимо ослабить на данном этапе развития). Другими словами, это целенаправленное и последовательное действие (политика), предпринимаемое государством для решения финансовых потребностей государства, актуальных проблем, стоящих перед обществом, а также для достижения определённых экономических и социальных целей. И таким образом, наше исследование направлено на оценку воздействия налоговых реформ в налоговой системе Монголии за последние годы (2016-2019 гг.), таких как воздействие реформы НДС и что она дала, насколько она эффективна для выявления проблем на пути построения оптимальной налоговой системы, к примеру,  реализация налоговой политики как повлияла на дальнейшую разработку налоговой политики, оказало ли содействие, а также сделаны оценки и выводы, заключение.  

Налоговая нагрузка /бремя/ в налоговой системе нашей страны близка к среднемировой и вдвое ниже, чем в странах с высоким уровнем доходов. Хотя НДС является надёжным источником доходов, необходимо обратить внимание на тот /важно обеспечить/ момент, чтобы НДС при формировании бюджета оставался  на разумном уровне, поскольку он создаёт налоговое бремя /оказывает давление/ для конечных пользователей и, особенно для сегмента с низкими доходами.

Важность реформы НДС для расширения налоговой базы отражается в тесно связанном с этим повышении КПН. Вместе с тем /с другой стороны/, очень важна эффективность правового регулирования, эффективность воздействия этого закона  очень важна для повышения уровня внедрения МСФО /доступа к IAS/ и повышения эффективности информации /отчётных данных сведений/ для финансовой отчётности.

Результаты нашего регрессионного анализа показывают, что НДС является облагаемым налогом на потребление и его изменения связаны с ростом и падением ВВП.

ВВП = 0,84 + 0,29 * VRR, а достоверность уравнения выражается как  

Для повышения эффективности реформы НДС необходимо рассмотреть вопрос налогообложения электронной торговли, которая привлекает внимание международного сообщество.

Принимая во внимание результаты опроса бухгалтеров предприятий в данном исследовании, становится ясно, что не все поставщики и покупатели являются держателями /плательщиками/ НДС, что отрицательно сказывается на выплатах НДС.

Следовательно, необходимо более детально и подробно рассмотреть вопрос о том, является ли порог НДС разумным? А рамки охвата отраслей и сферы услуг, которые освобождаются от удержания НДС, также являются ли действенным и оптимальным?

С другой стороны, внедрение системы стимулирования НДС и E-документ системы электронной документации привело к тому, что 56,3% из всех  опрошенных респондентов заявили, что был достигнут прогресс в комплектации первичных учётных и подготовке основных бухгалтерских документов. Это также указывает на то, что директивным органам и лицам, принимающим решения, необходимо обратить внимание на общую оценку высоких налоговых ставок.

Список литературы

  1. Отчёт об исполнении единого бюджета Монголии. (2012-2019), УБ.
  2. Santiago Acosta-Ormaechea and Atsuyoshi Morozumi (2019), The Value Added Tax and Growth: Design Matters, IMF, P.P 14-15
  3. OECD (2020), Consumption tax trends 2020, VAT/GST and Excise rates, trendsand policy issues, OECD publishing, p.p 101-102
  4. Баялаг Г., Нацагдорж.Д (2015) К вопросу о повышении налога на добавленную стоимость. Москва, C. 28-30
  5. Баялаг.Г. (2013). Анализ текущего состояния налога на добавленную стоимость в Монголии, UB. «Дипломированный бухгалтер» №13 / 01, C. 10-12
  6. Гантулга. Г. (2020). Система учёта и качество информации. Обучение в Монгольском институте дипломированных сертифицированных бухгалтеров. UB
  7. Исследование деловой среды-2017, NUM-BS, MNCCI, 2017 С. 36-40
  8. Лхагважав.Б. (2019). Некоторые вопросы оптимизации структуры налоговых поступлений на основе реформы налога на добавленную стоимость. УБ. С. 19-20
  9. Макроэкономические последствия дополнительного налога на добавленную стоимость 2010 г.
  10. Обзор деловой среды 2020, NUM-BS, MNCCI, 2020
  11. Оюунчимэг. Ч., (2008) Налог на добавленную стоимость в условиях перехода к рыночной экономике.
  12. Сувдаа Д. (2020). Исследование экономического воздействия реформы налогового пакета, проект Фонда науки и технологий. 2018-2019.
  13. Тумэннамсрай.Э. (2017). Оценка экономического эффекта от налога на добавленную стоимость. УБ. С. 48
  14. Цогт.О (2011). Дальнейшие тенденции при применении закона Монголии о НДС. УБ.
  15. Ширяева Н. М (2018) Детерминанты совершенствования администрирования налога на добавленную стоимость в российской федерации. Аудит и финансовый анализ 2018/01 С. 14
  16. Энхбаатар.С. (2013). Совершенствование налоговой системы. Ежедневная газета “Өнөөдөр” или «Сегодня» № 297.