Московский экономический журнал 12/2020

DOI 10.24411/2413-046Х-2020-10901

Роль нефтегазового экспорта и его влияние на формирование доходов бюджета РФ 

The role of oil and gas exports and their impact on the formation of budget revenues of the Russian Federation

Алклычев Алклыч Магомедович, д.э.н., профессор, профессор кафедры «Финансы, кредит и антимонопольное регулирование», ФГБОУ ВО «Чеченский государственный университет», е-mail: alklych@mail.ru

Alklychev Alklych Magomedovich, Doctor of Economics, Professor, Professor of the department of Finance, Credit and Antitrust Regulation, Chechen State University, e-mail: alklych@mail.ru

Аннотация. В статье рассматривается роль нефтегазового экспорта в народном хозяйстве РФ,  вопросы необходимости диверсификации экономики страны и  возможности её осуществления в сложившихся на сегодня условиях. Показано значение ненефтегазового экспорта России и его рост в последние годы, и то, что этот процесс носит случайный характер и обусловлен сложившейся недолговременной внутренней и внешней конъюнктурой.  Делается обобщенный вывод, что бесконтрольное наращивание экспорта сырья и материалов в ущерб оживлению внутреннего производства товаров и услуг, расширению эффективного спроса в экономике тормозит рост, ослабляя стимулы для проведения модернизации страны. 

Summary. The article considers the role of oil and gas exports in the national economy of the Russian Federation, issues of the need to diversify the country’s economy and the possibility of its implementation in the current conditions. The importance of Russia’s non-oil and gas exports and its growth in recent years has been shown, and the fact that this process is random in nature and is due to the current short-term internal and external conditions. The general conclusion is that the uncontrolled increase in exports of raw materials and materials to the detriment of the revival of domestic production of goods and services, the expansion of effective demand in the economy slows down growth, weakening incentives for the modernization of the country.

Ключевые слова: нефтегазовые экспорт, нефтегазовые доходы, ненефтегазовые доходы, цена нефти. 

Keywods: oil and gas exports, oil and gas revenues, non-oil and gas revenues, oil price. 

Вторая половина ХХ века и первое десятилетие века ХХI в мировой экономике ознаменовалась триумфом природных углеводородов (нефти и газа) как незаменимых источников энергии, нефтехимических производств и газовых технологий, потеснив на задний план не только старые источники получения электрической и тепловой энергии – гидравлические и твердотопливные (реки, уголь, горючие сланцы и др.) источники, но и (после чернобыльской аварии 1986 г.) перспективы атомных электростанций (АЭС).

Все реже слышны и оптимистические заявления специалистов о радужных перспективах получения термоядерной энергии в промышленных масштабах, способных вообще снять проблему энергоснабжения человечества [1].

Экологические проблемы, помимо естественно социально-экономических, обуславливают насущную необходимость диверсификации нашей экономики и определяют возможности её осуществления в сложившихся на сегодня условиях. Существенно усугубило ситуацию и начавшаяся в мире широкомасштабная пандемия коронавируса, которая не только ударила по здоровью жителей планеты, но и существенно повлияла на экономику почти всех стран мира. Кроме резкого снижения цен на углеводороды значительно сократилось и их потребление, что конечно же отразилось на экономике стран с доминированием сырьевых отраслей народного хозяйства.

Так по данным Счетной палаты РФ, доля нефтегазовых доходов в бюджете РФ упала до 29,3% в первом полугодии 2020 года и упала до 13,9% по сравнению с аналогичным периодом 2019 года.

Это рекордное падение нефтегазовых доходов за 15 лет. С 2005 года доля этих доходов в бюджете РФ составляла от 36% до 51%. В первом полугодии 2019 года оно составило 43,2%, а сейчас менее трети. По всей российской экономике доля нефтегазовых доходов бюджета в первом полугодии снизилась на 1,5 п.п. до 2,3% ВВП.

Всего за шесть месяцев 2020 года в российский бюджет поступило чуть более 9 трлн рублей. Из них 2,66 трлн рублей – доходы от нефти и газа, а 6,43 трлн рублей – ненефтегазовые доходы. То есть нефтегазовые доходы оказались почти в 2,5 раза меньше прочих доходов бюджета. До сих пор Россия либо зарабатывала на нефти и газе больше, чем на чем-либо другом, либо нефтегазовые и ненефтегазовые доходы были примерно на одном уровне. Сейчас происходит существенное изменение структуры доходов госказны.

Нефть и газ дали бюджету в первом полугодии 2020 года на 1,5 трлн рублей меньше, чем в первом полугодии 2019 года года. Тогда как другие доходы, напротив, принесли в бюджет дополнительно 1 трлн рублей. Получается, что рост ненефтегазовых доходов на 18,5% в первом полугодии позволил компенсировать большую часть потерь от нефти и газа.

С одной стороны, снижение нефтегазовых доходов ожидалось из-за явно плохой внешней конъюнктуры. Это связано и с падением цен на нефть, и с обвалом стоимости газа, и в целом со снижением спроса на сырье из-за остановки добычи по всему миру из-за пандемии коронавируса. Но такого обвала нефтегазовых доходов – до трети и ниже – никто не ожидал. Были прогнозы, что их доля в бюджете снизится до 33% только к концу 2022 года, то есть через два с половиной года.

Наибольшее влияние на снижение нефтегазовых доходов оказал налог на добычу полезных ископаемых (НДПИ), который дал в бюджет на 1,13 трлн руб. меньше (почти на 40% меньше), чем годом ранее. И ещё 610 млрд рублей бюджет потерял из-за снижения таможенных пошлин на сырую нефть, газ и нефтепродукты. Обычно эти две позиции приносят в бюджет вдвое больше.

Причина, которую все знают, – карантин, который обвалил рынки и спрос на энергию. Средняя цена нефти с декабря 2019 года по май 2020 года составила $43,1 за баррель против $65,2 за аналогичный период годом ранее [2].

С учетом остановки экономической деятельности во время карантина, срыва цепочек поставок и в целом снижения спроса во всем мире из-за кризиса столь резкий рост ненефтегазовых доходов выглядит ещё более удивительным: как в таких непростых условиях России удалось нарастить ненефтегазовое наполнение своего бюджета сразу на триллион рублей и так быстро снизить зависимость от своих недр?

А ларчик открывается просто… Главная причина – не сумасшедший рост российского экспорта, а единовременное получение в апреле средств от продажи доли государства в Сбербанке. Плюс 100 млрд рублей бюджет получил дополнительно за счет продажи на торгах прав на долю квот на вылов водных биоресурсов.

За те 12 лет, что Минфин ведет статистику нефтегазовых и ненефтегазовых доходов, доля сырьевой ренты в бюджете ни разу не опускалась ниже 30%, как сейчас. С 2008 года она колеблется от 35% до 50%. Эту ситуацию можно назвать уникальной.

Максимальная нефтегазовая зависимость бюджета РФ наблюдалась в докризисные периоды относительно дорогой и стабильной нефти в 2011- 2014. Баррель составлял 90-120 долларов каждый, а доля нефтегазовых доходов держалась примерно на уровне 50% и выше. Видно, что при падении цены на нефть снижается и сырьевая зависимость нашей страны. Минимум был в 2016 году на падении нефти ниже $35, но тогда был откат выше $50 за баррель, а доля чистой нефтегазовой ренты подскочила в 2017 году до 40% и далее до 46% в 2018 году.

И все же ненефтегазовый экспорт России в последние годы набирает обороты, и это нашло, как мы видим, конкретное отражение в главном финансовом документе страны – бюджете. Данные ФТС показывают: в первом полугодии 2020 года рост по сравнению с 2019 годом показали две статьи экспорта – это драгоценные металлы, в первую очередь золото, и продукты питания, в том числе крупы (рост аж на 20%) [2].

Оба примера неординарны. Рост экспорта золота обеспечил отказ ЦБ от пополнения резервов – в итоге оно впервые за много лет ушло целиком за рубеж. Увеличение экспорта зерна произошло из-за ажиотажа, возникшего из-за превентивного запрета правительством экспорта пшеницы с апреля по июнь из-за опасений, что в стране будут перебои с продовольствием.

В результате аграрии стали сбрасывать зерно на внешние рынки в многократно увеличенном объеме, чем это можно было сделать при других условиях.

В результате доходы от экспорта золота впервые превысили доходы от экспорта газа, которые значительно снизились из-за аномально низких цен на газ в Европе. Факторов было сразу много: заполненные газовые хранилища из-за опасения газовой войны между Россией и Украиной, продолжение транзита газа по украинской трубе, теплая зима, весенний карантин.

Любопытная тенденция наблюдается и с хлебом. В последние годы Россия установила разные рекорды по крупам. Сначала РФ стала мировым лидером по экспорту пшеницы, а в этом 2020 году ожидается ее лидерство по экспорту зерна в целом. Как не удивительно, но в последнее время Россия больше зарабатывает на экспорте продовольствия, чем на поставках оружия.

И хлеб, и золото вносят незначительный вклад в диверсификацию экспорта. В общей стоимости проданных за рубеж товаров они занимают 5,1% (все продукты питания в целом) и 4,6% (все драгоценные металлы и камни в целом). Для сравнения нефть и газ теперь дают, даже по относительно на сегодня низким мировым ценам, 35,4% экспорта, а необработанная руда, соли и другие полезные ископаемые – 36,3%.

Несмотря на падение доли нефтегазовых доходов в бюджете Российской Федерации, в целом страна относительно легко справляется с таким положением. Этому способствует как периодическое увеличение стоимости нефти, так и действиям России в нефтегазовой политике в соответствии с соглашениями ОПЕК [3].

Способствует этому и девальвации рубля. Цена нефти достигла в рублях 3 300 рублей за баррель, и этот факт делает ситуацию с доходами российского бюджета более выгодной.

Министерство финансов РФ резюмирует, что российский бюджет может жить несколько лет по таким ценам на нефть за счет накопленных финансовых запасов. Кроме того, у России один из самых низких государственных долгов по сравнению с другими странами мира.

В целом ситуацию с российскими финансами нельзя назвать слишком тревожной. Кроме того, текущая цена нефти близко к заложенному Правительством РФ в своё время бюджетному параметру стоимости барреля.

Поэтому пока ситуация не требует срочного поиска значительного бюджетного финансирования. Несмотря на трудности внешнего и внутреннего порядка экономика страны постепенно развивается и продолжает уменьшаться её зависимость от импорта. Поэтому даже понижение нефтегазовых доходов и уменьшение импорта не является пока столь острой проблемой [4].

Кроме того, опыт предыдущих лет показывает, что нефть, вероятно, возвратится к своим долгосрочным средним показателям в 55-70 долларов или даже и выше, что механически повлечет за собой обратную перемотку в увеличении доли и газовых доходов (за вычетом нефтепродуктов). Такие циклы неизбежны, главное состоит в том, чтобы быть готовыми к ним [5].

Сегодня доля экспорта Россией промышленной продукции (если сравнивать с развитыми странами мира) как и ранее незначительна. По-прежнему чрезвычайно велика доля сырьевых отраслей в
экспорте. Во-вторых, неразумно высока доля экспорта цветных металлов, являющихся базовыми материалами при производстве наукоемкой продукции машиностроения и инвестиционного комплекса отечественной экономики. В-третьих, чрезвычайно низка доля экспорта обрабатывающих отраслей, легкой и пищевой промышленности. Анализ положения дел в этой области экономики свидетельствует о том, что у правительства не существует целостной концепции в области экспорта промышленной продукции, на основе которой можно стабилизировать экономику и обеспечить экономический рост. Бесконтрольное наращивание экспорта сырья и материалов в ущерб оживлению внутреннего производства товаров и услуг, расширению эффективного спроса в экономике происходит на фоне скачкообразного приближения внутренних цен на товары и услуги к мировым ценам [6].

Между тем результатом сохранения большей части ренты у
производителей является “голландская болезнь” – опережающее развитие сырьевых отраслей экономики по сравнению с обрабатывающими. При этом в сырьевые отрасли попадает не только непропорционально высокая доля инвестиционных ресурсов, но и лучшие управленческие кадры. И дело здесь не только в слабости российской финансовой системы, не обеспечивающей перераспределение средств из сырьевых отраслей в перерабатывающие.

С 1 января 2019 года введен новый механизм управления рентными
доходами, который должен сделать субсидирование экономических субъектов более эффективным, придать ему целевой и адресный характер. Суть нового механизма можно описать следующим образом: вся нефтяная рента концентрируется в нефтедобыче, откуда она будет изыматься государством через налог на добычу полезных ископаемых (НДПИ) и направляться в федеральный бюджет. При этом налоговая нагрузка нефтедобывающих предприятий не изменится, в этом смысле налоговый маневр будет нейтральным для их экономики. Насколько оправдано такое распределение ренты?

Существующие механизмы распределения природной ренты делали
инвестиции в добычу значительно более выгодными, чем в другие отрасли, с неизбежностью предопределяя неравномерность развития экономики. С другой стороны, вряд ли оправдана и передача части ренты потребителям, которой в настоящее время благоприятствуют низкие сырьевые цены на внешнем и внутреннем рынках. Кроме общих потерь эффективности, связанных с занижением внутренних цен, в нынешних условиях такое использование ренты имеет еще одно негативное последствие. Его результатом становится то, что непосредственные потребители сырья и электроэнергии (такие, как нефтеперерабатывающая и алюминиевая промышленность, промышленные потребители газа) оказываются отгороженными от внешней конкуренции и помещенными в условия “мягких бюджетных ограничений”. Это позволяет данным отраслям получать достаточно высокую прибыль (выше средней по промышленности), не прилагая усилий по модернизации производства. Ярким свидетельством соответствующих проблем является пример российской переработки нефти: значительная часть экспортируемого из России мазута приобретается как сырье для вторичной переработки. Иными словами, наличие дешевого сырья не обязательно ускоряет развитие – оно может тормозить рост, ослабляя стимулы для проведения модернизации.

Список литературы

  1. Пансков В. Г. Налогообложение природных ресурсов: проблемы и пути
    решения // ЭТАП: экономическая теория, анализ, практика. 2018. № 2. С.91-
    104.
  2. Самофалова О. Российский бюджет получил уникальный доход// Взгляд. Режим доступа: URL: https://vz.ru/economy/2020/8/20/1056074.html
  3. Абдыкарим Е.К., Бербенева А.С., Малых Н.А., Попов К.А. Возможно ли стимулирование экспортной экспансии на рынках инновационной
    продукции? // Торговая политика. 2017. № 3/11. С. 111 – 131.
  4. Зарецкая В.Г., Титкова И.К. Диверсификация экономики российских
    регионов: измерения и тенденции // Национальные интересы: приоритеты и
    безопасность. 2017. Т.13, №12. С.2236-2255.
  5. Алклычев А.М. Ценовая политика в условиях финансовой нестабильности // Финансы и кредит. 2020. Т. 26. № 8 (800). С. 1688-1702.
  6. Алклычев А.М., Зоидов К.Х. Ценовая политика России и перспективы диверсификации её экономики/Выход экономики России из кризисной цикличности: ретроспектива и новая модель роста. М. – 2019. = С. 12-16.




Московский экономический журнал 12/2020

УДК 658.78: 332.1

DOI 10.24411/2413-046Х-2020-10895 

СОВРЕМЕННЫЕ ОСОБЕННОСТИ РЫНКА ТРУДА И СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ СИСТЕМЫ ФОРМИРОВАНИЯ ТРУДОВЫХ РЕСУРСОВ КАК ФАКТОР ПОВЫШЕНИЯ КОНКУРЕНТОСПОСОБНОСТИ СЕЛЬХОЗПРОИЗВОДСТВА В КАБАРДИНО-БАЛКАРСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ 

MODERN FEATURES OF THE LABOR MARKET AND IMPROVEMENT OF THE SYSTEM OF FORMATION OF LABOR RESOURCES AS A FACTOR OF INCREASING THE COMPETITIVENESS OF AGRICULTURAL PRODUCTION IN THE KABARDINO-BALKAR REPUBLIC

Статья подготовлена при поддержке Российского фонда фундаментальных исследований, проект № 18-010-01036 

Мамбетова Фуза Магомедовна, доктор экономических наук, профессор кафедры бухгалтерского учета, анализа и аудита, «Кабардино-Балкарский государственный университет, г. Нальчик

Шибзухова Рената Абубакировна, кандидат экономических наук, доцент кафедры бухгалтерского учета, анализа и аудита «Кабардино-Балкарский государственный университет им. Х.М. Бербекова, г. Нальчик

Абанокова Эмма Барасбиевна, старший преподаватель кафедры бухгалтерского учета, анализа и аудита «Кабардино-Балкарский государственный университет им. Х.М. Бербекова, г. Нальчик

Шадуева Эльвира Черимовна кандидат экономических наук, доцент кафедры бухгалтерского учета, анализа и аудита «Кабардино-Балкарский государственный университет им. Х.М. Бербекова, г. Нальчик

Мамбетова Карина Михайловна кандидат экономических наук, заместитель декана юридического факультета и доцент кафедры «Теории и права и публично-правовых дисциплин» ФГБОУ ВО «Российская государственная академия интеллектуальной собственности» 

Mambetova Fuza Magomedovna, Doctor of Economics, Professor of the Department of Accounting, Analysis and Audit of «Kabardino-Balkarian State University named after H.M. Berbekova, Nalchik

Shibzuhova Renata Abubakirovna, Сandidate of Economic Sciences, Associate Professor of the Department of Accounting, Analysis and Audit of «Kabardino-Balkarian State University named after H.M. Berbekova, Nalchik

Abanokova Emma Barasbievna, Senior Lecturer of the Department of Accounting, Analysis and Audit of «Kabardino-Balkarian State University named after H.M. Berbekova, Nalchik

Shaduyeva Elvira Cherimovna Сandidate of Economic Sciences, Associate Professor of the Department of Accounting, Analysis and Audit of «Kabardino-Balkarian State University named after H.M. Berbekova, Nalchik

Mambetova Karina Mikhailovna Candidate of Economic Sciences., Deputy Dean of the Faculty of Law and Associate Professor of the Department of Theory and Law and Public Law Disciplines, FSBOU VO Russian State Academy of Intellectual Property

Аннотация. В статье представлены результаты исследования регионального аграрного рынка труда. Уровень  безработицы на селе достиг критического уровня, молодежь  переезжает в города в поисках работы, оставшаяся часть трудоспособного  населения  трудится в  малоэффективных  личных подсобных хозяйствах. Спрос на рабочую силу уменьшается. Одновременно большинство сельскохозпредприятия ощущают дефицит квалифицированных кадров, что свидетельствует о несбалансированности рынка труда. На примере Кабардино-Балкарской республики исследованы современные особенности регионального рынка труда, выявлены факторы, определяющие тенденции его развития в сельскохозяйственной сфере, предложены направления совершенствования системы формирования трудовых ресурсов в сельском хозяйстве, способствующие повышению конкурентоспособности сельхозпроизводства.

Summary. The article presents the results of a study of the regional agricultural labor market. The unemployment rate in the village has reached a critical level, young people move to cities in search of work, the rest of the able-bodied population works in inefficient personal subsidiary farms. Labour demand is declining. At the same time, most agricultural enterprises feel a shortage of skilled personnel, which indicates an imbalance in the labor market. On the example of the Kabardino-Balkarian Republic, modern features of the regional labor market were studied, factors were identified that determine the trends in its development in the agricultural sector, directions were proposed to improve the system of formation of labor resources in agriculture, which contribute to increasing the competitiveness of agricultural production.

Ключевые слова: регион, рынок труда, безработица, сельское хозяйство, трудовые ресурсы.

Keywords: region, labor market, unemployment, agriculture, labor resources.

В условиях реформирования экономических явлений или в условиях глобального кризиса прогнозирование социально-экономического развития общества возможно только при определенной доле ошибок. В нынешней ситуации распространения коронавирусной инфекции на территории РФ сложно делать точные и однозначные прогнозы развития регионального рынка труда, особенно в отдельно взятой отдельной отрасли – сельском хозяйстве.

На состояние рынка труда в сельском хозяйстве влияют множество факторов, среди которых наиболее важными являются динамика размера заработной платы и состояние экономики. Инфраструктура рынка труда формируется под воздействием проводимых экономических реформ, которые в России идут достаточно медленными темпами и сопровождаются глубокими кризисными явлениями, дестабилизацией экономики. Рынок труда Кабардино-Балкарии, как и в целом по России, также характеризуется медленными реформами, большая часть которых представляет собой действия по предотвращению массовых увольнений, сохраняется большой массив низкопроизводительных рабочих мест, которые зачастую еще и законсервированы. Сельскохозяйственный рынок труда характеризуется нехваткой рабочих мест, обеспечивающих хотя бы получение прожиточного минимума, одновременно наблюдается дефицит квалифицированных кадров, способных внедрять и продвигать инновационное производство.

Проанализируем текущее состояние рынка труда Кабардино-Балкарской Республики для выявления особенностей его формирования и проблем использования трудовых ресурсов.

Ключевыми показателями регионального рынка труда являются количество экономически активного населения, общая занятость и безработица. Рассмотрим данные показатели в их динамике и сопоставим с аналогичными показателями других регионов Северо-Кавказского федерального округа (таблица 1).

По численности населения на 1 января 2020 года Кабардино-Балкарская Республика занимает 4 место в Северо-Кавказском федеральном округе. За последние 5 лет в регионе наблюдается рост населения (с 860,7 тыс. чел. в 2015 году до 868,4 тыс. чел. – в 2019 году) [5].

Сравнительный анализ динамики экономически активного населения показал, что в целом по России наблюдается сокращение рабочей силы с 76285,4 тыс. чел. в 2017 году до 75397,9 тыс. чел. в 2019 году. В большей степени это вызвано снижением количества безработных (на 504,7 тыс. чел. или 87,3%).

Рынок труда СКФО достаточно нестабилен. Численность рабочей силы и занятых в экономике за последние три года возросли во всех регионах СКФО кроме Карачаево-Черкесской Республики и Республики Северная Осетия – Алания. Однако в этих регионах наблюдается положительные сдвиги в общей численности безработных. В КЧР их число сократилось на 83,8%, в Республике Северная Осетия – Алания – на 95,2%.

В Кабардино-Балкарской Республике, несмотря на увеличение численности экономически активного населения и занятых (на 102% и 101,6% соответственно), наблюдается рост числа безработных на 2,4 тыс. чел. с 2017 г. по 2019 г., темп роста безработных составил 105,3%, что является вторым по величине показателем в СКФО.

Сопоставление динамики численности занятых и безработных с численностью экономически активного населения показало, что в КБР и СКФО уровень безработицы гораздо выше средних показателей по регионам Российской Федерации, что характеризует рынок труда Северо-Кавказского федерального округа как один из самых неблагоприятных.

В Кабардино-Балкарской Республике по итогам выборочного исследования уровень безработицы населения в возрасте 15 лет и старше за 2019 год составил 10,8% [5].

На рисунке 1 видно, как менялся этот показатель на последние 20 лет.

В разные периоды безработица в КБР носила разнообразный характер. Максимального значения уровень безработицы  в республике был зафиксирован в 2004 году – 24,9 %. В последующие годы наблюдается снижение уровня безработицы в КБР. Показатель достиг своего минимального значения в 2012 году и был равен 8,9%. Положительные сдвиги начались с 2006 года, с 2015 года уровень безработицы достиг стабильного уровня.

В 2019 году в государственные учреждения службы занятости населения Кабардино-Балкарии обратилось 21649 человек, 5124 человек из них было трудоустроено. Таким образом, число безработных граждан, состоящих на регистрационном учёте, по сравнению с 2018 годом увеличилось на 4330 человек.

Численность занятого населения в республике за последние три года увеличилась на 6,3 тыс. чел. и составила 398,6 тыс. чел. [5].

Отраслевая структура занятых по данным 2019 года составляет:

  • сельское, лесное хозяйство, рыболовство и рыбоводство охота, – 73,9 тыс. чел.;
  • торговля оптовая и розничная – 61,7 тыс. чел.;
  • обрабатывающие производства – 43,4 тыс. чел.;
  • строительство – 41,6 тыс. чел.;
  • государственное управление и социальное обеспечение – 21,5 тыс. чел.;
  • образование – 29,2 тыс. чел. [5]

Сельское, лесное хозяйство, охота, рыболовство и рыбоводство занимают лидирующие позиции по численности занятого населения.

На региональном рынке труда ярко выражено несоответствие спроса и предложения рабочей силы. Наибольший спрос приходится на рабочие профессии (около 90%), предложение в большей степени представлено безработными женщинами, половина из которых имеет высшее и среднее профессиональное образование.

Наиболее востребованы работодателями слесари, сварщики, электрики, машинисты, столяры, плотники, водители и техники по обслуживанию современной сельскохозяйственной техники.

При этом почти все учреждения высшего и среднего профессионального образования республики ведут подготовку специалистов в основном по специальностям, предложение которых и так велико – юристы, экономисты, юристы, менеджеры.

Одновременно наблюдается нехватка квалифицированных специалистов в области сельского хозяйства, нужны врачи и учителя. То есть специалисты, которые определяют качество и уровень жизни населения в сельской местности.

Средняя заработная плата в КБР в 2019 году составляет 27466,4 рубля, что на 1690,6 рубля выше аналогичного показателя 2018 года (таблица 2) [5].

Из таблицы 2 видно, что среднемесячная номинальная начисленная заработная плата работников организаций в сельском хозяйстве одна из самых низких в республике.

Таким образом, за последние три года в Кабардино-Балкарской Республике зарегистрированы положительные сдвиги в социально-экономическом положении региона.

В 2019 году рынок труда республики характеризовался следующими показателями: уровень безработицы – 10,8%, уровень занятости (самый высокий по СКФО) – 57,9%, средняя величина заработной платы – 27466,4 рубля. [5]

Однако при этом на рынке труда КБР фиксируются изменения в структуре рабочей силы: сокращение численности рабочих, занятых в сельском хозяйстве.

Эффективное управление процессом формирования трудовых ресурсов в сельской местности требует, в первую очередь, инвестиций в создание благоприятных социально-экономических условий жизни, а не только в приобретение нового оборудования, в технологическую модернизацию сельхозпроизводства [7]

В соответствии с государственной программой «Комплексное развитие сельских территорий» в Кабардино-Балкарии в 2019-2020 гг. реализуются 132 проекта, проекты по строительству, ремонту и реконструкции социальных объектов и инфраструктуры, благоустройству территорий, закупку транспорта и многое другое. По сути, госпрограмма является значительным шагом в глобальном развитии села, где проживает 48% населения республики [2].

Благодаря госпрограмме в сельских населенных пунктах Кабардино-Балкарии активно развивается транспортная инфраструктура. В текущем году в четырёх сельских населенных пунктах республики ведётся реконструкция автомобильных дорог, ведущих к социальным объектам. Общая протяженность реконструируемых дорог – 2,83 км, объем финансирования по дорожным объектам составляет 35,6 млн рублей.

Однако потребности в финансовых ресурсах для развития сельских территорий республики значительно выше доведенного объема финансирования.

В настоящее время республика является крупнейшим производителем плодоовощной продукции в Северо-Кавказском федеральном округе. Ежегодный объем производства овощей составляет 18%, плодов и ягод – 73% от всего производимого в СКФО объема данных видов продукции. С 2008 по 2019 годы производство плодово-ягодной продукции в республике увеличилось в 4 раза, заложено свыше 13 тыс. га садов интенсивного типа.

Большое внимание уделяется развитию мелиоративного комплекса республики. Площадь орошаемых сельхозугодий составляет 129,9 тыс. га, из которых активно используется 99% (128,9 тыс. га) [5].

Существенный вклад в обеспечение продовольственной безопасности страны вносит развитие растениеводства и животноводства. КБР занимает лидирующие позиции по производству скота и птицы, молока.

В данных условиях развития сельского хозяйства Кабардино-Балкарской республики ожидаются изменения в структуре спроса на трудовые ресурсы и его предложения, что порождает необходимость разработки прогноза ситуации рынка труда. С помощью анализа тенденций современного рынка труда Кабардино-Балкарской Республики можно провести оценку его будущего развития.

Региональный рынок труда является многофакторным объектом, который возможно прогнозировать с достаточно верными результатами только при более или менее стабильной ситуации в экономике, в частности в сельскохозяйственной отрасли. Основными факторами, влияющими на рынок труда, выступают численность населения региона и рабочей силы; уровень развития и внедрения научно-технического прогресса; программы государственного регулирования и содействия занятости населения; иные факторы.

По данным Росстата, на начало 2019 г. численность населения страны составила 146780,7 тыс. человек. Общая убыль населения составила – 99,7 тыс. человек. Естественная убыль имеет еще большее значение -224,6 тыс. человек, но она немного компенсировалась миграционным приростом в 124,9 тыс. человек.

Удельный вес трудоспособного населения на начало 2019 г. составил 55,4%, населения возрастной группы «старше трудоспособного возраста» – 25,9%, лиц, относящихся к категории «моложе трудоспособного возраста» – 18,7%.

В ближайшей перспективе ожидается сокращение численности населения, как по стране, так и в КБР (таблица 3) [3].

Основной целью регулирования регионального рынка труда в сельскохозяйственной отрасли является поддержание стабильности на нем, создание новых рабочих мест, повышение оплаты труда и обеспечение всех прав работников и работодателей. Основная задача, решаемая посредством мер регулирования на федеральном и региональном уровне – формирование кадрового потенциала, соответствующего текущим и перспективным потребностями экономики Кабардино-Балкарской Республики. Стихийное развитие рынка труда в сельском хозяйстве может привести к весьма негативным социальным последствиям и к общей разбалансировке системы сельскохозяйственного производства.

Государственное регулирование рынка труда на сегодняшний день должно быть направлено на:

  • сдерживание безработицы в пределах естественного уровня, на уровне фрикционной и структурной составляющих;
  • формирование рынка труда, стабильного, своевременно реагирующего на изменения внутренних и внешних условий развития экономики.

Поскольку региональные рынки труда недостаточно устойчивы, меры государственного вмешательства здесь должны быть достаточно активны, хотя, на практике эти меры сводятся к разработке программ по борьбе с  безработицей и нормативных актов по проблемам занятости.

В качестве таких мер могут быть следующие:

  1. Поддержка малого сельскохозяйственного производства в целях стимулирования спроса на труд в сельской местности. С одной стороны, малые предприятия создают новые рабочие места, а с другой – собственное дело является формой самозанятости граждан на селе, что также способствует снижению уровня безработицы в регионе.
  2. Открытие новых производств в перспективных и приоритетных направлениях деятельности в сельском хозяйстве. Это может быть обеспечено посредством реализации инвестиционных проектов, запланированных Правительством КБР на 2020-2025 гг., а также программ субсидирования новых и действующих сельскохозяйственных производств.
  3. Организация службой занятости ярмарок вакансий и учебных рабочих мест в сельском хозяйстве, а также оказание психологической поддержки гражданам, длительное время ищущим рабочее место.
  4. Повышение качества услуг в сфере профессиональной ориентации граждан, что поможет в выборе специальности и дальнейшем трудоустройстве.
  5. Целевая подготовка и переподготовка специалистов по отдельным сельскохозяйственным специальностям, спрос на которые в республике превышает предложение на рынке труда.

На сельскохозяйственном рынке труда Кабардино-Балкарской Республики значительные трудности в поиске работы испытывают выпускники высших учебных заведений, среди причин такой ситуации:

  • отсутствие опыта работы и достаточного уровня квалификации;
  • технологическая безработица (развитие технологий и замена компьютерами некоторых профессий;
  • старение населения, повышение пенсионного возраста;
  • отсутствие механизма распределения выпускников вузов по местам работы, необходимость самостоятельного трудоустройства после окончания ВУЗа;
  • перенасыщение рынка труда специалистами с высшим образованием по специальностям гуманитарной направленности.

На рисунке 2 представленная возрастная структура безработных КБР.

Как видно из рисунка 2, на протяжении всего рассматриваемого периода, самый высокий уровень безработицы наблюдается среди молодого населения[8].

К основным задачам, решение которых позволит улучшить ситуацию с трудоустройством молодежи, следует отнести:

  • модернизацию системы профессионального образования, создание системы непрерывного образования, подготовки и переподготовки профессиональных кадров;
  • формирование механизмов оценки качества и востребованности образовательных услуг с участием потребителей [4].

В настоящее время в сельскохозяйственном комплексе осуществляется достаточно быстрый процесс технологического обновления, внедряются передовые отечественных и зарубежных технологии, способствующие росту производительности, ресурсоэффективности, а так же обеспечивающие технологическую безопасность производственных процессов. Так же растет уровень автоматизации и механизации агропроизводства, внедряются сложные технологии точного сельского хозяйства на основе «больших данных», технологии урбанизированного сельского хозяйства, новой электроники и робототехники и т.д. Совершенствование технологий сельскохозяйственного производства формируют новые требования к уровню компетенций сельскохозяйственных работников. Растет спрос на IT-специалистов и специалистов в сфере биотехнологий, обладающих системным мышлением и управленческими компетенциями. В будущем возрастет престиж существующих сельскохозяйственных профессий и возникнут новые, одновременно прогнозируется снижение спроса на низкоквалифицированную рабочую силу [3].

Механизм функционирования рынка труда в сельском хозяйстве, как самого несовершенного рынка, требует творческого подхода и серьезного экономического анализа со стороны научного сообщества и органов государственной власти в интересах нахождения оптимального соотношения рыночных и нерыночных методов регулирования.

Для развития необходимых профессиональных качеств и приведения трудовых компетенций трудовых ресурсов КБР в соответствие с потребностями рыночной экономики должны предприниматься следующие действия:

  • прогнозирование предложения труда в республике, составление перечня мероприятий по приведению структуры профессиональных навыков персонала в соответствие с требованиями рыночной экономики;
  • разработка специализированных учебных программ, ориентированных на потребности сельского хозяйства, напотребности работодателей, на изменения спроса и предложения на сельскохозяйственном рынке труда;
  • повышение квалификации высвобождаемых работников и лиц, которым грозит потеря работы, помощь в получении новых компетенций в новых областях занятости в сельском хозяйстве;
  • развитие гибкой и ориентированной на трудоустройство системы профессиональной подготовки безработных граждан и безработных, трудовая реабилитация и социальная адаптация длительно безработных сельскохозяйственных работников;

Кроме того, в настоящее время существует возможность взаимодействия вузов Кабардино-Балкарской республики с крупными агрохолдингами при подготовке высококвалифицированных специалистов, владеющих современными технологиями. Для ведущих предприятий, внедряющих самые современные технологии, одной из ключевых проблем является значительный дефицит квалифицированных специалистов всех уровней. В связи с этим необходимо:

  • создание отдельных базовых кафедр крупных агрохолдингов при вузах и сузах Кабардино-Балкарии;
  • реализация совместных программ, направленных на обучение, привлечение и удержание талантливой молодежи в отрасли, разработка индивидуальных программ обучения одаренных студентов;
  • привлечение представителей агропромышленных компаний в преподавательскую деятельность;
  • работа с перспективными студентами с целью заключения контрактов с ними после окончания вуза.

Список литературы

  1. Федеральный закон от 3 октября 2018 г. N 350-ФЗ “О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам назначения и выплаты пенсий” [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_308156/
  2. Постановление Правительства Кабардино-Балкарской Республики от 27 ноября 2019 года N 207-ПП О государственной программе Кабардино-Балкарской Республики “Комплексное развитие сельских территорий Кабардино-Балкарской Республики” (с изменениями на 24 сентября 2020 года) [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://docs.cntd.ru/document/561626990 (дата обращения: 17.11.20)
  3. Приказ Министерства сельского хозяйства Российской Федерации от 12.01.2017 г. N 3 «О Прогнозе научно-технологического развития агропромышленного комплекса Российской Федерации на период до 2030 года»
  4. Ашмаров И. А. Экономика рынка труда : учебник / И. А. Ашмаров. — Саратов: Вузовское образование, 2019. — 396 c. — ISBN 978-5-4487-0493-2. — Текст: электронный // Электронно-библиотечная система IPR BOOKS [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.iprbookshop.ru/82231.html (дата обращения: 11.09.2020).
  5. Кабардино-Балкарская Республика в цифрах, 2019: Краткий статистический сборник /ОП Cеверо-Кавказстата по КБР-Н., 2020 г. – 165 с.
  6. Комарницкая А.В., Социально-правовые аспекты увеличения пенсионного возраста в свете пенсионной реформы // Символ науки. 2019. №2. [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/sotsialno-pravovye-aspekty-uvelicheniya-pensionnogo-vozrasta-v-svete-pensionnoy-reformy (дата обращения: 04.10.2020).
  7. Мамбетова Ф. М., Шибзухова Р. А. Проблемы развития человеческого капитала в условиях модернизации агропромышленного комплекса Кабардино-Балкарской республики // Московский экономический журнал. 2019. №13. [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/problemy-razvitiya-chelovecheskogo-kapitala-v-usloviyah-modernizatsii-agropromyshlennogo-kompleksa-kabardino-balkarskoy-respubliki (дата обращения: 07.10.2020).
  8. Сундукова К.А. Молодежное предпринимательство как решение социальных и экономических проблем общества // Молодежь и бизнес: опыт, проблемы, горизонты взаимодействия: сборник докладов конференции по итогам работы Международной молодежной научной школы / под ред. Л. И. Ушвицкого. – Ставрополь: СЕКВОЙЯ, 2019. – 465 с.




Московский экономический журнал 12/2020

УДК 658.78: 332.1

DOI 10.24411/2413-046Х-2020-10894

СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ НОРМАТИВНО-ПРАВОВЫХ ОСНОВ СТИМУЛИРОВАНИЯ ИНВЕСТИЦИЙ В ИННОВАЦИИ В АГРОПРОМЫШЛЕННОМ КОМПЛЕКСЕ КАБАРДИНО-БАЛКАРСКОЙ РЕСПУБЛИКИ 

IMPROVEMENT OF REGULATORY FRAMEWORK FOR STIMULATING INVESTMENT IN INNOVATION IN AGRO-INDUSTRIAL COMPLEX OF KABARDINO-BALKAR REPUBLIC 

Статья подготовлена при поддержке Российского фонда фундаментальных исследований, проект № 18-010-01036

Абанокова Эмма Барасбиевна, старший преподаватель кафедры бухгалтерского учета, анализа и аудита «Кабардино-Балкарский государственный университет им. Х.М. Бербекова, г. Нальчик

Abanokova Emma Barasbievna, Senior Lecturer of the Department of Accounting, Analysis and Audit of «Kabardino-Balkarian State University named after H.M. Berbekova, Nalchik

Аннотация. Развитие научного потенциала и внедрение инновационных решений важное условие обеспечения конкурентоспособности и развития АПК России и ее регионов. Только такой путь позволит сократить отрыв от развитых странами и сохранить многие рынки для российской продукции АПК. Современные реалии таковы, что российские сельхозпроизводители в основном ориентированы на догоняющую модель внедрения инноваций, используя широко апробированные коммерческие технологии и  стремятся сохранить уже достигнутые позиции. Во многом такая стратегия вынужденная и объясняется нестабильностью условий функционирования сельскохозяйственного бизнеса, сложнопрогнозируемой конъюнктурой, и, как следствие, короткими горизонтами планирования.

Одним из основных препятствий инновационной трансформации отрасли, которая выделяется многими экспертами, является несовершенная нормативно-правовая база, меняющееся, но недостаточно проработанное законодательство; отставание в принятии решений стратегических решений.

Summary. The development of scientific potential and the introduction of innovative solutions is an important condition for ensuring the competitiveness and development of the agro-industrial complex of Russia and its regions. Only such a path will reduce the gap from developed countries and preserve many markets for Russian APK products. Modern realities are such that Russian agricultural producers are mainly focused on the catching-up model of innovation, using widely tested commercial technologies and strive to maintain the positions already achieved. In many ways, this strategy is forced and is explained by the instability of the operating conditions of the agricultural business, complex conditions, and, as a result, short planning horizons.

One of the main obstacles to the innovative transformation of the industry, which is highlighted by many experts, is the imperfect legal framework, changing but insufficiently developed legislation; backlog of strategic decision-making.

Ключевые слова: регион, инновации, инвестиции, законодательство, технологический уклад, цифровая трансформация, агропромышленный комплекс.

Keywords: region, innovations, investments, legislation, technological structure, digital transformation, agro-industrial complex.

Вектор развития агропромышленного комплекса в ближайшее десятилетие будут определять  следующие тренды:

  • переход на новый технологический уклад, сочетающий новейшие достижения в области био-, нано- технологий, что должно привести к кардинальным сдвигам в выборе приоритетных факторов производства и обеспечения конкурентоспособность, продуктивность и безопасность сельхозпроизводства, устраняя его зависимость от естественных биологических и агроклиматических факторов;
  • смещение производства от традиционных продуктов к продуктам, соответствующим запросам и потребностям новых поколений, предпочитающих готовую к употреблению пищу, обращающих внимание на «фуд-дизайн», происхождение, технологию и этичность производства, а не только на пользу и безопасность. Пищевые предпочтения становятся значимой частью образа жизни;
  • изменения в цепочках создания стоимости: устранение посредников, обеспечение тесного взаимодействия между потребителем и производителем, концентрация добавленной стоимости в наукоемких секторах (IT-сектор, генетика и селекция, промышленный дизайн и инжиниринг);
  • цифровая трансформации и роботизация АПК, что изменит структуру рынка труда: снизится зависимость от низкоквалифицированной рабочей силы, отдельные профессии потеряют свою актуальность, возрастут требования к ключевым компетенциям, что приведет к необходимости создания новой образовательной модели адаптированной к новым условиям.

Окна возможностей, которые создают принципиально новые перспективы для роста конкурентоспособности, открываются в основном в период технологических изменений. Это ключевой период для дальнейшего экономического роста. За последние годы Россия добилась результатов в укреплении национальной продовольственной безопасности и присоединилась к ряду крупных аграрных держав.

На региональном уровне сельское хозяйство также сталкивается с глобальными вызовами и должно перейти на новый технологический уровень, чтобы сохранить и укрепить свою роль на внутреннем и внешнем рынках.

Агропромышленный сектор Кабардино-Балкарской республики, несмотря на ограниченность сельхозугодий имеет значительный потенциал.

Посевная площадь основных сельскохозяйственных культур во всех категориях хозяйств Кабардино-Балкарии, составляет порядка 281,5 тыс. га. (таблица 1).[5]

В хозяйствах всех категорий поголовье скота насчитывает 270 тыс. голов (таблица 2). [5]

В Кабардино-балкарской республике производство сельскохозяйственной продукции с 2000 года достаточно стабильно, показатели производства ежегодно показывают прирост (таблица 3) [5].

Во многом это связано с внедрением в республике технологий интенсивного садоводства и животноводства, основанных на новых для страны и республики технологиях.

По итогам 2019 года объем сельхозпродукции всех сельхозпроизводителей в КБР составил 54,1 млрд рублей, зафиксирован рост на 5% по сравнению с 2018 годом. Производство в растениеводстве выросло на 5,8%, животноводство – на 4%.

В АПК республики действует более 50 крупных предприятий, в целом в структуре фермерских хозяйств значительного преобладания какой-либо формы нет: сельскохозяйственные организации составляют 32,2%, домохозяйства населения – 36,3%, крестьянские (фермерские) хозяйства и индивидуальные предприниматели – 31,5%.

Консервная промышленность представлена 31 предприятием, в том числе малыми. За последние годы производство консервов в республике составило до 15% от общего объема плодоовощной продукции, произведенной в России.

Республика в последние годы самообеспечивает себя продукцией садоводства, овощеводства, производства кукурузы и ее семенами, мясом, в том числе мясом птицы. Данные направления стали приоритетными. Закладывается большое количество саженцев по системе интенсивного садоводства, для которого сформирована своя база, это и питомники, и бетонные колонны опор, и пластиковая тара евростандарта для хранения продукции, и склады, оборудованные техникой для длительного хранения.

Зернопроизводители республики пользуются достижениями научно обоснованными инновационными методами, которые разрабатываются, в том числе, в ФГБНУ КБНИИШ, которое осуществляет селекционную работу в сфере выращивания семян сельскохозяйственных культур. К достижениям учреждения относится более 30 сортов и гибридов, из которых 20 относятся к пшенице и кукурузе, некоторые из них обладают урожайностью в среднем 50-55 ц/га озимой пшеницы, 100-110 ц/га кукурузы. Семена поставляются в субъекты Южного, Центрального и Приволжского федеральных округов Российской Федерации, в Азербайджан.

Сорта озимой пшеницы «Южанка» и «Чегет» обладают хорошими хлебопекарными качествами [7].

Крайне перспективной является биотехнологическая лаборатория в горных условиях на высоте 1200 метров над уровнем моря, которая позволяет внедрять системы безвирусного семеноводства картофеля.

Коневодство является для Кабардино-Балкарии традиционным видом животноводства, именно в данной области проводится эффективная научно-исследовательская работа. Численность племенного поголовья кабардинской породы лошадей в настоящее время является наибольшей среди конезаводов Российской Федерации.

В рамках Инвестиционной стратегии Кабардино-Балкарской Республики до 2040 года, утвержденной постановлением Правительства Кабардино-Балкарской Республики от 24.08.2018 № 500-рп, планируется реализация ряда инвестиционных проектов в АПК Республики (таблица 4) [2].

В 2020 году республике предоставлено в виде субсидий из федерального бюджета на развитие АПК и обеспечение комплексного развития сельских территорий республики более 2,18 млрд рублей.

Между тем на рост инвестиций в инновации в АПК влияет ряд особенностей, определяющих инновационную активность бизнеса в сельскохозяйственном производстве, как в республике, так и в России в целом.

В феврале и марте 2020 года Институт сельскохозяйственных исследований провел экспертное обследование по изучению различных аспектов инновационной деятельности в АПК. Результаты экспертного опроса показали большой интерес бизнеса к новым направлениям и высокий уровень осведомленности об основных глобальных технологических тенденциях и тенденциях. Основной упор делается на решение уже широко апробированных в мировой практике готовых коммерческих технологий, что связано с достаточно коротким горизонтом стратегического планирования – подавляющее большинство участников оценивают его в срок не более 3-5 лет. В более дальних горизонтах работают только компании, аффилированные с иностранными игроками, а также представители молочного скотоводства (рисунок 1) [4].

Мотивами инновационного развития для аграриев являются при этом:

  • стремление к сокращению издержек и минимизации рисков – наиболее популярная мотивация внедрения инноваций (91%);
  • создание новой или уникальной для рынка продукции (9%).

Выделенные мотивации полностью определяют структуру распределения приоритетных направлений для инвестиций в инновации:

  • внедрение новых производственных технологий и моделей, нацеленных на сокращение издержек, рост продуктивности и увеличение рентабельности производства – 82% опрошенных;
  • новые информационные технологии управления процессами – 73%;
  • создание технологий производства новых продуктов и обеспечения улучшенных свойств – 36%;
  • инвестиции в развитие новых маркетинговых технологий относят к приоритетам 27% опрошенных экспертов;
  • инвестиции в развитие совместных обучающих программ, подготовку молодых специалистов – 18%.

Инвестиции в НИР/НИОКР для российских компаний АПК не превышают 5% в структуре расходов. Сложившаяся система организации НИР/НИОКР в отрасли является вынужденной мерой, при этом аграрии не могут покупать отечественные технологии по причине отсутствия приемлемых предложений от российских научных организаций (низкий уровень компетенций при высокой стоимости услуг).

Административный барьер в настоящее время рассматривается экспертами как ключевой и связан главным образом с регулирующими факторами. Последние сформулированы в виде набора различного рода задач:

  • несовершенное законодательство: во многом устаревшее и противоречивое, хоть и быстро меняющееся, но недостаточно развитое;
  • отсутствие нормативной базы для развития некоторых новых направлений.

Ожидания фермеров в преодолении барьеров на пути роста инвестиций в инновации в сельском хозяйстве связаны в основном с институциональным характером барьеров на пути роста инноваций, что в полной мере определяет соответствующие ожидания бизнеса: 91% экспертных ответов посвящены мерам по оптимизации нормативно-правовой среды, в частности гармонизации российских нормативных документов с существующими международными стандартами, системами контроля, методами испытаний и регистрации, а также с изменением критериев государственной поддержки: приведение сроков, требований и условий его предоставления в соответствие с реальной практикой реализации инновационных проектов в конкретной отрасли, а также с созданием новых стимулов для развития инноваций в агропромышленном комплексе.

Ключевые барьеры на пути инновационной трансформации аграрного сектора соотносятся с системной проблемой неэффективности системы связи между ключевыми субъектами – бизнесом, наукой и органами власти, в частности, с несовершенством нормативной базы с упором на бюрократический характер проблем (в значительной степени устаревшее и противоречивое, в то же время быстро меняющееся, но недостаточно развитое законодательство; бездействие, нежелание заниматься новыми вопросами, отставание в принятии решений). Сказывается и отсутствие нормативной базы для поддержки передачи технологий, разработанных в научных и образовательных учреждениях.

Кабардино-Балкария характеризуется значительным научным потенциалом: 12 научных учреждений, 9 вузов и филиалов вузов, 3 ГУВПО, 2 филиала государственных вузов, 12 колледжей, количество научных работников в которых составляет 2500 человек, а также 1 академик, 2 члена-корреспондента РАН и РАО, 350 докторов наук, более 1000 кандидатов наук, 4400 человек профессорско-преподавательского состава. Надо отметить, что при этом использование научного потенциала и осуществление научной инновационной деятельности происходит в недостаточной степени эффективно.

Инновационная инфраструктура представлена также бизнес-инкубатором, центром трансфера технологий, центром коллективного использования технологического оборудования [6].

Следует выделять пять основных проблем инновационной среды, которые мешают развитию и использованию инновационного потенциала (рисунок 2).

В республике существует множество факторов, препятствующих негосударственным инвестиционным вливаниям в инновационное развитие аграрного сектора. Основным фактором является нехватка квалифицированных кадров, недостаточный уровень подготовки с учетом последних мировых достижений в области инноваций в АПК, отсутствие научных исследований, связанных с созданием перспективных технологий и низкий уровень реализации собственных разработок.

Серьезным препятствием для инноваций, технологической трансформации отраслей АПК республики является тот факт, что значительная часть молодежи, свободно владеющей новыми технологиями, выезжает за пределы республики в поисках достойной работы. Сохраняется возрастное население, которое в силу своей консервативности в недостаточной степени использует новые технологии.

Между тем для внедрения новых технологий в эту отрасль необходимо творчество молодежи, которое должно встраиваться в эту цепочку, изучая лучшие зарубежные практики, разрабатывать и внедрять собственные инновационные технологии.

Стимулирование инновационной деятельности в агропромышленном секторе должно подпитываться инвестициями, причем не только государственными, но и крупными агрохолдингами, что позволяет финансировать научно-исследовательскую и опытно-конструкторскую деятельность (рисунок 3).

Тем не менее, агропромышленный комплекс республики обладает значительным потенциалом инновационного роста, он достаточно привлекателен для инвесторов, готовых вкладываться в новые технологические разработки.

Но при этом необходимы соответствующие изменения не только в институциональном и инфраструктурном аспектах, но и в нормативно-правовой сфере.

Резюмируя, можно сказать, что основными проблемами повышения инвестиционной привлекательности инноваций в сельском хозяйстве в республике являются:

  • Принудительное использование зарубежных (в то же время дорогостоящих) технологий, обусловленное отсутствием или слабым развитием отечественных, научно обоснованных системных решений, базовых платформ, учитывающих региональные особенности;
  • разделение научных учреждений, учебных заведений, проектных организаций, специализирующихся на развитии цифровых технологий, между собой и с сельхозпроизводителями;
  • отсутствие адекватной кадровой поддержки для внедрения новых технологий в агропромышленном комплексе региона;
  • неадекватные методики и учебные планы, направленные на аграрный сектор экономики, а также слабое развитие специализированных республиканских образовательных центров.

В настоящее время развитие сельскохозяйственной отрасли и стабилизация агропромышленного производства достигается только через воспроизводство новых знаний и их тиражирование, внедрение новых достижений сельскохозяйственной науки, участие научного сообщества в процессе выработки нормативно-правовых документов.

Существует потребность в нормативном регулировании формирования и функционирования систем, включающих образовательные, научно-производственные организации и предприятия, технические, биологические и инновационные структуры формирования научных образовательных и производственных центров, а также холдингов и технопарков. Именно от этого зависит более эффективное использование интеллектуального потенциала науки и высшего образования, материально-технических и финансовых ресурсов.

Сегодня цели всех заинтересованных субъектов инновационной деятельности необходимо учитывать при осуществлении законотворчества, именно от этого зависит эффективность нормативно-правового регулирования инновационной деятельности. Это свидетельствует о необходимости учета ключевых особенностей при разработке консолидирующей нормативной базы для инновационной деятельности. Автор предлагает разработать правовые нормы в области инноваций на основе подхода, основанного на целях заинтересованных сторон (стейкхолдеров).

Важным направлением нормативного регулирования в инновационной сфере является региональное законодательство.

Реализация регионального инновационного законодательства в практике органов власти субъектов страны сопровождается следующими проблемными вопросами:

  • непоследовательность и несогласованность федеральных и региональных законов, регулирующих инновации;
  • ограниченность региональных бюджетных ресурсов в финансировании инноваций, ограниченность региональных налоговых льгот в соответствии с положениями Налогового кодекса Российской Федерации;
  • наличие барьеров в виде обязательных условий при обращении за грантами и кредитами на реализацию НИОКТР в региональном законодательстве и др.

В республике действует Государственная программа Кабардино-Балкарской Республики «Экономическое развитие и инновационная экономика», одной из задач которой является совершенствование законодательного, организационного, инфраструктурного и информационного обеспечения инвестиционной деятельности [1].

Однако реализация регионального инновационного нормативно-правового обеспечения в практике органов власти республики сопровождается следующими проблемными вопросами:

  • несоответствия и отсутствие согласованности между федеральными и региональными нормативными актами, регулирующими инновации;
  • ограниченность региональных бюджетных ресурсов в финансировании инноваций, ограниченность региональных налоговых льгот в соответствии с положениями Налогового кодекса Российской Федерации;
  • наличие барьеров в виде обязательных условий при обращении за грантами и кредитами на реализацию НИОКТР в региональном законодательстве и др.

На основе нормативного анализа можно определить следующие необходимые нормативные инициативы:

  • оптимизация механизмов и регламентов финансирования республиканских целевых программ и проектов в области инноваций;
  • разработка норм права, направленных на повышение эффективности деятельности предприятия, научные, научно-технические фонды, получающие поддержку из областного бюджета;
  • совершенствование методов региональной поддержки малого и среднего предпринимательства в агропромышленном секторе республики, определенных региональными нормативно-правовыми актами.

Не менее важным вопросом является разработка локальных актов в сфере инноваций на уровне научно-промышленных предприятий, конструкторских бюро и других участников инновационного процесса. Для решения возникающих проблем и задач определены пути совершенствования нормативно-правовой базы инновационной деятельности в Российской Федерации:

  1. Принятие базового закона об инновациях, регламентирующего цели и задачи государства в сфере инноваций, дающего основные понятия и определения, закрепляющего полномочия органов государственной власти на различных уровнях, определяющего механизм взаимодействия органов государственной власти с субъектами инновационного процесса и т. д.
  2. Гармонизация ключевых нормативно-правовых актов, регулирующих инновационную сферу.
  3. Налоговые льготы для развития инноваций на основе законодательного введения «налоговых зонтов» для субъектов различных форм собственности, участвующих в разработке и реализации принципиально новых продуктов (товаров, работ, услуг) по налогу на прибыль, добавленную стоимость, а также на имущество юридических лиц.
  4. Совершенствование договорных форм инноваций в рамках гражданского права с акцентом на необходимость разграничения прав на интеллектуальную собственность и особенностей коммерциализации.
  5. Развитие нормативно-правового обеспечения в области технических регламентов, сертификации, стандартизации, оценки соответствия в области инноваций.

Стоит отметить, что основная цель совершенствования законодательства в сфере инноваций не только ориентирована на принятие специального нормативного акта, а также о внесении изменений в отраслевые законы, что обусловлено сложным характером самих нововведений, которые обусловливают совокупность правоотношений, в которых участвуют различные субъекты инновационного процесса.

Таким образом, модернизация российской экономики в современных условиях будет тем эффективнее и результативнее. Чем более совершенным будет нормативно-правовое обеспечение инновационной деятельности при учете российской и региональной специфики.

Четкое регулирование нормативно-правовой базы в сфере инноваций в АПК позволит:

  • улучшить инновационный климат развития агропромышленного комплекса республики за счет роста объемов инноваций во всех отраслях науки и промышленности;
  • разработать эффективные методы оценки и отбора инновационных проектов, закрепив их в нормативно-правовых документах;
  • предотвратить коллизию субъектов в разработке инновационных продуктов;
  • обеспечить внешнюю конкурентоспособность республики;
  • поощрять инновационную деятельность на региональном и местном уровнях;
  • обеспечить соответствие и гармонизацию нормативно-правовых актов в области инноваций международно-правовым стандартам;
  • увеличить инновационную активность в сфере агропромышленного производства;
  • осуществить нормативно-правовое обеспечение методов анализа оценки и отбора инновационных проектов;
  • исключить конфликт интересов участников разработки инновационных продуктов;
  • повысить конкурентные преимущества АПК республики на внешних рынках;
  • повысить мотивацию субъектов и возможности стимулирования инновационной деятельности на региональном и местном уровне;
  • гармонизировать нормативно-правовое обеспечение инновационной деятельности на региональном, федеральном и международном уровнях.

Список литературы

  1. Постановление Правительства Кабардино-Балкарской Республики от 17.01.2012 г. «Об утверждении Государственной программы Кабардино-Балкарской Республики «Экономическое развитие и инновационная экономика на 2014 – 2020 годы». [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.consultant.ru/regbase/cgi/online.cgi?req=doc&base=RLAW304&n=23016&dst=100009#026237578631905034 (дата обращения: 17.12.20)
  2. Распоряжение Правительства КБР от 24.08.2018 №500-рп «Об утверждении Инвестиционной стратегии Кабардино-Балкарской Республики до 2034 года» [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://docs.cntd.ru/document/550166087 (дата обращения: 17.12.20)
  3. Далёкин П.И. Совершенствование нормативно-правового обеспечения инновационной деятельности в Российской Федерации. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://elibrary.ru/item.asp?id=36355845 (дата обращения: 17.12.20)
  4. Инновационное развитие агропромышленного комплекса в России. Agriculture 4.0 [Текст] : докл. к XXI Апр. междунар. науч. конф. по проблемам развития экономики и общества, Москва, 2020 г. / Н. В. Орлова, Е. В. Серова, Д. В. Николаев и др. ; под ред. Н. В. Орловой ; Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики». – М. : Изд. Дом Высшей школы экономики, 2020. – 128 с.
  5. Кабардино-Балкарская Республика в цифрах, 2019: Краткий статистический сборник/ ОП Cеверо-Кавказстата по КБР-Н.,2020 г. – 175 с.
  6. Модебадзе Н. П., Уянаев Б. Б., Асланова Ф. А. Состояние и перспективы инновационного развития АПК Кабардино-Балкарии // УЭкС. 2011. №36. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/sostoyanie-i-perspektivy-innovatsionnogo-razvitiya-apk-kabardino-balkarii (дата обращения: 03.12.2021).
  7. Шидова Л.Х. Перспективы инновационного развития АПК Кабардино-Балкарской республики // Никоновские чтения. 2016. №21. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/perspektivy-innovatsionnogo-razvitiya-apk-kabardino-balkarskoy-respubliki (дата обращения: 02.11.2020).




Московский экономический журнал 12/2020

УДК 336.2

DOI 10.24411/2413-046Х-2020-10891

ПРОГРЕССИВНАЯ ШКАЛА НАЛОГООБЛОЖЕНИЯ В РФ: ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ

PROGRESSIVE SCALE OF TAXATION IN THE RUSSIAN FEDERATION: PROBLEMS AND PROSPECTS

Арсаева И.Л., старший преподаватель кафедры «Налоги и налогообложение», ФГБОУ ВО «Чеченский государственный университет», Россия, г. Грозный, Ars.in@mail.ru

Джабраилова Х.М., Институт экономики и финансов, ФГБОУ ВО «Чеченский государственный университет», Россия, г. Грозный, heda.d02@mail.ru

Межиева Х.А., Института экономики и финансов, ФГБОУ ВО «Чеченский государственный университет», Россия, г. Грозный, khavamezhiyeva@mail.ru

Arsaeva I.L., the senior teacher of chair “Taxes and taxation», Chechen State University, Grozny, Russia, Ars.in@mail.ru

Dzhabrailova H.M., Institute of Economics and Finance, Of the “Chechen state University”, Russia, Grozny, heda.d02@mail.ru

Mezhieva H.A., Institute of Economics and Finance, Chechen State University, Grozny, Russia, khavamezhiyeva@mail.ru

Аннотация. В статье дана характеристика понятию прогрессивной шкалы налогообложения, разобраны ее достоинства, рассмотрены основные проблемы, препятствующие применению данного режима и перечислены перспективы его введения в России. Прогрессивная шкала налогообложения, введение которой обсуждается с момента установления пропорциональной, способствует борьбе с бедностью, устранению социально-экономической диспропорции, установлению социальной справедливости.

Summary. The article describes the concept of a progressive taxation scale, discusses its advantages, considers the main problems that prevent the use of this regime and lists the prospects for its introduction in Russia. The progressive scale of taxation, the introduction of which has been discussed since the establishment of the proportional one, contributes to the fight against poverty, the elimination of socio-economic imbalances, and the establishment of social justice.

Ключевые слова: налог, прогрессивная шкала, пропорциональный режим, доход, НДФЛ.

Key words: tax, progressive scale, proportional regime, income, personal income tax.

Прогрессивная шкала налогообложения представляет собой систему налогообложения, при которой ставка налога пропорциональна увеличению налоговой базы. Чем выше доход налогоплательщика, тем выше налоговая ставка и наоборот.

Прогрессивная шкала налогообложения впервые была введена в Великобритании премьер-министром Уильямом Питтом Младшим в 1798.

Из стран с прогрессивной шкалой налогообложения самая высокая максимальная ставка подоходного налога установлена в Швеции — 61,85%. В Дании она составляет 55,8%, в Германии — 47,5%, в Китае, Великобритании, Испании, Франции и ЮАР — 45%, в США — 37%. Из стран ЕАЭС прогрессивную шкалу ввела Армения с максимальной ставкой 36%. В Белоруссии ставка НДФЛ равна 13%, в Казахстане и Киргизии — 10%.

Обычно в странах, где практикуется прогрессивная шкала налогообложения, одновременно применяется и необлагаемый минимум по доходам физических лиц, который также оказывает поддержку гражданам с низкими доходами. Необлагаемый минимум по НДФЛ- величина, имеющая денежное измерение и определяющая минимальный размер дохода, не подлежащего налогообложению. Другими словами, при наличии необлагаемого минимума определенная часть населения, в частности, получающая доход ниже прожиточного минимума, не платит НДФЛ. Данный режим имеет отличительное преимущество: он не отражается на людях с высокими доходами, но в то же время облегчает финансовое положение малоимущей части населения.  И необлагаемый минимум, и прогрессивная шкала налогообложения направлены на уменьшение налогового бремени налогоплательщиков.

В нашей стране вопрос введения прогрессивной шкалы очень широко обсуждается и часто поднимается в Государственной Думе РФ. Преобладающее большинство населения считает, что данная система наиболее справедлива и эффективна по отношению  действующей сейчас в Российской Федерации.

Во-первых, население, получающие высокий доход, способны платить высокую сумму налога без видимого ущерба и критических жертв для собственного бюджета, в отличие от малоимущих, для которых налоговые отчисления уменьшат и без того малую сумму дохода.

Во-вторых, когда богатые платят больше, а бедные-меньше, автоматически происходит снижение проблемы социального неравенства.

В-третьих, данная система способствует снижению коррупции, поскольку богатые отчисляют большие суммы денег.

В-четвертых, увеличатся денежные поступления в бюджет за счет высоких ставок на большие доходы. Данное преимущество особенно характерно для развитых регионов и городов.

Федеральным законом от 23.11.2020 года № 372-ФЗ внесены изменения в часть вторую НК РФ.

C 2021г. для физических лиц-налоговых резидентов РФ, превышающий доход на сумму 5 млн. рублей, будет облагаться по ставке 15%. Для доходов до этого уровня сохранена ставка 13%. При этом Закон сохраняет плоскую ставку налогообложения для отдельных видов доходов. Так, для физических лиц-резидентов ставка налога на доходы физических лиц (далее – НДФЛ) в размере 13% будет применяться к следующим видам доходов:

  • от продажи имущества и (или) доли (долей) в нем (за исключением ценных бумаг);
  •  по доходам в виде стоимости имущества (за исключением ценных бумаг), полученного в порядке дарения;
  • по подлежащим налогообложению доходам, полученным такими физическими лицами в виде страховых выплат по договорам страхования и выплат по пенсионному обеспечению.

Основная ставка НДФЛ для доходов физических лиц, не являющихся налоговыми резидентами РФ, останется неизменной – 30%. Исключения из данного правила сохраняются, включая доходы от трудовой деятельности иностранных граждан, принятых на работу в РФ в качестве высококвалифицированных специалистов, и к их числу добавятся процентные доходы от депозитов в российских банках. Данные виды доходов будут облагаться налогом по ставкам 13% и 15% как у налоговых резидентов РФ.

Введение прогрессивной ставки НДФЛ возможно приведет и к уклонению от налогов. Справедливость этого тезиса доказывается тем, что налоговая реформа 2000-х годов привела к массовому выходу из тени доходов. После снижения предельной ставки НДФЛ поступления выросли на 0,7-0,8% ВВП. Более того, введение плоской шкалы привело к увеличению прогрессивности налогообложения за счет того, что многие богатые граждане перестали уклоняться от уплаты налога. При повышении подоходного налога возможен обратный процесс: богатая часть населения начнет интенсивнее уклоняться от налогов, объем поступлений снизится, а основное налоговое бремя ляжет на средний класс. В результате при введении прогрессивной ставки НДФЛ налог с ростом доходов будет увеличиваться даже меньше, чем сейчас.

Изменение системы налогообложения требует внесения изменений в законодательство, в Налоговый кодекс Российской Федерации. Установление другого режима в стране требует плавного перехода, так как для проведения данной реформы требуется много ресурсов и времени. Резкий переход от одной шкалы налогообложения к другой приведет не только к потере ресурсов, но и к росту недовольства граждан с высокими доходами, увеличению социального напряжения, поэтому необходимо изучить социальные и экономические последствия и применить данный режим пошагово и постепенно. Если резко ограничить доходы населения, рынок может значительно пострадать, он не сможет перестроиться под уменьшающиеся доходы богатых людей. Введение изменения ставки на доходы выше 5 млн. можно считать одной из мер к постепенному переходу к прогрессивной шкале, и данная тактика позволит населению привыкнуть к ней.

Увеличение налога на дорогие машины также целесообразно определить как элемент прогрессивной шкалы. Все владельцы автомобилей платят транспортный налог, но владельцам машин, дороже 3 миллионов рублей, приходится платить больший коэффициент. Повышающие коэффициенты при расчете транспортного налога для дорогостоящих легковых автомобилей действуют на основании статьи 362 НК РФ с 2014 года. За 2018 год физическим лицам – владельцам авто средней стоимостью от 3 млн. рублей транспортный налог был исчислен с повышающими коэффициентами от 1,1 до 3.

Так, повышающий коэффициент 1,1 применяется в отношении легковых автомобилей средней стоимостью от 3 до 5 млн. рублей включительно, с года выпуска которых прошло не более 3 лет.

Применение коэффициента 2 предусмотрено в отношении легковых автомобилей средней стоимостью от 5 до 10 млн. рублей включительно, с года выпуска которых прошло не более 5 лет.

Коэффициент 3 применяется, если с года выпуска транспортного средства стоимостью от 10 до 15 млн. рублей включительно прошло не более 10 лет, а также в случаях, если автомобиль выпущен не более 20 лет назад и его средняя стоимость превышает 15 млн. рублей.

Перечень дорогих легковых автомобилей определяется ежегодно Минпромторгом( Министерство промышленности и торговли РФ) России, он ежегодно размещается на официальном сайте министерства.

Прогрессивная шкала так же, как и другие режимы, имеет свои достоинства и недостатки.

Главные аргументы противников возврата к прогрессивной шкале:

  • обогащение местных бюджетов столицы и крупных городов и обнищание отдаленных регионов, ведь налогами облагают по месту трудоустройства, а не проживания;
  • необходимость для граждан самостоятельно отчитываться в доходах со всеми административными издержками;
  • уклонение от налогов, возврат к «серым» зарплатам и «теневому» бизнесу;
  • увеличение безработицы, отсутствие стимулирования к труду, уменьшение инвестиций.

Главные аргументы сторонников введения прогрессивной шкалы налогообложения:

  • наполнится бюджет и будет покрыт его дефицит;
  • стабилизируются региональные бюджеты;
  • установится социальная справедливость, уменьшится количество бедных;
  • появится источник пополнения ПФР вместо повышения пенсионного возраста.

Однако так же в стране есть проблема бедности населения, которую необходимо решить для свободного протекания социальных и экономических процессов. Высокий показатель бедности означает, что в стране высокая безработица, инфляция, коррупция, низкие заработные платы. Для решения этих проблем нужно разработать программы, которые будут налаживать разницу между количеством малоимущих и обеспеченных граждан. К одним из таких программ относят введение необлагаемого минимума, прогрессивной шкалы, сдерживающие обострение финансового положения малоимущей части населения.

Известный экономист Адам Смит  также защищал идею прогрессивного налогообложения, используя аргумент возможность платить: «Предметы первой необходимости составляют главный расход бедняков. Им трудно доставать пищу, и большая часть их скромного дохода затрачивается на приобретение её. Предметы роскоши и суетности вызывают главный расход богатых, а великолепный дом ещё украшает и выставляет в наиболее выгодном свете все другие предметы роскоши и суетные украшения, которыми они обладают. Поэтому налог на наёмную плату должен, по общему правилу, ложиться наибольшей тяжестью на богатых, и в такого рода неравномерности нет, пожалуй, ничего особенно несправедливого. Отнюдь не несправедливо, чтобы богатые участвовали в государственных расходах не только пропорционально своему доходу, но и несколько бóльшей долей».

Пропорциональную систему отличает стабильность, равность ставки для всех лиц без исключения, но неизменность положения бедности в стране требует определенных перемен. Уже сейчас в России, можно сказать, существует некая смешанная система налогообложения: происходит введение элементов прогрессивной шкалы при существующей пропорциональной и можно утверждать, что в недалеком будущем Россия полностью перейдет к прогрессивной шкале налогообложения доходов физических лиц.

Таким образом, обобщая все вышесказанное, можно сделать вывод о том, что на данном этапе в стране уже предприняты некоторые меры по введению прогрессивной шкалы налогообложения, но страна не готова полностью переходить на нее, так как произойдет рост социального напряжения. Проводить данную налоговую реформу следует постепенно и поэтапно.

Список использованных источников

  1. Налоги и налогообложение: Учебное пособие / Под общей редакцией к.э.н., до- цента Лазуриной О. М. – Ярославль: МФЮА, 2014. – 220 с.
  2. nalog.ru сайт Федеральной налоговой службы
  3. https://www.rbc.ru/society/23/06/2020/5ef20ff29a7947597dca2e1c РКБ/газета [электронный ресурс]
  4. solidarnost.org.Солидарность/Центральная профсоюзная газета
  5. www.forbes.ru.Сайт Форбес [электронный ресурс]
  6. Smith, Adam, 1723-1790. Исследование о природе и причинах богатства народов. — Ėksmo, 2009. — ISBN 9785699183890, 5699183892.
  7. https://www.solidarnost.org/special/profdict/Vse_o_progressivnoy_shkale_nalogooblozheniya.html .Центральная профсоюзная газета «Солидарность»  

List of sources used

  1. Taxes and Taxation: A Textbook / Under the general editorship of Candidate of Economic Sciences, Associate Professor Lazurina O. M.-Yaroslavl: MFUA, 2014. – 220 p.
  2. www.nalog.ru website of the Federal Tax Service
  3. https://www.rbc.ru/society/23/06/2020/5ef20ff29a7947597dca2e1c RKB / gazeta [electronic resource]
  4. www.solidarnost.org.Solidarity/Central Trade Union Newspaper
  5. www.forbes.ru.The website of Forbes [electronic resource]
  6. Smith, Adam, 1723-1790. A study on the nature and causes of the wealth of nations. — Ėksmo, 2009. — ISBN 9785699183890, 5699183892.
  7. https://www.solidarnost.org/special/profdict/Vse_o_progressivnoy_shkale_nalogooblozheniya.html .Central Trade Union newspaper “Solidarity




Московский экономический журнал 12/2020

УДК 330.3

DOI 10.24411/2413-046Х-2020-10890

ФИНАНСОВАЯ САМООРГАНИЗАЦИЯ МЕСТНЫХ СООБЩЕСТВ В АСПЕКТЕ ПРОБЛЕМЫ РЕГИОНАЛЬНОЙ ДИФФЕРЕНЦИАЦИИ
ДОХОДОВ НАСЕЛЕНИЯ

FINANCIAL SELF-ORGANIZATION OF LOCAL COMMUNITIES IN THE ASPECT OF THE PROBLEM OF REGIONAL DIFFERENTIATION POPULATION INCOME

Статья подготовлена в рамках исследования, выполняемого при поддержке гранта РФФИ «Экспериментальные институциональные модели автономизации финансов местных сообществ в условиях снижения доверия населения к участию в бюджетном процессе» (№19-010-00974 А)

Шеломенцев Андрей Геннадьевич, доктор экономических наук, профессор, главный научный сотрудник, Институт экономики УрО РАН

Гончарова Ксения Сергеевна, младший научный сотрудник, Институт экономики УрО РАН

Shelomentsev Andrey G., Dr. Sci. (Econ.), Professor, Chief Research Associate, Institute of Economics of the Ural Branch of RAS

Goncharova Kseniya S., Research Assistant, Institute of Economics of the Ural Branch of RAS

Аннотация. Тенденция интеграции теорий регионального развития, теорий экономического роста и теории человеческого капитала, в наибольшей степени раскрывающаяся в исследованиях начала XXI в., позволила по-новому оценить роль местного населения, как самостоятельного фактора регионального развития. В дальнейшем понимание необходимости государственного регулирования процессов дифференциации регионального развития приводит к обращению внимания исследователей к институциональному подходу, в рамках которого объектом исследования становится поведение и взаимодействие основных стейкхолдеров регионального развития: непосредственно местного сообщества, органов власти, бизнеса и т.п. Каждый из них представляет свои интересы и часто они находятся в противоречии между собой. При этом население отдельной территории, его местное сообщество, традиционно рассматривалось в экономической науке, без учета его социокультурных различий. Таким образом, вопросы дифференциации уровня жизни и обусловленного этим явлением поведение социальных групп населения исторически оказались в различных сферах исследований: с одной стороны, различных теорий регионального развития, где населению отводится пассивная роль объекта оценки; с другой, политологии, социологии, психологии, в которых населению отводится активная, но локальная роль решения узкого круга конкретных задач. По нашему мнению, исследование факторов региональной дифференциации должно учитывать, во-первых, социально-экономические и природно-географические особенности конкретных территорий; во-вторых, структуру и эффективность соответствующих формальных и неформальных институтов, составляющих основу региональной государственной политики; в-третьих, активную роль местного населения, в том числе его различных социальных групп. При этом определение региональной дифференциации населения, по нашему мнению, может лежать в контексте исследований мотивов и социокультурных видов его поведения, основой которых являются разнообразие форм его самоорганизации.

Summary. A trend towards an integration of theories of regional development, theories of economic growth and a theory of human capital, which is most revealed in studies of the early 21st century, made it possible to re-evaluate a role of a local population as an independent factor of regional development. In a future, the understanding of the need for state regulation of the processes of differentiation of regional development leads to the attention of researchers to the institutional approach, within which the object of research is the behavior and interaction of the main stakeholders of regional development: a local community itself, authorities, business, etc. Each of them represents their own interests and they are often in conflict with each other. At the same time, a population of a separate territory, its local community, has traditionally been considered in economic science, without taking into account its socio-cultural differences. Thus, the issues of differentiation of a standard of living and a behavior of social groups of a population due to this phenomenon have historically appeared in different areas of research: on the one hand, various theories of regional development, where a population is assigned a passive role of a object of assessment; on the other hand, political science, sociology, psychology, in which the population is assigned an active but local role in solving a narrow range of specific problems. In our opinion, the study of a factors of regional differentiation should take into account, first, a socio-economic and natural-geographical feature of specific territories; secondly, the structure and effectiveness of the corresponding formal and informal institutions that form the basis of regional state policy; thirdly, the active role of the local population, including its various social groups. At the same time, a definition of regional differentiation of the population, in our opinion, may lie in the context of studies of motives and sociocultural types of its behavior, which are based on the variety of forms of its self-organization.

Ключевые слова: процессы самоорганизации населения, формы самоорганизации финансов, местные сообщества, дифференциация доходов, автономизация.

Keywords: self-organization processes of a population, forms of self-organization of finance, local communities, income differentiation, autonomization.

Роль населения в теориях дифференциации доходов населения

В процессе эволюции теории регионального развития к концу ХХ века в качестве одной из центральных была сформулирована проблема дифференциации территорий как на межгосударственном, так и на национальном уровнях.

Так в первой половине XX века сформировались два основных подхода к определению факторов, обуславливающих региональную дифференциацию. Первый подход основывался на концепции выравнивания развития регионов, второй – на концепции их поляризованного развития.

Теоретические основания выравнивания социально-экономического развития регионов страны были развиты советскими учеными Н. Н. Баранским, Н. Н. Колосовским, Ю. Г. Саушкиным и другими в рамках теории экономического районирования, которая наиболее активно разрабатывалась в 20–30-х гг. прошлого века и заключалась, по словам И. Р. Пулатовой, в установлении тесной связи «между географическим разделением труда и экономическим районированием, между специализацией территории и ее комплексностью, в создании оптимальных условий для регионального планирования и индустриализации страны, социально-экономического развития региона и составляющих его территориально-производственных комплексов» [1, с. 56], позволяющей увязать региональную экономику в единый народнохозяйственный комплекс страны. В настоящее время данный подход находит отражение в работах отечественных ученых П. А. Минакира [2, 3], а также А. Р. Бахтизина, Е. М. Бухвальда и А. В. Кольчугиной [4]. При этом важность равномерности развития территорий в аспекте долгосрочного социально-экономического развития страны подчеркивалась в работах Е. Г. Анимицы и Н. М. Сурниной [5], О. Г. Смешко [6], Е. А. Коломак [7]. В рамках подхода региональная дифференциация рассматривается в контексте оценки эффективности государственной политики, направленной на поддержание территориального и социально-экономического единства страны. При этом политика выравнивания не должна подавлять динамику роста и инициативу лидирующих территорий.

К концу ХХ века сформировался альтернативный подход концепции выравнивания социально-экономического развития регионов – концепция поляризованного регионального развития, обосновывающая закономерности территориальной концентрации ресурсов в определенных узловых элементах, способных оказывать воздействие на окружающие районы и стимулировать их развитие [8]. В рамках данного теоретического подхода анализируется приоритетное развитие отдельных, наиболее перспективных регионов, экономический рост которых будет иметь синергетический эффект для развития национальной экономики в целом. В нашей стране концепция поляризованного развития приобрела широкую научную поддержку с начала 90-х гг. XX века [8 – 12]. Данная концепция включает ряд основных теоретических направлений, в рамках которых рассматриваются различные аспекты структурирования единого национального экономического пространства. Во-первых, это неоклассические теории Дж. Бортса, Х. Зиберта, А. Лёша, Г. Мэнкью, Д. Ромера, Т. Свана, Р. Солоу и других, рассматривающие региональную дифференциацию в аспекте динамических отклонений, возникающих на межрегиональных рынках факторов производства [13] в условиях монополистической конкуренции [14].  Во-вторых, теории кумулятивного роста Ж. Будвиля, Х. Гирша, Г. Мюрдаля, Ф. Перру, Дж. Фридмана, Т. Хегерстранда и других, определяют дифференциацию территорий формированием пространственных центров экономического развития (агломераций) в условиях свободной конкуренции [15]. Региональная дифференциация в кумулятивных теориях рассматривается в концепциях кумулятивного роста, полюсов роста, а также в концепции «центр – периферия». В-третьих, теории новой экономической географии П. Кругмана, М. Фуджиты, Дж. Харриса и других, характеризующие неравномерность межрегионального развития в аспекте возрастающей экономии от масштаба [16] в условиях, преимущественно несовершенной конкуренции. Таким образом, на основе рассмотренных теорий, мы можем заключить, что в рамках концепции поляризованного развития региональная дифференциация определяется как неравномерность развития территорий, обусловленная их географическим положением (в том числе природно-климатическими условиями), ресурсным потенциалом, инфраструктурной развитостью и отраслевой специализацией. При этом следует отметить, что, в обоих подходах традиционно роль населения рассматривалась как пассивная и, по существу, сводилась к приоритету повышения его уровня жизни.

К настоящему времени можно наблюдать тенденцию к интеграции теорий регионального развития и теория человеческого капитала, в результате чего предметом дискуссии становятся вопросы бедности населения, природы неравенства и формирования человеческого капитала, которые оспаривали обоснованность аргументации сторонников неизбежности дифференциации социально-экономического развития территорий.

Так можно заключить, что в процессе развития теорий регионального развития происходила и эволюция представлений о детерминантах региональной дифференциации. До начала XX века фокус внимания большинства исследователей был в большей степени направлен на естественные факторы, обуславливающие неравенство социально-экономического развития регионов: природно-географического положения территории (ее площадь и расстояния), близость ресурсов и рынков сбыта, а также наличие и объем факторов производства. На следующем этапе, длившемся с начала до середины XX века, на первый план выдвигаются факторы уровня промышленного развития региона: его производственная (отраслевая) специализация, уровень концентрации хозяйственной деятельности, мобильность факторов производства и политика государства. Третий этап (с середины до конца XX века) характеризуется анализом инновационной активности региона, его инвестиционной привлекательности и эффективностью существующих институтов. Основное внимание исследователей на этом этапе направлено на анализ уровня технологического развития региона и наукоемкости его производств, скорости распространения инноваций от крупных агломераций к периферийным районам развития, наличия благоприятных условий для инвестиций и степень информационной открытости. В последние десятилетия внимание ученых-экономистов (Chena B., Liub D., Luc M., T. ten Raa, H. Pan, Е. Ю. Меркуловой, В. И. Меньшикова, С. П. Спиридонова, В. Н. Барсукова, В. В. Локосова, Е. В. Рюминой, В. В. Ульянова и других) и международных организаций (ООН, ОЭСР, Всемирный банк) направлено на исследование факторов регионального неравенства, характеризующихся уровнем социального развития территории [17-21]. Основой данного направления является теория человеческого потенциала, опирающаяся на концепции человеческого развития ООН, заключающаяся в приоритете развития «посредством формирования человеческого потенциала, осуществляемого людьми (путем активного участия в процессах, формирующих их жизнь), и для людей (путем улучшения их жизни)» [22, с.68], с помощью «преодоления отставания в удовлетворении совершенствующихся потребностей населения, прежде всего, базовых, снижении неравенства между социальными группами и поддержке развития наиболее уязвимых регионов» [23, с. 81].  Таким образом, во-первых, население и его профессиональная и социально-демографическая структура, характеризующие человеческий потенциал, стали рассматриваться как самостоятельный фактор регионального развития; во-вторых, в качестве важнейшего фактора детерминации регионального развития и его дифференциации стала рассматриваться активная роль населения; в-третьих,  региональная дифференциация, представляющая собой, в значительной степени, территориальные различия в уровне человеческого капитала, анализируется во взаимоувязке с внутрирегиональным неравенством групп населения [23, с. 81].

В дальнейшем понимание необходимости не только государственного регулирования процессов перераспределения ресурсов, но и учета активной роли населения (в том числе в лице местных сообществ), приводит к обращению внимания исследователей к институциональному подходу, в рамках которого объектом исследования становится поведение основных стейкхолдеров, включая органы власти, местное сообщество, бизнес, инвесторов и т.п., представляющих свои интересы, часто находящихся в противоречии между собой. При этом население рассматривалось в целом, без учета его социокультурных различий, которые традиционно анализировались в более конкретных концепциях, относящихся к другим областям знаний.

Так в исследованиях Э. Аткинсона, Т. Пикетти на примере стран Западной Европы оценивается широкий спектр перераспределительных мер государственной политики, касающихся повышения эффективности налоговой политики (в части прогрессивности налоговых ставок и расширения налоговой базы), а также пересмотра мер социальной поддержки (упрощение системы получения трансфертов и развитие компенсационных платежей) [24, 25].

Типология институтов привлечения, распределения, и использования финансовых ресурсов

В России основные институты привлечения, распределения, и использования финансовых ресурсов в целях обеспечения жизнедеятельности местных сообществ могут быть разделены на две группы: во-первых, инструменты целеполагания, включающие программно-стратегические и административные, обеспечивающие прогнозирование национального и регионального развития, определение приоритетов, целей и задач государственной политики, а также институциональное обеспечение их реализации, во-вторых, инструменты реализации государственной политики, включающие конкретный набор мероприятий налоговой, социальной политики и политики в области регулирования оплаты труда.

Программно-стратегические инструменты содержат: во-первых, установление в государственных стратегических документах целей и задач, включающих общие приоритеты сокращения уровня межрегиональной и региональной дифференциации населения по уровню доходов (А. Г. Аганбегян, О. В. Бондаренко); во-вторых, целевые показатели в конкретных сферах национальной экономики, например, в рамках политики экономического роста – показатели создания новых высокопроизводительных рабочих мест (В. В. Касьянов, В. В. Мухачев, С. Н. Шаповалов, С. В. Гук, С. Е. Андреева), повышение общего уровня благосостояния граждан [26-29] и т. п.

Административные инструменты, как правило, предусматривают реализацию норм правового воздействия, прямо или косвенно направленных на сокращение региональной дифференциации населения по уровню доходов, путем реализации мер по укреплению налоговой дисциплины и закрытию лазеек в налоговом законодательстве и посредством этого расширения налоговой базы (Ф. Чиньяно, Дж. Стиглиц); созданию условий для исключения возможности осуществления деятельности организаций в рамках теневой экономики (В. В. Кузьменко, Н. С. Бескоровайная, И. Л. Таран); предотвращению рентных доходов отдельных участников рынка, образующихся за счет нечестной конкуренции (М. А. Вахтина); созданию условий для профсоюзов отстаивать интересы работников на условиях равенства с работодателем (Э. Аткинсон) [24, 30-33].

К инструментам реализации государственной политики нами отнесены оперативные и среднесрочные меры финансовой, социальной и экономической политик, реализуемые на практике федеральными и региональными органами исполнительной власти решения в сферах расширения прав местного населения. При этом инструменты налоговой политики рассматриваются в отечественной и зарубежной практике как ключевой инструмент перераспределительной политики государства, направленный на снижение степени региональной дифференциации населения по уровню доходов.

Зарубежный опыт налоговой политики государства представлен в исследованиях Э. Аткинсона, Дж. Стиглица, Э. Хайнса, Ф. Чиньяно, Л. Ф. Лебедевой, Л. П. Королевой и других [24, 32, 34-36]. Так, анализируя европейский (преимущественно Великобритании) опыт перераспределительной государственной политики в области снижения уровня дифференциации населения по доходам, Э. Аткинсон подчеркивает необходимость усовершенствования налоговой системы путем реализации ряда мероприятий [24]: во-первых, в части подоходного налога для физических лиц – повышение прогрессивности налоговой шкалы (вплоть до 65 %), применение скидки на доход, распространяющейся только на начальную (низшую) категорию заработков; во-вторых, в части налога на имущество физических лиц: облагать налогом в соответствии с прогрессивным пожизненным налогом на доходы с капитала объекты (суммы) наследования или прижизненного дарения; введение пропорционального, или прогрессивного, имущественного налога, в основе которого лежит современная стоимостная оценка недвижимости; в-третьих, обложение подоходным налогом пособий на детей[1]. При этом указанное пособие должно иметь значительные размеры и выплачиваться на всех детей без исключения. Указанные Э. Аткинсоном меры должны не только способствовать сокращению доходного и имущественного неравенства населения, но и расширить налогооблагаемую базу.

Российский опыт применения инструментов налоговой политики, одной из целей которой является сокращение региональной дифференциации населения по уровню доходов, рассмотрен в работах Л. И. Гончаренко, О. Н. Савиной, В. Н. Иванова, А. В. Суворова, В. В. Кузьменко, Н. С. Бескоровайной, И. Л. Тарана, И. Н. Сычевой, Е. С. Пермяковой, В. А. Мау, Я. И. Кузьминовой [37], С. В. Гук, С. Е. Андреевой [28], М. И. Войекова, Г. В. Анисимовой и других. Так, исследуя налоговую систему России, Н. Е. Тихонова делает вывод о ее тенденции к уравнительности доходов массовых слоев населения [38]. В работе Л. И. Гончаренко и О. Н. Савиной также отмечается наличие в отечественном налоговом законодательстве значительного числа преференций в отношении отдельных категорий налогоплательщиков и объектов налогообложения, однако авторы подчеркивают, что «лишь по отдельным вычетам учитывается уровень получаемых отдельным физическим лицом доходов, но не принимаются во внимание доходы, приходящиеся на одного члена семьи» [39, с. 120].

В настоящее время большинство авторов (А. Г. Аганбегян, В. Н. Иванов, А. В. Суворов, М. А. Вахтина, Л. П. Королева, М. И. Войеков, Г. В. Анисимова и другие) придерживаются мнения, что действующих в отечественной практике мер налоговой оптимизации недостаточно для сокращения существующего уровня дифференциации населения и настаивают на необходимости введения прогрессивной ставки налогообложения налога на доходы физических лиц [26, 30, 40-42]. По мнению В. В. Кузьменко, Н. С. Бескоровайной и И. Л. Тарана, действующая в нашей стране налоговая ставка НДФЛ является регрессивной для наиболее обеспеченных граждан [31].

Помимо изменения правил расчета ставки НДФЛ отечественными исследователями предлагаются следующие меры налогового регулирования уровня доходов граждан: повышение уровня необлагаемого минимума личных доходов для малообеспеченных домохозяйств (А. Г. Аганбегян [26], И. Н. Сычева, Е. С. Пермякова [42], М. И. Войеков, Г. В. Анисимова [40]) и увеличение суммы налоговых вычетов для налогоплательщиков (в первую очередь имеющих иждивенцев) с низкими трудовыми доходами (В. Н. Иванов, А. В. Суворов [41]); сокращение налоговых вычетов и налоговых льгот, которыми могут воспользоваться лишь самые обеспеченные слои населения (В. Н. Иванов, А. В. Суворов [41]); введение прогрессивного налога на недвижимость (И. Н. Сычева, Е. С. Пермякова [42]) и введение налогообложения вмененных доходов от сдачи в аренду недвижимости (Л. П. Королева [43, 44]); повышение налога на дивиденды (О. И. Шкаратан [45]); предоставление преимуществ при использовании регрессивной шкалы социального налога работодателям при опережающем (средний уровень по стране) росте оплаты труда наемных работников и сокращении дифференциации в оплате труда (В. Н. Иванов, А. В. Суворов [41]); выведение льгот для инвалидов по региональным и местным налогам из системы налогообложения и их замена индивидуальными бюджетными трансфертами (Л. И. Гончаренко, О. Н. Савина [39]).

Инструменты социальной политики, заключающиеся в предоставлении социальных трансфертов наименее обеспеченной части населения, также рассматриваются как основная мера снижения региональной дифференциации населения по уровню доходов в работах A. Hines [46], Э. Аткинсона [24] и Ф. Чиньяно [33], А. Г. Аганбегяна [26], С. Ю. Ковалева, И. Ю. Блам, И. Н. Зайцевой [47], О. И. Шкаратан [45], В. А. Мау, Я. И. Кузьминовой [37].

В данном случае мнение отечественных и зарубежных ученых о необходимом для сокращения региональной дифференциации населения по уроню доходов перечне мер государственной политики в большей части совпадает и заключается в следующем:  повысить размер начисленных пенсий и привести их индексацию к соответствующим темпам инфляции (О. И. Шкаратан [45]);  увеличить пособия и льготы на детей, преимущественно в ма­лообеспеченных семьях (А. Г. Аганбегян); в данном случае А. Г. Аганбегян приводит положительный опыт Франции, где нуждающимся предоставляются льго­ты при оплате детского сада, а также детям предостав­ляется бесплатное питание в детских садах и школах [26];  обновить систему социального страхования, увеличив размеры выплачиваемых пособий и расширив охват населения этими пособиями (Э. Аткинсон [24]);  обеспечить государственное регулирование цен и качества медицинских услуг и лекарств (О. И. Шкаратан [45]), а также обеспечить доступ к государственным услугам, в частности, высококачественному образованию и здравоохранению беднейших слоев населения (Ф. Чиньяно). Так, по мнению сотрудника управления по занятости, труду и социальному обеспечению ОЭСР и департамента экономических исследований Банка Италии Ф. Чиньяно, «политика в области образования должна фокусироваться на обеспечении доступа малообеспеченных граждан к образованию не только потому, что уровень их квалификации ниже, чем у граждан из средней и верхней части шкалы распределения доходов, но и потому, что они более уязвимы к изменениям уровня неравенства» [33, с. 123].

Зарубежными учеными (A. Hines [46], Э. Аткинсон [24]) также предлагаются различные варианты введения безусловного базового дохода.

Однако, несмотря на то что в большей части исследований делается вывод о необходимости расширения перечня мероприятий государственной социальной поддержки населения, часть авторов придерживается мнения о необходимости сокращения их перечня. Так, анализируя в 2005 году данные Российского мониторинга экономического положения и здоровья населения, С. Ю. Ковалева, И. Ю. Блам и И. Н. Зайцева приходят к выводу о необходимости сокращения гарантируемого государством объема бесплатных медицинских услуг в соответствии с реальными возможностями бюджетного финансирования и системы ОМС, а также о развитии системы добровольного медицинского страхования [47].

Инструменты экономической политики, направленные на рост минимума оплаты труда, рассматриваются в работах Э. Аткинсона [24], Н. М. Римашевской [48], О. И. Шкаратан [45]. При этом А. Ю. Шевяков, В. С. Жаромский и В. В. Сопцов отмечают, что повышение МРОТ является мерой необходимой, но не такой однозначной, как это кажется на первый взгляд. Это, в частности, связано с тем, что в абсолютном выражении больший эффект в данном случае получают богатые домохозяйства, эти мероприятия не решают проблемы роста неравенства и несут в себе определенную опасность роста инфляции) [49].

Представленный выше анализ позволил нам выделить также три направления реализации государственной политики регулирования уровня региональной дифференциации населения по уровню доходов: во-первых, политика, направленная на повышение доходов бедного населения, во-вторых, политика, направленная на сокращение доходов сверхбогатого населения, в-третьих, политика стимулирования экономического роста, нейтральная к группам населения по уровню доходов и предполагающая безотносительное повышение уровня доходов населения.

Таким образом, сокращение уровня региональной дифференциации населения по доходам в настоящее время осуществляется путем реализации мер государственной политики, с одной стороны, по постановке стратегических целей и задач, предусматривающих сокращение дифференциации национального и регионального социально-экономического развития; с другой – по эффективной реализации конкретных мер в рамках налоговой, социальной и экономической политики.

Критика институционального подхода

Как показывает опыт, институциональное взаимодействие в аспекте перераспределительной политики, в основном сосредоточено на анализе вопросов эффективности реализации социально-экономической политики, опирающейся на, своего рода, «торги» между заинтересованными сторонами: органами власти, бизнесом и населением (работы А. Ю. Шевякова [49], Г. П. Литвинцевой, Е. А. Стукаленко, О. В. Воронковой [50], Л. В. Константиновой [51], В. Д. Руднева, А. В. Руссковой, В. А. Вишняковой [52] и других). Отсюда в институциональной теории уровень и динамика дифференциации населения по уровню доходов определяется в контексте перераспределительных мер в рамках национальных моделей регионального управления, а также реализуемой на различных уровнях социальной и экономической политикой. Особенностью данного подхода является то, что он основывается на позитивном анализе управляемого взаимодействия всех участников социально-экономических отношений.

Однако, как показала практика, данная политика едва ли может быть сведена к «политическим торгам» в рамках распределения общественных ресурсов. Формы их поведения намного разнообразнее и не могут обусловливаться лишь примитивной экономической мотивацией. Поэтому с начала 90-х годов в рамках данного подхода, рассматривающего институциональный механизм, как способ реализации государством перераспределительной политики выравнивания уровня социально-экономического развития территорий посредством «политических торгов» с населением, началось формирование нового направления, анализирующего институциональные механизмы самоорганизации населения. Как отмечает С. Е. Михайлов, «самоорганизация граждан проявляется там и тогда, где и когда в ней возникает объективная потребность, в тех сферах жизни, где государство действует недостаточно эффективно». При этом, по его мнению, «личная заинтересованность» граждан определяет эффективность решения поставленных задач [54]. Здесь следует отметить, что, если опыт реализации государственной политики в сфере сокращения региональной дифференциации населения по уровню доходов, опирающейся на институциональный механизм, в научной экономической литературе достаточно широко представлен, то механизм самоорганизации ограничен отдельными публикациями и не выглядит самостоятельно сформировавшейся теорией. 

Также, следует заметить, что согласно исследованию А.Г. Шеломенцева и С.В. Сятчихина [55] ограничиваясь рамками институционального подхода невозможно полноценно описать характер взаимосвязи между денежно-кредитными, инициативно-бюджетными, коммерческими и социальными институтами в системе финансовой самоорганизации населения (финансов местных сообществ). Указанные взаимосвязи обуславливаются комплексом институциональных, социокультурных и экономических связей, которые совместно приводят к возникновению синергетических эффектов [56].

Типология форм самоорганизации населения

В отечественной и зарубежной литературе можно встретить несколько подходов к типологизации форм самоорганизации населения. В частности, отмечается важность дальнейшего распространения форм самоорганизации населения на местном [57- 59] и национальном уровнях – гражданского общества «для решения проблем саморазвития человека как свободной и творческой личности» [60, с. 48]. Вишневский А.Г. указывает на значение демографической самоорганизации на уровне всего человечества [61].

Одним из наиболее распространенных подходов является выделение в качестве объекта анализа двух видов «добровольческой активности» населения. Во-первых, это различные институциональные формы участия населения в местном самоуправлении и его функционирование, под которым часто понимается «инициативная деятельность населения, самоорганизация граждан по месту жительства, направленная на удовлетворение материальных и духовных потребностей людей на местном уровне, в рамках которой из множества моделей самоорганизации местного населения выделяются два вида, опирающиеся на принципы децентрализации и деконцентрации: общественные и государственные [62]. Во-вторых, инициативные формы самоорганизации граждан. В последнем случае местное сообщество рассматривается как «неформальные самодеятельные, обретшие социальную структуру автономные объединения граждан, создаваемые с целью совместного самостоятельного решения насущных жизненных вопросов» [63, с. 15]. В этом случае самоорганизация населения рассматривается как «форма гражданской активности» проявляющаяся с целью «выражения коллективных требований-сообщений, затрагивающих проблемные условия жизнедеятельности всего местного сообщества или значительной его части» [64, с. 42].

При этом, институциональные формы самоорганизации населения достаточно хорошо изучены и описаны в научной литературе, в то время как последним (инициативным) посвящены лишь отдельные публикации социологического и политического характера, что связано с особенностями этих явлений, часто носящих неявный или скрытый характер.

В социальной географии выделяются территориальные формы самоорганизации населения, которые трактуются как «результат взаимодействия людей друг с другом и с территорией постоянного проживания на различных иерархических уровнях: макро-, мезо- и микроуровня» [59, с. 133]. По мнению Аргуновой Л.Г., территориальное общественное самоуправление является «формой социальной самоорганизации населения, позволяющей гражданам непосредственно участвовать в управлении территорией по месту проживания. Это средство решения многих социальных проблем силами самого населения» [57, с. 6].

Сидоркина З.И. отмечает высокую роль социальной самоорганизации в регионах, связанную с разной степенью заселенности и социокультурной спецификой территорий. При этом автор выделяет следующие формы самоорганизации: демографическую, как вид репродуктивного поведения населения; трудовую, как расширение форм занятости; этническую, проявляющуюся в иммиграционном перемещении граждан; семейную самоорганизацию [59]. По мнению З.И. Сидоркиной формы самоорганизации являются лишь «дополнением к организации жизни и выступают как средство апробации новых социальных технологий» [59, с. 138]. Эту идею развивает Самохвалов В.П., который пишет, что модели самоорганизации населения могут взять на себя часть функций государства, а именно борьбу с бедностью и социальную защиту населения [65].  При этом Байжанова Г.А. в процессах самоорганизации населения на ряду со спецификой среды расселения выделяет социокультурный аспект отражающий, с одной стороны, реализацию «социокультурного потенциала субъектов деятельности, опыт поколений, традиции», с другой – их «ситуационный и оппортунистический характер» [66].

Следует отметить, что наибольшее внимание исследователей уделяется территориальным формам самоорганизации [67]. Здесь можно выделить работы, посвященные территориальному общественному самоуправлению, представляющему форму самоорганизации граждан «по месту их жи­тельства на части территории поселения, внутриго­родской территории города федерального значения, городского округа, внутригородского района, а также в расположенных на межселенной территории насе­ленных пунктах (либо на части их территории) для самостоятельного и под свою ответственность осу­ществления собственных инициатив по вопросам местного значения»[2]. Аргунова Л.Г. считает, что «низовым элементом, фундаментом, зачатком системы новых общественных отношений, которые придут на смену существующим» [57, с. 5] являются ТОСы – Территориальное общественное самоуправление.  В тоже время, Фадеева О.П., Нефёдкин В.И. с более общих позиций рассматривают территориальные формы самоорганизации населения в контексте моделей реализации «регионального дирижизма»: консолидации средств для реализации инициатив сельских сообществ, реинкарнация «колхозного патернализма», формирование своеобразных «субвертикалей» власти, формирования институтов развития [68].

Выводы

Как показывает опыт, дифференциация социального и экономического развития воспринимается населением в контексте неравенства и социальной несправедливости, ограничивающей его права на получение благ. При этом к дифференциации в уровне жизни в масштабе крупного региона (области, края, республики) население относится как к чему-то неизбежному, на что оно повлиять не может, поэтому оно принимает одну из двух основных стратегий: мигрирует в другие регионы страны либо мирится с этой ситуацией и остается жить на территории. Последний вариант может быть обусловлен широким кругом обстоятельств: семейной ситуацией, привязанностью в малой родине, отсутствием финансовых возможностей и т.п. Однако, наряду с этими стратегиями встречается третий сценарий, включающий активные формы реакции на существующую «несправедливость», а именно механизмы самоорганизации (саморегулирования), находящиеся как в рамках существующего правового поля, так и выходящие за его пределы. При этом основным актором самоорганизации, как правило, выступает не все населения страны или региона, а местное сообщество [69], или как «общность граждан, проживающих на конкретной территории, взаимодействующих на основе взаимных ценностей, солидарных интересов, традиций, культуры участия и правового статуса для достижения совместных целей социально-экономического развития и объединенных институтом самоорганизации» [70, с. 921]. Сообществам присущи такие свойства как территориальная замкнутость и ограниченность миграции членов сообщества; устойчивое взаимодействие различных социальных групп [71]. Поэтому часто местные формы самоорганизации, обусловленные решением жизненно важных для местного населения проблем, связываются с функционированием сообществ, формирующихся по территориальным [72], профессиональным [73], социокультурным [74] и иным признакам, а также описанием этапов их становления [75].

Традиционно используемые инструменты реализации государственной политики, основанные на распределении финансовых ресурсов через механизмы межбюджетных отношений, являются недостаточно эффективными, а в условиях острого дефицита бюджетных ресурсов не способны обеспечить выравнивание качества жизни населения. Поэтому необходимо стимулировать повышение активности местного населения, в частности развития широкого круга форм его самоорганизации, опирающиеся на гармонизацию институтов местного самоуправления и развития местных сообществ на основе многообразия финансовых форм автономизации. На практике встречаются следующие формы самоорганизации населения в сфере финансов, направленные на решение острых проблемы повышения качества жизни местного населения: платежные, кредитные, бюджетные, производственные, торговые, инвестиционные, страховые, социальные [70].

Таким образом, вопросы дифференциации уровня жизни исторически оказались в различных сферах исследований: во-первых, теорий регионального развития, где населению отводится пассивная роль объекта оценки и обеспечения повышения его уровня жизни; во-вторых, институциональной теории, где он является одной из сторон общественных торгов при распределении ресурсов; в-третьих, теорий самоорганизации.

Одновременно исследование факторов региональной дифференциации предполагал учет: социально-экономических и природно-географических особенностей конкретных территорий; структуру и эффективность соответствующих формальных и неформальных институтов, составляющих основу региональной государственной политики; активную роль местного населения, в том числе его различных социальных групп.

Список литературы

  1. Пулатова И.Р. Региональная экономика в современных условиях: проблемы теории // Региональная экономика: теория и практика. 2011. № 45. С. 51-58.
  2. Минакир П. А. Экономика регионов. Дальний Восток / П.А. Минакир; отв. ред. А.Г. Гранберг; Рос. акад. наук, Дальневост. отд-ние, Ин-т экон. исследований. М.: ЗАО «Издательство «Экономика», 2006.
  3. Минакир П. Мнимые и реальные диспропорции экономического пространства // Пространственная экономика. 2008. № 4.
  4. Бахтизин А. Р., Бухвальд Е. М., Кольчугина А. В. Выравнивание регионов России: иллюзии программы и реалии экономики // Вестник Ин-та экономики РАН. 2016. № 1. С. 76–91.
  5. Анимица Е. Г., Сурнина Н. М. Экономическое пространство России: проблемы и перспективы // Экономика региона. 2006. № 3. С. 34–46.
  6. Смешко О. Г. Экономическая дифференциация субъектов Северо-Западного федерального округа (в измерении валового регионального продукта) // Экономика и управление. 2013. № 10(96).
  7. Коломак Е. А. Межрегиональное неравенство в России: экономический и социальный аспект // Пространственная экономика. 2010. № 1. С. 26–35.
  8. Аунапу Э. Ф., Свистула И. А. Некоторые подходы к сглаживанию внутрирегиональной поляризации территорий // Академический вестник. 2011. № 2(16). С. 22–27.
  9. Макенов М. М. Совершенствование государственного регулирования социально-экономической дифференциации регионов России // ЭКО. 2019. № 4(538). С. 173–191.
  10. Региональные аспекты долгосрочной экономической политики [Текст]: научный доклад / [Н. Н. Михеева, А. В. Суворов, А. А. Широв и др.] ; Российская академия наук, Институт народнохозяйственного прогнозирования, Институт экономики и организации промышленного производства СО РАН. – Москва: Издательский дом “Международные отношения”, 2018. – 68.
  11. Селиверстов В. Е. Мифы и рифы территориального развития и региональной политики России // Регион: экономика и социология. 2008. № 2. С. 194–224.
  12. Ходачек В. М. Конкуренция регионов как механизм социально-экономического развития: цели и результаты // Управленческое консультирование. 2012. № 2(46). С. 140–151.
  13. Гаджиев Ю. А. Зарубежные теории регионального экономического роста и развития // Экономика региона. 2009. № 2.
  14. Блауг М. Экономическая мысль в ретроспективе. М.: «Дело Лтд», 1994. С. 582–583.
  15. Гаджиев Ю. А. Теории кумулятивного роста и развития экономики // Известия Национальной академии наук Азербайджана. Серия: экономическая. 2014. № 1. С. 193–198.
  16. Изотов Д. А. Новая экономическая география: границы возможностей // Пространственная экономика. 2013. № 3. С. 123–160.
  17. Chen B. China Economic Review (2018), https://doi.org/10.1016/j.chieco.2018.05.001; OECD (2018), Productivity and Jobs in a Globalised World (How) Can All Regions Benefit? OECD Publishing. Paris. DOI: https://dx.doi.org/10.1787/9789264293137-en.
  18. Ten Raa T., Haoran P. (2005). Competitive pressures on China: Income inequality and migration // Regional Science and Urban Economics. Vol. 35(6). P. 671-699.
  19. Барсуков В. Н. Анализ региональной дифференциации демографического старения населения // Вопросы территориального развития. 2015. № 4(24).
  20. Локосов В. В., Рюмина Е. В., Ульянов В. В. Региональная дифференциация показателей человеческого потенциала // Экономика региона. 2015. № 4. С. 185–196.
  21. Меркулова Е. Ю., Меньшикова В. И., Спиридонов С. П. Региональная дифференциация условий и качества жизни населения старше трудоспособного возраста // Вестник Северо-Кавказского федер. ун-та. 2018. № 6 (69). С. 97–106.
  22. Доклад о человеческом развитии 2016. Человеческое развитие для всех и каждого. ПРООН. [Электронный ресурс]. URL: https://www.un-ilibrary.org/economic-and-social-development/2016_58f3a150-ru (дата обращения 05.05.2019).
  23. Человеческое развитие: новое измерение социально-экономического прогресса: учеб. пос. / под общ. ред. проф. В. П. Колесова (экономический факультет МГУ). М.: Права человека, 2008. С. 81. С. 631.
  24. Аткинсон Энтони Б. Неравенство: как с ним быть? М.: Издательский дом «Дело»; РАНХиГС, 2018.
  25. Пикетти Т. Капитал в XXI веке. М.: Ад Маргинем Пресс, 2016.
  26. Аганбегян А. Г. Преодоление бедности и сокращение неравенства по доходам и потреблению в России // ЭКО. 2017. № 9(519). С. 66–84.
  27. Бондаренко О. В. Региональные аспекты проблемы дифференциации доходов населения // Экономика, социология и право. 2017. № 4. С. 14–18.
  28. Гук С. В., Андреева С. Е. Снижение неравенства как фактор обеспечения эффективности реформ // Экономика: вчера, сегодня, завтра. 2017. Т. 7. № 8А. С. 25-33.
  29. Касьянов В. В., Мухачев В. В., Шаповалов С. Н. Тенденции межрегиональной трудовой миграции в Южном федеральном округе // Историческая и социально-образовательная мысль. 2016. Т. 8. № 4. Ч. 2. С. 71–75. DOI: 10.17748/2075-9908-2016-8-4/2-71-75.
  30. Вахтина М. А. Социальная справедливость как фактор экономического развития // Вестник Пермского ун-та. Сер.: Экономика. 2016. № 4(31). С. 22–30
  31. [1]Кузьменко В. В., Бескоровайная Н. С., Таран И. Л. Перспективы реализации социальной функции налогов // Финансы и кредит. 2007. № 9(249). С. 69–71
  32. Стиглиц Дж. Цена неравенства. Чем расслоение общества грозит нашему будущему. М.: изд-во «Э», 2017
  33. Чиньяно Ф. Тенденции неравенства доходов и его воздействие на экономический рост // Вестник международных организаций: образование, наука, новая экономика. 2015. Т. 10. № 3. С. 97–133.
  34. Hines A. (2019) Getting Ready for a Post-Work Future. Foresight and STI Governance. Vol. 13. № 1. P. 19–30. DOI: 10.17323/2500-2597.2019.1.19.30.
  35. Королева Л. П. Индивидуальное подоходное налогообложение в механизме перераспределительной политики: зарубежные рецепты для России // Налоги и налогообложение. 2018. № 5. С. 63–76. DOI: 10.7256/2454-065X.2018.5.26943.
  36. Лебедева Л. Ф. Социальное измерение бюджетно-налоговых инноваций в период президентства Трампа // Контуры глобальных трансформаций: политика, экономика, право. 2018. Т. 11. № 2. С. 46–62. DOI: 10.23932/2542-0240-2018-11-2-46-62.
  37. Стратегия-2020: Новая модель роста – новая социальная политика. Итоговый доклад о результатах экспертной работы по актуальным проблемам социально-экономической стратегии России на период до 2020 года. Кн. 1; под науч. ред. В. А. Мау, Я. И. Кузьминова. М.: ИД «Дело»; РАНХиГС, 2013.
  38. Тихонова Н. Е. Доходная стратификации в России: кросс-страновой и динамический анализ // Социологический журнал. 2017. Т. 23. № 4. С. 31–50.
  39. Гончаренко Л. И., Савина О. Н. Проблемы налогового регулирования социальной поддержки населения в Российской Федерации: региональный аспект // Экономика. Налоги. Право. 2015. № 6. С. 118–127.
  40. Войеков М. И., Анисимова Г. В. Политическая экономия неравенства. М.: ЛЕНАНД, 2018
  41. Иванов В. Н., Суворов А. В. Неравенство и бедность населения: опыт решения проблемы в России и за рубежом // Проблемы прогнозирования. 2006. № 3. С. 132–149
  42. Сычева И. Н., Пермякова Е. С. Зарубежный опыт и российская практика решения проблем социального равновесия в обществе // Экономика и бизнес: теория и практика. 2017. № 1. С. 99–105.
  43. Королева Л. П. Налогообложение собственности во Франции в контексте борьбы с имущественным неравенством // Налоги и налогообложение. 2017. № 8. С. 55–65. DOI: 10.7256/2454-065X.2017.8.23902.
  44. Королева Л. П. Налогообложение вмененных доходов от сдачи в аренду недвижимости против теневизации и имущественного неравенства // Финансы: теория и практика. 2017. Т. 21. Вып. 4. С. 138–149.
  45. Шкаратан О. И. Социально-экономическое неравенство в современном мире и становление новых форм социального расслоения в России // Мир России. Социология. Этнология. 2018. Т. 27. № 2. С. 6–35.
  46. Hines A. (2019) Getting Ready for a Post-Work Future. Foresight and STI Governance. Vol. 13. № 1. P. 19–30. DOI: 10.17323/2500-2597.2019.1.19.30.
  47. Ковалев С. Ю., Блам И. Ю., Зайцева И. Н. Реформа системы здравоохранения в России: социальные последствия коммерциализации // Регион: экономика и социология. 2005. № 3. С. 58–67.
  48. Римашевская Н. М. Социальная политика сбережения народа: радикальное изменение негативного тренда здоровья российского населения // Экономические и социальные перемены: факты, тенденции, прогноз. 2010. № 4(12). С. 48–61.
  49. Шевяков А. Ю., Жаромский В. С., Сопцов В. В. Социально-экономическое неравенство и бедность: состояние и пути снижения масштабов // Экономическая наука современной России. 2007. № 3(38). С. 62–74.
  50. Дифференциация доходов населения и государственная политика ее снижения в Российской Федерации: монография/ Г. П. Литвинцева, Е. А. Стукаленко, О. В. Воронкова. Новосибирск: НГТУ, 2012.
  51. Константинова Л. В. Социальная политика как фактор конструирования неравенства: новая модель патернализма // Власть. 2017. Т. 25. № 2. С. 16–21.
  52. Руднев В. Д., Русскова А. В., Вишнякова В. А. Заработная плата в России: от интегральной политики к государственному регулированию // Социальная политика и социология. 2017. Т. 16. № 2(121). С. 88–95
  53. Шевяков А. Ю. Мифы и реалии социальной политики // Вестник института социологии. 2010. № 1. С. 48–97.
  54. Михайлов С.Е. К вопросу о самоорганизации населения муниципального образования// Пробелы в российском законодательстве. 2010. №4. С. 34-35.
  55. Шеломенцев А. Г., Сятчихин С. В., Панченко А. Д., Степанникова А. П., Усова А. В. Участие местного сообщества в управлении местными финансами: проблема доверия // Московский экономический журнал. 2019. №13. [Электронный ресурс]. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/uchastie-mestnogo-soobschestva-v-upravlenii-mestnymi-finansami-problema-doveriya (дата обращения: 24.12.2020). С. 573-574
  56. Шеломенцев А. Г., Сятчихин С. В. Особенности междисциплинарного подхода к исследо-ванию форм самоорганизации местных сообществ в сфере финансов// Вестник УГНТУ. Наука, образование, экономика. Серия: экономика. 2019. № 3(29). С. 24-32. DOI: 10.17122/2541-8904-2019-3-29-24-32. С. 30
  57. Аргунова Л.Г. Особенности территориальной самоорганизации населения в современной России// Материалы ивановских чтений. 2013. №3 (3). С. 11-17.
  58. Казанцева О.Л., Маньковская В.И. Территориальное общественное самоуправление: проблемы и перспективы развития// Алтайский юридический вестник. 2019. №3(27). С. 21-24.
  59. Сидоркина З. И. Территориальные особенности социальной самоорганизации населения в слабоосвоенном регионе// Известия российского государственного педагогического университета ИМ. А.И. Герцена. 2012. № 147. С. 132-140
  60. Резник Ю.М. Трансформация социального государства: от идеала к новым практическим формам// Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. Серия: Социальные науки, 2019, № 2 (54), с. 44–51
  61. Вишневский А.Г. Демографический переход и проблема демографического саморегулирования. Ответ А.Б. Синельникову // Социологический журнал. 2019. Том 25. № 4. С. 93–104. DOI: 10.19181/socjour.2019.25.4.6820
  62. Усанов В. Е. Самоорганизация населения как основа эффективного местного самоуправления в России// Государство и право, 2012, № 6. С. 24–34
  63. Макогон Т. И. Социально-философский анализ роли и места муниципального общества в системе местного самоуправления // Вестник Томского государственного университета. 2008. № 310. С. 15–18.
  64. Барков Ф.А., Сериков А.В. Трансформация социальных практик самоорганизации населения в институты контроля качества публичных услуг// Историческая и социально-образовательная мысль. 2010. № 3 (5). С. 41-47
  65. Самохвалов В.П. Бедность в России и пути ее преодоле-ния// Фундаментальные и прикладные исследования кооперативного сектора эко-номики. 2019. № 5. С. 83-87
  66. Байжанова Г.А. Простран-ственная самоорганизация населения крупных городов: социокультурный аспект // Universum: Общественные науки: электрон. научн. журн. 2020. № 3(63). URL: http://7universum.com/ru/social/ archive/item/9184 (дата обращения: 17.12.2020).
  67. Lai S.-K. Evidence of urban spa-tial self-organization// Journal of Urban Management. https://doi.org/10.1016/j.jum.2020.11.002. [Электронный доступ]. URL: www.sciencedirect.com/science/article/pii/S2226585620303241 (дата обращения: 17.12.2020).
  68. Фадеева О.П., Нефёдкин В.И. «Региональный дирижизм» и сельская самоорганизация в Татарстане// Крестьяноведение. 2018. Т3. № 3.С. 95-114.
  69. Гордиенко А. А. Территориальное общественное самоуправление в местном сообществе. Новосибирск: РИО ГПНТБ СО РАН, 2005.
  70. Шеломенцев А.Г., Дорошенко С.В., Сятчихин С.В. Многообразие форм автономизации как необходимое условие живучести территориальных сообществ// В сборнике: Россия: Тенденции и перспективы развития. Ежегодник. Ответственный редактор В.И. Герасимов. 2019. С. 919-923.
  71. Халий И. А. Местные сообщества в России – носители инноваций и традиционализма// Власть. 2008. № 5. С. 19-26.
  72. Qu W., Qu G., Zhang X., Dixon R. The impact of public participation in environmental behavior on haze pollution and public health in China// Economic Modelling. https://doi.org/10.1016/j.econmod.2020.11.009. [Электронный доступ]. URL: www.sciencedirect.com/science/article/pii/S0264999320312451 (дата обращения: 17.12.2020).
  73. Weaver M.J.T., ‘Keeffe J.O, Hamer N., Palmer C.G. A civil society organisation response to water service delivery issues in South Africa drives transformative praxis. Part 1: Emergence and practice//Geoforum. Volume 107, December 2019, Pages 1-1. https://doi.org/10.1016/j.geoforum.2019.08.020
  74. Gabriel O. M., Awara E. F., Chig-ozie A. O., Charity O. K. Socio-economic appraisal of agitations by local oil communities: Evidence from Nigeria//Socio-Economic Planning Sci-ences. 2020. Vol. 72. https://doi.org/10.1016/j.seps.2020.100861.
  75. Wenger E. Communities of practice: learning as a social system Syst. Thinker, 9 (5) (1998), pp. 2-3

[1] В российской законодательной практике не подлежат налогообложению (освобождаются от налогообложения) следующие виды детских пособий: государственные пособия, включая пособия по безработице, беременности и родам, по уходу за больным ребенком (п. 1 ст. 2017 НК РФ), ежемесячные выплаты в связи с рождением (усыновлением) первого и (или) второго ребенка, осуществляемые в соответствии с ФЗ № 418 от 28.12.2017 (п. 2.1. ст. 217 НК РФ), а также суммы единовременных выплат (в том числе в виде материальной помощи), осуществляемых работодателями работникам (родителям, усыновителям, опекунам) при рождении (усыновлении, удочерении) ребенка, выплачиваемой в течение первого года после рождения (усыновления, удочерения) (п. 8 ст . 2017 НК РФ). Источник: ч. 1 НК РФ: [федер. закон № 146: принят Гос. Думой 31.07.1998] [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_19671/ (дата обращения 18.11.2019).

[2] ст. 27 Федерального закона от 6 октября 2003 г. № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления на территории Российской Федерации»




Московский экономический журнал 12/2020

УДК 336.74

DOI 10.24411/2413-046Х-2020-10889

Денежно-кредитная политика в агент-ориентированной модели с национальной цифровой валютой

Monetary policy in agent-based model with central bank digital currency

Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ в рамках научного проекта № 19-010-01014 «Денежно-кредитная политика в условиях обращения национальной цифровой валюты»

Леонов Михаил Витальевич, кандидат экономических наук, доцент, ИжГТУ имени М.Т. Калашникова, Ижевск

Земцова Надежда Владиславна, кандидат экономических наук, доцент, ИжГТУ имени М.Т. Калашникова, Ижевск

Глухова Мария Николаевна, преподаватель, ИжГТУ имени М.Т. Калашникова, Ижевск

Leonov M.V., leonov@istu.ru

Zemtsova N.V., fik@istu.ru

Glukhova M.N., fik@istu.ru

Аннотация. В статье рассматриваются результаты моделирования денежно-кредитной политики в условиях обращения национальной цифровой валюты на основании прикладной агент-ориентированной модели. Авторами приводится алгоритм взаимодействия экономических агентов в рамках формирования спроса на цифровую валюту. В статье показано, что наиболее перспективной для внедрения является схема использование инфраструктуры коммерческих банков, которые обслуживают цифровые счета экономических агентов. На основании результатов моделирования делается вывод, что переход домохозяйств на использование в расчетах национальной цифровой валюты приводит к незначительному снижению волатильности основных макроэкономических показателей. Изменения в структурном балансе ликвидности, не должны изменить ситуацию на денежном рынке в части соотношения процентных ставок и ключевой ставки. Авторы показывают, что повышение эффективности денежно-кредитной политики достигается за счет усиления конкуренции и изменения структуры фондирования банковских посредников. 

Summary. The article discusses the results of modeling monetary policy under the circulation of national digital currency based on the applied agent-based model Eurace. The authors present an algorithm of interaction between economic agents in the framework of the demand for digital currency. The paper shows that the most promising scheme for implementation is the use of infrastructure of commercial banks that service digital accounts of economic agents. Based on the simulation results, the conclusion is made that the transition of households to the use of national digital currency in their calculations leads to a slight decrease in the volatility of the main macroeconomic indicators. The authors show that an increase in the efficiency of monetary policy is achieved by increasing competition and changing the funding structure of bank intermediaries.

Ключевые слова: национальная цифровая валюта, денежно-кредитная политика, агент-ориентированное моделирование, процентный канал, денежно-кредитная трансмиссия.

Keywords: central bank digital currency, monetary policy, agent-based modeling, interest channel, monetary transmission.

Одной из ключевых функций денежной системы является обеспечение возможностей обмена между экономическими агентами с минимальными транзакционными издержками. Электронные формы расчетов начали активно развиваться еще в середине прошлого столетия, когда компании «Диннерс Клаб» и «Американ Экспресс» вывели на рынок платежные карты, предоставлявшие возможность осуществления розничных расчетов без использования наличных [1]. В 1990-ых годах благодаря развитию информационных технологий и распространению интернета, финансовые институты получили возможность ускорить обмен информацией с коммерческими банками и удешевить стоимость обслуживания. Уже в 1998 году компания Пэйпал впервые организовала проведение расчетов между пользователями платежной системы в сети интернет без привлечения кредитных организаций [2]. В 2007 году у жителей Кении появилась возможность совершать платежи и размешать депозиты в рамках использования лишь мобильной сети [3]. Появившаяся в 2009 году пирринговая платежная сеть Биткоин предоставила возможность пользователям исключить посредников в лице коммерческих банков или платежных систем из цепочки расчетов [4]. В 2018 году тихоокеанское государство Республика Маршалловы острова законодательно разрешило использование в стране цифровой валюты в качестве официального средства платежа [5].

Введение в обращение национальной цифровой валюты в последние годы вызывает большой интерес многих правительств. В ряде академических работ [6, 7, 8] проведен глубокий анализ преимуществ и недостатков национальной цифровой валюты как средства платежа, а также систематизированы сопутствующие риски. В настоящее время можно говорить о двух наиболее проработанных моделях организации обращения национальной цифровой валюты: китайской и шведской. Если в Китае предпосылками ускоренного введения новой формы денег стало обеспечение государственного контроля за денежным обращением и национальной платежной системой, то в Швеции ключевой целью является сохранение доступности государственных денег для граждан в условиях перехода на безналичную форму оплаты. Китайская модель предполагает активное сотрудничество Центрального банка и участников финансового рынка, тогда как шведская модель – преимущественно с технологическими компаниями. Несмотря на пилотное тестирование обращения национальной цифровой валюты, остается множество технологических и правовых вопросов относительно устойчивости функционирования платежной системы.

Введение национальной цифровой валюты сопряжено и с другими тектоническими сдвигами в финансовой системе. Во-первых, развитие информационных технологий и телекоммуникационных устройств привело к широкому распространению электронных платежных систем, что, в свою очередь, значительно изменило предпочтения пользователей относительно формы расчетов. Во-вторых, благодаря появлению различных агрегаторов информации и финансовых маркетплейсов наблюдается существенное снижение информационной асимметрии у пользователей, благодаря чему снижается рыночная власть традиционных финансовых посредников и усиливается рыночная конкуренция. В-третьих, изменение макроэкономической парадигмы регулирования экономики привело к усилению использования денежно-кредитной политики в обеспечении стабилизации экономики. Рост денежного предложения и снижение процентных ставок в большинстве развитых экономики привели к снижению привлекательности размещения сбережений в коммерческих банках, а также к росту стоимости банковского обслуживания.

Благодаря существованию системы страхования вкладов, которая снимает кредитные риски, кредитные деньги коммерческих банков стали самым распространенным средством платежа. Между тем, национальная цифровая валюта имеет все необходимые свойства для превращения в доминирующее средство платежа. Как и наличные денежные средства цифровая валюта является легальным и обязательным к принятию в расчетах активом. Наряду с резервными деньгами, которым в настоящее время пользуются лишь коммерческие банки, цифровая валюта имеет электронную форму, а эмитентом выступает центральный банк. С банковскими деньгами цифровую валюту делает сопоставимым возможность использования телекоммуникационных устройств для проведения расчетов.

В настоящее время общим трендом стало сокращение показателя отношения денежной базы к денежной массе в широком определении (табл. 1). Обращение национальной цифровой валюты предполагает, в первую очередь, вытеснение кредитных денег. В связи с этим можно ожидать и изменения в основных денежных агрегатах. В частности, в агрегат М1 целесообразно будет включать объем обращаемых единиц национальной цифровой валюты. В связи с перетоком части средств в национальную цифровую валюту можно ожидать изменения структуры более высоких агрегатов.

Сторонники введения в обращение национальной цифровой валюты выделяют несколько аргументов её положительного влияния на развитие экономики и финансовой системы. В частности, в странах с развивающейся экономикой цифровая валюта позволит повысить доступность и снизит стоимость финансовых услуг для уязвимых групп населения, сократит издержки на построение и обслуживание инфраструктуры платежной системы (например, эмиссия банкнот, инкассация, функционирование расчетно-кассовых центров). Для стран с развитой экономикой ключевой проблемой является сохранение контроля центрального банка за платежной системой и возможность осуществления денежно-кредитной политики. Так как государственные деньги являются общественным благом, то государство должно обеспечить не только их свободное обращение, но и возможность использования в расчетах.

В некоторых странах правительства и центральные банки реализуют мероприятия, направленные на сохранение роли государственных денег в платежной системе. Центральными банками реализуются программы ускорения расчетов экономических агентов между счетами в различных финансовых учреждениях (например, Система быстрых платежей в России), законодательно ограничиваются предельные комиссии платежных систем за проводимые транзакции.

Ключевым вызовом при организации обращения цифровой валюты является изменение роли коммерческих банков в финансовых отношениях. Коммерческие банки могут лишиться большого объема привлеченных ресурсов, издержки на обслуживание клиентов вырастут. Несмотря на то, что остатки на текущих счетах и вкладах до востребования не играют ключевой роли при определении объемов кредитования, они активно используются для управления ликвидностью. Коммерческие банки размещают временно свободные средства на рынке межбанковского кредитования и организованных рынках для получения дополнительного дохода. Соответственно, исключение коммерческих банков из обслуживания расчетов населения и организаций приведет к росту издержек и операционной эффективности деятельности. В целом можно ожидать постепенного отказа от текущих, расчетных счетов и счетов до востребования с преимущественной концентрацией на срочных вкладах. Для компенсации упущенных доходов коммерческие банки могут инициировать рост комиссий по иным банковским продуктам, что в итоге может негативно отразиться на наиболее финансово уязвленных группах клиентов. Другой потенциальной проблемой может стать усиление рисков «набегов» вкладчиков, так как с наличием цифрового счета у последних значительно снижаются издержки по выводу средств из банка в случае возникновения предположений о его финансовых сложностях.  Возможным изменением в регулировании банковской деятельности может стать введение безотзывных вкладов.

Исследование сущности денег позволяет говорить о необходимости сохранения наличных денег в обращении. Во-первых, они могут использоваться при совершении расчетов в условиях отсутствия интернета и телекоммуникационных устройств. Во-вторых, наличные позволяют сохранить анонимность участников сделки, что особенно важно при практике нарушений гражданских прав и свобод в той или ной стране. Конечно, наличные являются преимущественным средством платежа в теневой экономике, но в данном случае проблема могла бы быть решена за счет вывода из обращения банкнот крупного номинала или установление запрета на осуществление сделок свыше установленной суммы.

Мы выделяем две принципиальные схемы обращения национальной цифровой валюты. В обоих вариантах цифровая валюта является законодательно установленным средством платежа в виде записи в централизованном реестре, обязательным к принятию в расчетах, а её эмитентом является Центральный банк.

В рамках первой схемы Центральный банк открывает и обслуживает счета экономических агентов (физических и юридических лиц). Благодаря этому все денежные расчеты проводятся Центральным банком без привлечения сторонних посредников. Открытым вопросом при реализации такой схемы является отсутствие компетенций и ресурсов у Центрального банка по выстраиванию соответствующей инфраструктуры расчетов, выдаче носителей информации и работе по обслуживанию экономических агентов. Кроме повышения оперативности расчетов и снижения издержек при совершении расчетов, данная схема позволяет в полной мере реализовать деятельность государства по выдаче субсидий и пособий, а также автоматизировать и индивидуализировать процесс налогообложения.

Второй схемой является использование инфраструктуры коммерческих банков, которые в обязательном порядке открывают цифровые счета экономическим агентам. В соответствии со спросом на национальную цифровую валюту коммерческие банки покупают ее у Центрального банка и в последующем продают ее владельцам цифровым счетов. Таким образом, счета клиентов будут обслуживаться коммерческими банками, а все расчеты и их обработка производятся клиринговым центром Центрального банка. Такой схеме соответствует теоретическая концепция полного банковского резервирования, когда банки формируют резервы, полностью покрывающие остатки на счетах вкладчиков [9]. Соответственно, при реализации такой схемы обращения национальной цифровой валюты отпадает необходимость в дополнительных инвестициях в инфраструктуру платежной системы и включение центрального банка в обслуживание населения.

Интерес коммерческих банков может быть обусловлен не только необходимостью удержания клиентов за счет предоставления полного перечня услуг, но и за счет получения комиссионного дохода. Например, может быть предусмотрена компенсация расходов за обслуживание цифровых счетов. Другим решением может стать возможность предоставления в пользование размещаемых на цифровых счетах средств по льготной ставке, что позволит сохранить стимулы коммерческих банков к обслуживанию клиентов. Возможным вариантом могло бы стать установление комиссии по операциям с цифровой валютой, однако, в таком случае возникает возможность искусственного увеличения объемов расчетов между связанными счетами для роста доходов коммерческих банков.

Можно ожидать, что адаптация цифровых счетов естественным образом приведет к закрытию текущих и расчетных счетов. Обоснованием такой тенденции является удобство использования и управления ликвидностью в рамках одного счета, так как счета предоставляют одни и те же функциональные возможности. Соответственно, при прочих равных пользователи предпочтут перейти на использование одного активного счёта. Так как расчетный бизнес демонстрирует положительный эффект отдачи от масштаба, то закрытие счетов и снижение спроса на услуги частных платежных систем приведет к удорожанию стоимости их обслуживания. Таким образом возникнет новое равновесие: банки будут повышать стоимость обслуживания счетов, а клиенты будут массово переходить на использование цифровых счетов.

В статье М. Леонова, Н. Земцовой и М. Глуховой [10] показано, что проблемы исследования экономических процессов в условиях обращения национальной цифровой валюты могут эффективно решаться с применением агент-ориентированного моделирования. Преимущества такого подхода по сравнению со стандартными макроэкономическими моделями представлено в работах разных авторских коллективов [11, 12, 13].

Агент-ориентированное моделирование требует значительных затрат труда на практическую реализацию алгоритмов взаимодействия, а также формирование модели функционирования рынков. В тоже время, возможно использование построенных ранее моделей, которые предполагают наличие возможности внесения изменений в характеристики экономических агентов и принципы их взаимодействия. Обзор прикладных макроэкономических агент-ориентированных моделей представлен в работе Г. Давид и Д. Гатти [14]. С учетом концепции моделирования денежно-кредитной политики в условиях обращения национальной цифровой валюты, изложенной в работе М. Леонова и М. Глуховой [15], требованиям поставленной задачи в наибольшей степени отвечает модель Eurace@Unibi (далее – Юниби), разработанная в Университете Бильфельда [16]. Для формирования индивидуальных моделей и реализации симуляционных процедур в свободном доступе имеется специальное программное обеспечение – виртуальная вычислительная машина[1].

Модель позволяет описать экономику с двумя производственными секторами, производящими инвестиционные и потребительские товары, а также ограниченным множеством индивидуумов, функционирующими финансовыми рынками. Каждый агент имеет свой набор индивидуальных характеристик, включая идентифицирующие агента в период времени. Взаимодействие происходит каждый период в течение определенного числа периодов. Каждый период все характеристики агентов обновляются. Агенты действуют в случайном порядке, обновляя набор значений собственных переменных, используя адаптивные ожидания.

Фирмы, выпускающие инвестиционные товары, реализуют их производителям потребительских товаров. Цена на все виды продукции определяется как увеличенные на наценку издержки на оплату труда и выплату процентов по кредитам. Производители потребительских товаров и конечные потребители пытаются найти наиболее дешевого поставщика. Они исследуют цены набора поставщиков и определяют самые низкие доступные цены.

Основные принципы формирования агент-ориентированной модели и алгоритмы взаимодействия агентов изложены в табл. 2.

Рассмотрим часть модели, непосредственно относящуюся к обращению национальной цифровой валюты. Так как фирмы в настоящее время совершают свои операции преимущественно в безналичной форме, то введение цифровой валюты не окажет принципиального влияния на принятие ими производственных решений. Краткосрочный единовременный эффект может быть связан с сокращением издержек на расчетно-кассовое обслуживание при переходе на цифровые счета. Соответственно, обращение национальной цифровой валюты будет влиять преимущественно на поведение домохозяйств, коммерческих банков и Центрального банка (рис. 1).

Центральный банк устанавливает ключевую ставку и основные параметры денежно-кредитного регулирования, включая нормативы ликвидности и достаточности собственного капитала. В дополнение к этому мы предполагаем, что в условиях низких процентных ставок банки выплачивают коммерческим банкам проценты за размещенные остатки средств клиентов в национальной цифровой валюте по ключевой ставке. Источником информации для принятия решения служит состояние экономики и ситуация в банковской системе. Целевая задача Центрального банка может быть описана традиционной функцией издержек отклонения от целевых уровней инфляции и выпуска.

Коммерческие банки, получив информацию от Центрального банка об уровне ключевой ставки и обязательных нормативах, принимают решение о структуре фондирования и размещения активов. Основными каналами привлечения фондирования коммерческих банков являются вклады домохозяйств, рынок межбанковского кредитования и кредиты Центрального банка. Вклады домохозяйств могут быть привлечены с использованием традиционных способов (посещение офиса банка или использование дистанционных каналов обслуживания), а также с привлечением услуг депозитных платформ. Депозитные платформы представляют собой агрегаторов информации по предложениям банков, а также позволяют клиенту заключить договор банковского вклада. Так как при существовании в экономике депозитных платформ информационная асимметрия снижается, то можно ожидать снижения рыночной власти коммерческих банков. Соответственно, ставки привлечения вкладов на депозитных платформах банками будут устанавливаться на более высоких уровнях, чтобы удержать вкладчиков. В связи с этим можно ожидать общего уровня стоимости привлеченных у домохозяйств средств. Сохранение традиционных каналов привлечения вкладов при сокращении спроса на них будет означать снижение операционной эффективности из-за возникающих расходов на содержание офисов, оплату труда сотрудников и иные связанные расходы. Учитывая существование положительной эффекта отдачи от масштаба деятельности, коммерческие банки могут принять решение о специализации на одном из каналов привлечения. Благодаря анализу больших данных, коммерческие банки получают возможность расширить возможности по применению ценовой дискриминации в плане индивидуализации процентных ставок. С учетом снижения издержек переключения и удобства пользовательского интерфейса можно ожидать переориентации вкладчиков на депозитные платформы.

На следующем этапе домохозяйства принимают решения об использовании своих финансовых ресурсов. Исходя из уровня процентных ставок в экономике и доступной информации о предложениях коммерческих банков на первоначальном этапе принимается решение об уровне сбережений. В частности, на данном этапе во внимание должна приниматься доступность домохозяйству депозитных платформ, существующие издержки перехода. На следующем этапе домохозяйство принимает решение, какую часть из оставшихся денежных средств он будет размещать на цифровом счете или на расчетном счете в коммерческом банке. Учитывая приведенные выше аргументы, можно ожидать, что домохозяйства будут выбирать не пропорциональное размещение средств между счетами, а преимущественно цифровые счета.

На следующем этапе Центральный банк агрегирует информацию о распределении денежных ресурсов в экономике. В зависимости от фактического объема спроса на цифровую валюту, центральный банк предлагает коммерческим банкам возможность кредитования в объеме размещенных средств. Коммерческие банки могут разместить данные средства на рынке межбанковского кредитования.

Для моделирования экономики в условиях обращения национальной цифровой валюты мы рассмотрим базовую модель экономики, основные характеристики которой приведены в табл. 3.

Мы рассмотрели несколько вариантов проведения денежно-кредитной политики в условиях изменения соотношения долей доходов граждан, направляемых на вклады и на цифровой счет. Результаты анализа приведены в табл. 4-6.

Как показывают результаты моделирования, переход домохозяйств на использование в расчетах национальной цифровой валюты приводит к незначительному снижению волатильности основных макроэкономических показателей. Следовательно, можно говорить о повышении эффективности денежно-кредитной политики: изменение процентной ставки приводит к более значительному отклонению целевых показателей. Коммерческие банки в своей процентной политике становятся более зависимыми от уровня ключевой ставки Центрального банка. Соответственно, изменение ключевой ставки более оперативно отражается в стоимости кредитов, кредитной активности и динамике производства. Улучшение эффективности трансмиссионного механизма денежно-кредитной политики позволяет более эффективно распределять ресурсы в экономике.

Таким образом, можно утверждать, что введение национальной цифровой валюты приведет к минимальным искажениям на финансовом рынке. Домохозяйства получают доступ к универсальному средству платежа. Размещаемые на цифровых счетах средства полностью обеспечиваются государством, соответственно, не имеют риска наступления дефолта. Использование цифрового счета сокращает издержки переключения для домохозяйств, в связи с чем на рынке вкладов можно ожидать роста ставок за счет снижения банковской маржи. Коммерческие банки получают выгоду в виде снижения расходов на инфраструктуру наличных расчетов (сеть терминалов и банкоматов, инкассация). Центральный банк обеспечивает проведение расчетов, а коммерческие банки сохраняют возможность получения доходов от эквайринга. Открытие и обслуживание цифровых счетов будут находиться в ведении коммерческих банков. Кроме того, общественное благосостояние будет увеличено за счет отказа от обязательного страхования денежных средств, находящихся на цифровых счетах.

Введение цифровой валюты позволит улучшить трансмиссию денежно-кредитной политики и по другим каналам. Как показано выше, обращение цифровой валюты приведет к более эффективному распределению сбережений между банками: более эффективные банки в результате конкурентной борьбы смогут увеличить свою рыночную долю. В дополнение Центральный банк может ослабить регулирование денежного обращения, допустив к обслуживанию цифровых счетов и иные финансовые институты. Сокращение банковской маржи также делает процентную политику коммерческих банков более чувствительной к изменению ключевой ставки.

Так как коммерческие банки могут воспользоваться эквивалентным объемом денежных ресурсов, размещаемым клиентами в цифровой валюте, то Центральный банк получает дополнительные инструменты воздействия на финансовую систему. В частности, по данным средствам может быть установлена процентная ставка, отличная от ключевой ставки. Также центральный банк может вводить ограничения на возможность использования средств в национальной цифровой валюте.

Введение дополнительной регулируемой процентной ставки по национальной цифровой валюте имеет ряд оснований. Номинальные процентные ставки в экономике отражают уровень реальной доходности и инфляционные ожидания. Процентная ставка по вложениям в национальную цифровую валюту должна отражать компенсацию расходов и вознаграждение коммерческим банкам за обслуживание цифровых счетов. В настоящее время по счетам до востребования, расчетным и текущим счетам близки к нулю. Соответственно, установление нулевой ставки по цифровым счетам не приведет к существенному изменению финансового поведения экономических агентов. Изменения в структурном балансе ликвидности, не должны изменить ситуацию на денежном рынке в части соотношения процентных ставок и ключевой ставки.

В ряде работ приводится аргумент о повышении эффективности денежно-кредитной политики за счет возможности установления отрицательных процентных ставок в экономике [6, 8]. Однако, как показывает опыт западноевропейских стран и Японии, снижавших ключевую ставку до отрицательных значений в целях преодоления кризисных явлений, такая мера приводит в большей мере к возникновению дисбалансов на финансовом рынке, чем к стимулированию кредитной активности. Кроме того, национальная цифровая валюта должна сохранять все свойства общественного блага, включая в том числе доступность и отсутствие платы за пользование. Установление отрицательных ставок может приводить к неэффективному движению капиталов в экономике, негативно отражаясь в первую очередь на наименее защищенных группах населения.

Список литературы

  1. Staykova K. S., Damsgaard J. The race to dominate the mobile payments platform: Entry and expansion strategies //Electronic Commerce Research and Applications. – 2015. – Т. 14. – №. 5. – С. 319-330.
  2. Niranjanamurthy M. E-commerce: Recommended online payment method-Paypal //International journal of computer science and mobile computing. – 2014. – Т. 3. – №. 7. – С. 669-679.
  3. Mbiti I., Weil D. N. Mobile banking: The impact of M-Pesa in Kenya //African Successes, Volume III: Modernization and Development. – University of Chicago Press, 2015. – С. 247-293.
  4. Böhme R., Christin N., Edelman B., Moore T. Bitcoin: Economics, technology, and governance //Journal of economic Perspectives. – 2015. – Т. 29. – №. 2. – С. 213-38.
  5. Auer R., Cornelli G., Frost J. Rise of the central bank digital currencies: drivers, approaches and technologies //Bank for International Settlements Working Papers. – 2020. – №. 880. – С. 1-41.
  6. Bindseil U. Central Bank Digital Currency: Financial System Implications and Control //International Journal of Political Economy. – 2019. – Т. 48. – №. 4. – С. 303-335.
  7. Boar C., Holden H., Wadsworth A. Impending arrival–a sequel to the survey on central bank digital currency //BIS Paper. – 2020. – №. 107.
  8. Nabilou H. Testing the waters of the Rubicon: the European Central Bank and central bank digital currencies //Journal of Banking Regulation. – 2019. – С. 1-16.
  9. Lainà P. Money creation under full-reserve banking: a stock–flow consistent model //Cambridge Journal of Economics. – 2019. – Т. 43. – №. 5. – С. 1219-1249.
  10. Леонов М.В., Земцова Н.В., Глухова М.Н. Агент-ориентированное моделирование денежно-кредитной политики в условиях обращения национальной цифровой валюты // Московский экономический журнал. – 2019. – №13. – С. 192-204.
  11. Popoyan L., Napoletano M., Roventini A. Taming macroeconomic instability: Monetary and macro-prudential policy interactions in an agent-based model //Journal of Economic Behavior & Organization. – 2017. – Т. 134. – С. 117-140.
  12. Giri F., Riccetti L., Russo A., Gallegati, M. Monetary policy and large crises in a financial accelerator agent-based model //Journal of Economic Behavior & Organization. – 2019. – Т. 157. – С. 42-58.
  13. Alexandre M., Lima G. T. Combining monetary policy and prudential regulation: an agent-based modeling approach //Journal of Economic Interaction and Coordination. – 2020. – Т. 15. – №. 2. – С. 385-411.
  14. Dawid H., Gatti D. D. Agent-based macroeconomics //Handbook of computational economics. – Elsevier, 2018. – Т. 4. – С. 63-156.
  15. Леонов М. В., Глухова М. Н. Особенности моделирования денежно-кредитной политики //Вопросы экономических наук. – 2018. – №. 6. – С. 59-61.
  16. Dawid H. et al. Macroeconomics with heterogeneous agent models: fostering transparency, reproducibility and replication //Journal of Evolutionary Economics. – 2019. – Т. 29. – №. 1. – С. 467-538.

[1] Техническая документация и требования к вычислительным мощностям приведены на сайте https://github.com/ETACE/eurace_unibi




Московский экономический журнал 12/2020

DOI 10.24411/2413-046Х-2020-10822

РАЗВИТИЕ И ПОДДЕРЖКА СУБЪЕКТОВ МАЛОГО И СРЕДНЕГО ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА В КЧР 

DEVELOPMENT AND SUPPORT OF SMALL AND MEDIUM-SIZED ENTERPRISES IN THE CCR

Текеева Х.Э., ФГБОУ ВО «Северо-Кавказская государственная академия», г. Черкесск

Биджиев А.М., ФГБОУ ВО «Северо-Кавказская государственная академия», г. Черкесск

Tekeeva H.E., FSBOU VO “North Caucasus State Academy,” Cherkessk

Bijiev A.M., FSBOU VO “North Caucasus State Academy,” Cherkessk

Аннотация. Статья посвящена  государственной подпрограмме развития малого и среднего предпринимательства в Карачаево-Черкесской Республике. Перечислены основные меры по устранению нерешенных проблем в сфере малого и среднего предпринимательства. Рассмотрены цель, задачи, приоритетные направления  государственной политики в сфере реализации подпрограммы, ожидаемые конечные результаты реализации Подпрограммы.

Summary. The article is devoted to the state subroutine for the development of small and medium-sized enterprises in the Karachay-Cherkess Republic. The main measures to eliminate the unresolved problems in the field of small and medium-sized enterprises are listed. The objective, objectives, priorities of the State policy in the implementation of the subprogramme, expected outcomes of the subprogramme are considered.

Ключевые слова: малое и среднее предпринимательство, подпрограмма, развитие, меры государственной поддержки.

Key words: small and medium-sized entrepreneurship, subroutine, development, measures of state support.

Стратегией социально-экономического развития Северо-Кавказского федерального округа до 2025 года, утвержденной распоряжением Правительства Российской Федерации от 06.09.2010 № 1485-р, Подпрограммой  «Обеспечение устойчивого развития Карачаево-Черкесской Республики» Государственной программы Российской Федерации «Развитие Северо-Кавказского федерального округа» на период до 2025 года, утвержденной распоряжением Правительства Российской Федерации от 17.12.2012 № 2408-р, в соответствии с Федеральным законом «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации», Законом Карачаево-Черкесской Республики  «О развитии малого и среднего предпринимательства в Карачаево-Черкесской Республике», разработана Подпрограмма «Развитие социального предпринимательства, поддержка субъектов малого и среднего предпринимательства  в Карачаево-Черкесской Республике на 2016-2019 годы».

Малые и средние предприятия имеют стабилизирующий фактор для экономики – это гибкость и приспособленность к рыночной конъюнктуре, возможность быстро менять структуру производства, быстро создавать и применять новые технологии и научные разработки. Развитие малого и среднего предпринимательства в Карачаево-Черкесской Республике способствует решению не только социальных задач, но и служит основой экономического развития Карачаево-Черкесской Республики.

Создание благоприятных условий для развития малого и среднего предпринимательства в Карачаево-Черкесской Республике рассматривается Правительством Карачаево-Черкесской Республики как один из основных факторов обеспечения социально-экономического благополучия Карачаево-Черкесской Республики, увеличение валового регионального продукта, повышение уровня жизни и занятости населения Карачаево-Черкесской Республики.

Сегодня в Карачаево-Черкесской Республике создана базовая система государственной поддержки малого и среднего предпринимательства в Карачаево-Черкесской Республике, представляющая собой комплекс правовых, организационных и финансовых механизмов.

В то же время в сфере малого и среднего предпринимательства Карачаево-Черкесской Республики существуют нерешенные проблемы, устранение которых возможно с помощью программного метода, а именно:

  • банковское кредитование вновь создаваемых малых и средних предприятий Карачаево-Черкесской Республики не всем доступно;
  • в бюджетах муниципальных образований Карачаево-Черкесской Республики отсутствуют достаточные финансовые ресурсы для развития малого и среднего предпринимательства в Карачаево-Черкесской Республике;
  • общие экономические и специализированные консультации для субъектов малого и среднего предпринимательства в Карачаево-Черкесской Республике остаются недоступными;
  • в Карачаево-Черкесской Республике наблюдается нехватка квалифицированных кадров малого и среднего предпринимательства, осуществляется комплексный подход к развитию и поддержке малого и среднего предпринимательства в Карачаево-Черкесской Республике, а также систематическое их решение на основе определения целей, задач, планируемых мероприятий, рациональной концентрации материальных, трудовых, финансовых и прочих ресурсов в приоритетных направлениях развития предпринимательства в Карачаево-Черкесской Республике.

К значимым тенденциям можно отнести увеличение числа субъектов малого и среднего предпринимательства в Карачаево-Черкесской Республике, увеличение доли работников предприятий и организаций малого и среднего предпринимательства от общей численности занятых в экономике Карачаево-Черкесской Республики.

Приоритетные области государственной политики в рамках осуществления подпрограммы включают:

  • привлечение средств для обеспечения мер государственной поддержки малого и среднего предпринимательства в Карачаево-Черкесской Республике;
  • развитие механизмов финансово-кредитной поддержки малого и среднего предпринимательства в Карачаево-Черкесской Республике;
  • создание и развитие организаций, формирующих инфраструктуру поддержки малого и среднего предпринимательства в Карачаево-Черкесской Республике;
  • содействие развитию малого инновационного предпринимательства в Карачаево-Черкесской Республике;
  • устранение избыточных административных барьеров, препятствующих развитию малого и среднего предпринимательства в Карачаево-Черкесской Республике.

Цель – обеспечение и поддержка благоприятных условий для развития малого и среднего предпринимательства в Карачаево-Черкесской Республике как основного элемента рыночной экономики, важнейший инструмент создания новых рабочих мест, насыщения рынка товаров и услуг, источник пополнения бюджета Республики и бюджетов муниципальных образований, формирование конкурентной среды в экономике Карачаево-Черкесской Республики.

Цели подпрограммы заключаются в следующем:

  • внедрение и совершенствование финансовых механизмов, направленных на развитие малого и среднего предпринимательства в Карачаево-Черкесской Республике и создание условий для инновационного развития экономики Карачаево-Черкесской Республики;
  • создание и развитие организаций, формирующих инфраструктуру поддержки малого и среднего предпринимательства в Карачаево-Черкесской Республике, включая инновационную инфраструктуру;
  • популяризация предпринимательской деятельности на территории Карачаево-Черкесской Республики.

Ожидаемыми результатами подпрограммы являются:

  • ежегодное увеличение налоговых поступлений от субъектов малого и среднего предпринимательства Карачаево-Черкесской Республики в бюджеты всех уровней;
  • ежегодное создание не менее 100 новых рабочих мест малыми и средними предприятиями Карачаево-Черкесской Республики, получившими государственную поддержку в рамках подпрограммы.

В рамках подпрограммы предусмотрены следующие основные мероприятия, направленные на поддержку и развитие малого и среднего предпринимательства в Карачаево-Черкесской Республике:

  1. Оказание государственной (финансовой) поддержки малым и средним предприятиям Карачаево-Черкесской Республики, в рамках которой предусматривается:
  • создание и поддержание деятельности центра социальных инноваций, направленной на обеспечение деятельности субъектов малого и среднего предпринимательства в Карачаево-Черкесской Республике, в том числе предоставление субсидий субъектам малого и среднего предпринимательства на создание и/или обеспечение деятельности центра социальных инноваций, направленной на обеспечение деятельности субъектов малого и среднего предпринимательства в республике на 2016-2019 годы;
  • предоставление субсидий субъектам малого и среднего предпринимательства на создание социального предпринимательства в Карачаево-Черкесской Республике.
  1. Развитие и совершенствование функционирования инфраструктуры поддержки малого и среднего предпринимательства в рамках которой предполагается:
  • направление бюджетных ассигнований республиканскому государственному унитарному предприятию “Кавказ” на осуществление его уставной деятельности;
  • создание и обеспечение деятельности центра инноваций социальной сферы для субъектов малого и среднего предпринимательства Карачаево-Черкесской Республики.
  1. Совершенствование организационно-информационной поддержки малого и среднего предпринимательства в Карачаево-Черкесской Республике, в рамках которой предусмотрено:
  • популяризация предпринимательской деятельности на территории Карачаево-Черкесской Республики, а также публикация уведомлений о конкурсном отборе субъектов малого и среднего предпринимательства в республике и субъектов инфраструктурной поддержки субъектов малого и среднего предпринимательства в Карачаево-Черкесской Республике, информационных сообщений и других необходимых документов, освещающих результаты его реализации;
  • реализация специальных образовательных программ для инновационных компаний в Карачаево-Черкесской Республике;
  • организация совещаний, семинаров, круглых столов, межрегиональных форумов и конференций и участие руководителей и специалистов инфраструктурных организаций, оказывающих поддержку малым и средним предприятиям в Карачаево-Черкесской Республике.

Таким образом, к мерам государственного регулирования в сфере реализации Подпрограммы относятся:

  • оказание государственной поддержки за счет средств республиканского бюджета организациям и индивидуальным предпринимателям, реализующим инвестиционные проекты с привлечением кредитов в российских кредитных организациях;
  • субсидирование части затрат субъектов малого и среднего предпринимательства в Карачаево-Черкесской Республике, связанных с созданием (развитием) социального предпринимательства в Карачаево-Черкесской Республике.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

  1. Федеральный закон от 30.12.2004 № 218 – ФЗ «О кредитных историях»: принят ГД ФС РФ 22.12.2004
  2. Официальный сайт Главы и Правительства КЧР – URL: http:// kchr.ru/ left_menu/ economy/sme/sme3/?month=2&year=2019&
  3. Официальный сайт Гарантийного фонда КЧР.- URL:http://gfkchr.ru
  4. Республиканская целевая программа «Развитие субъектов малого и среднего предпринимательства в Карачаево-Черкесской Республике на 2009-2011 годы».- URL: http://docs.cntd.ru/document/459902894
  5. Александрова Н.Г., Александров Н.А. Банки и банковская деятельность для клиентов. Санкт-Петербург: Питер, 2019.
  6. Демидова Г.С., Егорова Н.Е. К вопросу о понятии и правовой природе потребительского кредита // Вестник Южно-Уральского государственного университета. Серия: Право, №4, том 14, 2015.
  7. Кулыгин К.М. Кредитно-инвестиционная деятельность коммерческих банков / К.М. Кулыгин, К.Г. Вольский. – М. изд. «АФК». 2014.




Московский экономический журнал 12/2020

DOI 10.24411/2413-046Х-2020-10818

ИНДИВИДУАЛИЗАЦИЯ ФИНАНСОВОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ ТЕРРИТОРИЙ МУНИЦИПАЛЬНЫХ ОБРАЗОВАНИЙ СТРАНЫ 

INDIVIDUАLIZАTIОN ОF FINАNСIАL FUNDING ОF SОСIАL-ЕСОNОMIС DЕVЕLОРMЕNT IN MUNIСIРАL UNITS

Публикация подготовлена в соответствии с государственным заданием для ФГБУН Института экономики УрО РАН на 2020-2022 гг.

Анимица Полина Евгеньевна, научный сотрудник, Институт экономики Уральского отделения РАН, к.э.н. 

Аnimitsа Роlinа Е., Rеsеаrсh аssосiаtе оf Institutе оf Есоnоmiсs оf Urаl*Brаnch of Russiаn Аcademy of Sсiеnсеs 

Аннотация. Статья посвящена актуальной проблеме необходимости применения конкретного, индивидуального подхода к социально-экономическому развитию муниципальных образований страны. Предложено видение индивидуализации финансового обеспечения муниципальных образований на основе принципа выравнивания их финансового потенциала за счет перераспределения финансовых средств. раскрывается значимость и роль межбюджетных трансфертов в финансовом обеспечении муниципальных образований.

Summary. Thе аim оf thе аrtiсlе is tо substаntiаtе thе асtuаlity аnd еmеrgеnсе оf imрlеmеntаtiоn оf individual аррrоасh tо sосiаl аnd есоnоmiс dеvеlорmеnt оf muniсiраl units in Russiаn Fеdеrаtiоn. Thе аuthоr рrоvidеs thе idеа whiсh consists in individuаlizаtiоn оf finаnсiаl funding оf muniсiраlitiеs by mеаns оf its fisсаl роtеntiаl еquаlizаtiоn. This еquаlizаtiоn shоuld bе rеаlizеd оn thе grоund оf rеаllосаtiоn оf finаnсiаl rеsоurсеs. Thе аuthоr аnаlyzеs thе аmоunt оf diffеrеnt intеr-budgеt trаnsfеrs аnd thеir rоlе tо рrоvidе finаnсiаl indереndеnсе tо muniсiраlitiеs.

Ключевые слова: индивидуализация, дифференциация, финансовое обеспечение, муниципальные образования, межбюджетный трансферт, местное самоуправление, налоги, субсидии.

Kеy wоrds: individuаlizаtiоn, diffеrеntiаtiоn, lосаl gоvеrnmеnt, finаnсiаl funding, intеr-budgеt trаnsfеrt, subsidy, tаx.

Введение

В течение длительного времени, исчисляющегося  десятилетиями, в России происходит дифференциация муниципальных образований по численности населения, уровню экономического, технологического и социального развития, иным условиям и параметром.

Следует отметить, что проблемы дисбаланса, дифференциации в развитии социально-экономических систем и отдельных их компонентов все чаще привлекают внимание и исследуются экономистами и учеными. При этом дифференциация большинством экспертов оценивается как серьезный отрицательный фактор, оказывающий дестимулирующее воздействие и тормозящий долгосрочное экономическое развитие [1-3]. Напротив, другими учеными обосновывается тот факт, что дифференциация может иметь и позитивное влияние, указывая на то, что равномерность в развитии ведет к стагнации и застою на любом экономическом уровне, а для развития необходима конкуренция, формирующая лидеров и аутсайдеров [4, 5]. Ученые Глинский В.В. и Серга Л.К. указывают, что у органов управления и экспертного сообщества отсутствует четкое понимание о степени дифференциации/равномерности развития территорий и пределах сокращения межрегиональных социально-экономических диспропорций [6]. В этой связи данными авторами обосновывается необходимость создания концепции регулируемой дифференциации территориального развития и определения оптимального уровня дифференциации с целью достижения устойчивого развития экономики.

Вектор современной государственной политики исходит из понимания дифференциации как сдерживающего фактора, в связи с чем основные программные документы направлены на выравнивание социально-экономического развития территорий как муниципальных образований, так и регионов в целом, сглаживание различий между ними.  

В нашей работе мы также будем рассматривать дифференциацию как тормозящий развитие фактор. требующий соответствующей согласованной государственной политики. совместными усилиями всех ветвей власти в стране следует обеспечить комфортные условия жизни для граждан вне зависимости от территории их жизнедеятельности, то есть гарантировать «стандарт благополучия». Учитывая, что обеспечить абсолютно в каждом муниципальном образовании единый стандарт развития экономики и социальной сферы невозможно, то нужно стремиться к максимальному улучшению в каждой отдельно взятой территории муниципального образования существующих социально-экономических показателей, в том числе и с помощью финансовых механизмов [7, 8].

Представители союза российских городов подчеркивают, что в настоящее время следует будировать вопрос не о новой концепция развития местного самоуправления в РФ, а ставить проблему финансового обеспечения многочисленных муниципальных образований. Местное самоуправление должно обладать собственной сферой компетенции и самостоятельностью для реализации полномочий данных ему Конституцией РФ. Но для этого муниципальным образованием надлежит сформировать свою стабильную финансовую базу, позволяющую каждому муниципалитету успешно осуществлять на практике принципы саморазвития и самоорганизации местных территориальных сообществ, создавать благоприятные условия для жизнедеятельности людей и ведения предпринимательской деятельности.

Необходимость индивидуального подхода к развитию муниципальных образований 

Россия – самая многообразная страна в мире по территории, климатическим условиям, национальному составу, вероисповеданиям, укладам и образам жизни. Поэтому и муниципальных образований, и их типов тоже значительное количество: на 01.01.2020 г. в Российской Федерации, по данным Росстата, насчитывалось 20 846 муниципальных образований (против 23 907 на 01.01.2010 г.), т.е. населенных территорий, на которых осуществлялось местное самоуправление, решались преимущественно вопросы местного значения. С мая 2014 г. Законодательство РФ предусматривает возможность создания семи видов муниципальных образований против пяти видов в соответствии со статьей 2 Федерального закона от 06 октября 2003 г. № 132-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации».

Среднее количество населения, приходящееся на один муниципалитет России, составляет (на 01.01.2020 г.) 7040 человек. При этом разброс данного показателя огромен: среди городских округов максимальный уровень – в городском округе «город Новосибирск» – 1625,6 тыс. чел., а минимальный – в городском округе Славный Тульской области – 1804 жителя. Среди муниципальных районов – Энгельсский район Саратовской области – 309,9 тыс. чел. и Алеутский район Камчатского края – 718 жителей. Данная ситуация, по мысли ак. В.Л. Макарова, позволяет пока уйти от так называемого «проклятия размерности».

В ходе реформирования местного самоуправления в стране стала очевидной проблема необходимости учета специфики каждого муниципального образования  при постановке стратегических задач развития и формировании полномочий муниципалитетов. существенные межрегиональные различия не позволяют выработать некую единую, универсальную модель  устройства местного самоуправления, одинаково эффективную для всех муниципальных образований. особенно остро данная проблема стоит при определении объема полномочий органов местного самоуправления. обладая различным экономическим, демографическим, географическим и иным потенциалом,  те или иные муниципальные образование  не могут в одинаковой степени решать вопросы местного значения, и тем более делегированные с регионального уровня.

Появление собственных предметов ведения требует собственной экономической деятельности, в том числе и финансовой. В этом случае бюджет – важнейший инструмент осуществления определенной политики, в том числе, и в деле индивидуализации финансового обеспечение муниципальных образования.

Центральное место в реализации политики финансового обеспечения развития местного самоуправления занимают вопросы укрепления финансовой базы каждого муниципального образования. При этом под финансовой базой подразумевается совокупность финансовых средств,  источников и ресурсов  их формирования, функционирующих в рамках данной территориальная системы [9]. Муниципальные образования в стране крайне разнообразны и широки по объемам и спектрам доходов и расходов местных бюджетов.

В связи с неравномерностью пространственного распределения ресурсного потенциала и резкими колебаниями в финансовом обеспечении территорий муниципальных образований возникает задача выравнивания их финансовых возможностей. Для решения данной задачи существует целый ряд мер, которые может использовать государство, включая установление особого статуса муниципального образования, реализацию специальных проектов, применение специального налогового режима и др. существенную роль в этом вопросе играет перераспределение бюджетных средств, которые предоставляются в форме дотаций, субвенций, субсидий и других межбюджетных трансфертов. В общем объеме расходов местных бюджетов доля межбюджетных трансфертов составляла в 2017 г. 63,7% [10].

Растущая конкуренция в открытой рыночной среде за ресурсы, включая и финансовые, хронический их дефицит ставит местную администрацию перед необходимостью создания собственной индивидуальной модели экономического развития, в том числе и в финансовой сфере. Не ставя перед собой задачу подробно проанализировать каждую из многочисленных моделей, выделим некоторые специфические подходы к финансовому обеспечению муниципального экономического развития.

Финансовое обеспечение муниципальных образований

Налоги. Налоги – основной источник дохода муниципальных образований. Важно отметить, что налоги играют двоякую роль в системе местного самоуправления. с одной стороны, они выступают как источник дохода, а с другой – как мощный регулятор экономических отношений. Это означает, что изменение ставки налогообложения может активизировать или, наоборот, тормозить процессы муниципального экономического развития [11].

Основными налоговыми доходами муниципальных бюджетов выступают отчисления от федеральных налогов (налог на доходы физических лиц в размере 10% для городских  поселений и 15% для городских округов), а также местные налоги, такие  как земельный налог и налог на имущество физических лиц. Анализ показывает, что имущественные налоги (налог на землю, имущество) являются весьма трудоемкими в плане их сбора, а также низкопроизводительными с точки зрения доходности, т.к. не могут даже в минимальной степень обеспечить необходимые текущие и капитальные расходные обязательства муниципальных образования. Несоответствие обязательств и объема бюджетов местных администраций является одной из центральных проблем муниципальной сферы. Эксперты констатируют тот факт, что 123 федеральных закона закрепляют за муниципалитетами 821 полномочия из совершенно разных сфер, причем 147 из них вообще не укладываются в положение федерального закона о местном самоуправлении [12]. Актуальным представляется рассчитывать, сколько денежных средств фактически требуется конкретному муниципалитету на каждое полномочие, что позволит создать модель местного бюджета с учетом региональных и местных особенностей, размеров и функций каждого муниципального образования.

Дотации. Дотации можно считать классическим видом финансовой помощи. Необходимость представления дотаций местным бюджетам обусловлена различным уровнем обеспеченности муниципальных образований финансовыми ресурсами для гарантирования выполнения функций и задач местного самоуправления в соответствии с возложенными на них полномочиями. В соответствии с Федеральным законом от 20 августа 2004 г. № 120-ФЗ «О внесении изменений в Бюджетный кодекс РФ в части регулирования межбюджетных отношений» в субъектах РФ был осуществлен переход к определению потребности муниципальных образований в дотациях на основе показателя «бюджетная обеспеченность».

В 2017 г. дотации на выравнивание бюджетной обеспеченности муниципальных образований в общем объеме дотаций местным бюджетам составили 76,4% [13]. Наименее дотационными являются городские округа, в бюджетах которых удельный вес дотаций в собственных доходах составил 7,8%, в бюджетах муниципальных районов и поселений указанный показатель составил соответственно 20,5% и 18,4%.

В соответствии с этим законодательным актом для каждого муниципального образования в ходе составления проекта регионального бюджета должен определяться показатель уровня расчетной бюджетной обеспеченности. При этом он сравнивается с установленным критерием выравнивания, и в результате конкретно выявляются те муниципалитеты, которым необходимо предоставить дотации в течение финансового года.

Субсидии. Субсидии в системе межбюджетных отношений, с точки зрения А.Г. Силуанова, относятся к обусловленной финансовой помощи [14]. Согласно ст. 139 Бюджетного Кодекса РФ под субсидиями понимаются межбюджетные трансферты, предоставляемые бюджетам муниципальных образование в целях софинансирования расходных обязательства, возникающих при выполнении полномочий органов местного самоуправления по вопросам местного значения. с позиций целевой направленности субсидии подразделяются на экономические, социальные, инфраструктурные и экологические. По доле участия (софинансирования) вышестоящих бюджетов субсидии, поступающие в распоряжении местных бюджетов, дифференцируются на мажоритарные, миноритарные, паритетные (равноценные) субсидии. По длительности позитивных последствий субсидии подразделяются на текущие и перспективные. В частности, перспективные субсидии обладают ярко выраженным долгосрочным благоприятным эффектом для муниципальных образований, поскольку они способствуют устойчивому росту муниципальной экономики, предотвращают возникновение очагов нестабильности в отдельных муниципальных образования, сказываются на повышении уровня жизни населения и т.п. [15].

Субвенции. В структуре доходов местных бюджетов имеется значительный объем средств, не связанных с выполнением местных полномочий, и именуемых в соответствии с бюджетной терминологией субвенциями [16].

В 2017 г. удельный вес субвенций, предоставленных бюджетам муниципальных районов и бюджетам городских округов, был практически идентичным – 50,2% и 49,5% соответственно. Поступая в доходы муниципального бюджета, субвенции направляются на заранее определённые цели, установленные федеральными и (или) региональными органами власти. с позиции межбюджетных отношений субвенция – это инструмент, позволяющий обеспечить интересы вышестоящих органов власти на нижестоящих уровнях [16].

Межбюджетные трансферты из инструмента для выравнивания бюджетной обеспеченности должны стать в обозримой перспективе инструментом социально- экономического развития каждого муниципального образования и повышения их доходного потенциала.

Важнейшей задачей межбюджетной политики должна стать поддержка местных инициатив, направленных на повышение эффективности предоставления многообразных социальных услуг, улучшения предпринимательского климата, и в первую очередь того, что связано с получением реальных экономических и социальных эффектов. В ближайшей перспективе необходима повсеместная реализация принципа среднесрочного планирования  объемов межбюджетных трансфертов, основанного на прозрачных нормативах и не изменяющихся по мере роста собственных доходов муниципальных образований. Представляется целесообразным переход от субсидий, имеющих узкую целевую направленность, к блочным полицелевым трансфертам, а также более широкое распространение грантов по конкурсным проектам, реализуемым муниципалитетами.

Стратегической задачей на государственном уровне должно стать расширение налоговой базы всех типов муниципальных образований и повышение уровня их собственных доходов. Представляется важным, чтобы в местные бюджеты поступали налоговые доходы от предпринимательской деятельности. Это позволит создать стимул для органов местного самоуправления в развитии предпринимательства на соответствующих территориях, станет мощным толчком для развития муниципальной экономики.

Перспективным источником формирования доходов муниципальных бюджетов является налог, взимаемый в связи с применением упрощенной системы налогообложения по нормативу 100%. В целях повышения эффективности функционирования местного самоуправления  и нормализации бюджетного процесса представляется важным осуществление перехода к формированию местного бюджета «снизу». Для подобного перехода необходима разработка соответствующих нормативов налоговых отчислений, обеспечивающих наиболее полное осуществление различными типами муниципальных образований своих непосредственных функций в разных сферах. Представляется, что несмотря на большое разнообразие предлагаемых нормативов, обусловленное различиями налогооблагаемой базы и численности населения муниципальных образований, не должно произойти серьезных трудностей в  методическом плане при их практическом применении.

Местное экономическое развитие предполагает создание новых и альтернативных производства в пространстве муниципального образования, поиск новых рынков товаров и услуг, модернизацию инфраструктуры, формирования новых экономических, социальных и правовых институтов, увеличение возможностей для занятости населения. При этом акцент должен быть сделан на политике использования внутреннего потенциала территории, заключающееся в эффективном использовании местных географических, демографических, трудовых, инфраструктурных, информационных, институциональных и иных ресурсов, обеспечении самодостаточности функционирования муниципального образования.

Заключение

Многообразие организационных типов муниципальных образования в нашей стране, различие форм их территориальная организации, неодинаковость масштабов и уровней демографического, социально-экономического и иного развития, многочисленность типов их «профессионального профиля», неравномерность пространственного распределения ресурсных возможностей хозяйственного роста, усиливающаяся их дифференциация по отдельным параметром социально-экономической ситуации, обостряющаяся проблема глубокого неравенства «столичных центров» субъектов Федерации и остальных муниципальных образований предопределяет необходимость конкретизации и индивидуализации путей перехода их к устойчивому экономическому развитию. одной из важнейших и постоянных задач развития местного самоуправления является финансовое обеспечение муниципальных образований. В настоящее время далеко не на все вопросы, касающиеся данной проблематики, даны правильные ответы. Первоочередной является задача устранения дисбаланса, диспропорции между финансовыми потребностями муниципалитетов по решению вопросов местного значения и предоставляемыми им для этих целей доходными источниками. Муниципальные органы власти и управления, стремясь усилить свое экономическое положение, стали использовать метод стратегического планирования своего развития. Местные органы власти добиваются, чтобы были в полной мере реализованы стратегические планы, или хотя бы отдельные направления плана были обеспечены финансированием, в т.ч. государственным. Наметившуюся научно-исследовательскую активность в изучении вопросов муниципального развития следует рассматривать как важный шаг в формировании нового научного направления муниципальной науки.

Библиографический список

  1. Гранберг А.Г. Основы региональной экономики. М.: ГУВШЭ, 2003. – 495 с.
  2. Глущенко К.П. Об оценке межрегионального неравенства // Пространственная экономика. – 2015. – № 4. – С 39-58.
  3. Коломак Е.А. Межрегиональное неравенство в России: экономический и социальный аспекты // Пространственная экономика. – 2010. – № 1. – С. 26-35.
  4. Лавровский Б.Л. Территориальная дифференциация и подходы к ее ослаблению в Российской Федерации // Экономический журнал Высшей школы экономики. – 2003. – № 4 (т. 7). – С. 524-537.
  5. Глинский В.В., Серга Л.К., Кисельников А.А., Храмцова Т.Г. О направлениях воздействия территориальная дифференциации на экономический рост // Вестник НГУЭУ. – 2018. – № 4. – С. 64-71.
  6. Глинский В.В., Серга Л.К., Бункина А.М. Дифференциация муниципальных образований как фактор экономического развития территорий // Вопросы статистики. – 2016. – № 8. – С. 46-52.
  7. Глинский В.В., Серга Л.К. Регулируемая дифференциация как механизм устойчивого развития // Научные труды Вольного экономического общества россии. – 2020. – № 2. – С. 297-310.
  8. Сумская Т.В. Местное самоуправление: эволюция бюджетной политики. Новосибирск: Изд. ИЭОПП РАН, 2016. – 211 с.
  9. Управление государственными и муниципальными предприятиями теория и современная практика / Под ред. Н.Г. Ивановой. – СПб.: Изд-во СПБГУ, 2018. – 221 с.
  10. Саморазвивающиеся социально-экономические системы: теория, методология и прогнозные оценки: в 2 т. Т. 1: Теория и методология формирования саморазвивающихся социально-экономических систем / Под ред. А.И. Татаркина. – М.: Экономика; Екатеринбург: Уро РАН, 2011. – С. 237.
  11. О мониторинге исполнения местных бюджетов и межбюджетных отношений в субъектах РФ за 2017 год // Вопросы местного самоуправления. – 2019. – № 1. – С. 87.
  12. Истомина Н.А. Налоговое регулирование финансовой базы местных бюджетов как межбюджетных отношений и бюджетного планирования в регионе // Финансы и кредит. – 2011. – № 4. – С. 66-70.
  13. Основная проблема муниципалитетов – несоответствие объекта полномочий доходам местных бюджетов // Вопросы местного самоуправления. – 2018. – № 3. – С. 7.
  14. Истомина Н.А. Бюджетная обеспеченность как интегральный критерий межбюджетных отношений на региональном уровне (опыт Свердловской области) // Финансы и кредит. – 2009. – № 13. – С. 46-52.
  15. Силуанов А.Г. Межбюджетные отношения и межбюджетные трансферты. Лекция. – М.: Изд. Акад. Бюджета и казначейства, 2009. – С. 19.
  16. Истомина Н.А. Субсидии как форма межбюджетных трансфертов: сущность, виды и влияние на социально-экономическое развитие территорий // Финансы и кредит. – 2003. – № 6. – С. 33-38.
  17. Истомина Н.А. Субвенции в системе межбюджетных отношений субъекта РФ и муниципальных образований // Финансовая политика: проблемы и решения. – 2011. – № 36. – С. 12.

List оf Rеfеrеnсеs

  1. Grаnbеrg A.G. Osnоvy rеgiоnаl’nоj jеkоnоmiki. M.: GUVShJе, 2003. – 495 s.
  2. Glushhеnkо K.P. Оb осеnkе mеzhrеgiоnаl’nоgо nеrаvеnstvа // Prоstrаnstvеnnаjа jеkоnоmikа. – 2015. – № 4. – S. 39-58.
  3. Kоlоmаk E.A. Mеzhrеgiоnаl’nое nеrаvеnstvо v Rоssii: jеkоnоmiсhеskij i sосiаl’nyj аsреkty // рrоstrаnstvеnnаjа jеkоnоmikа. – 2010. – № 1. – S. 26-35.
  4. Lаvrоvskij B.L. Tеrritоriаl’nаjа diffеrеnсiасijа i роdhоdy k ее оslаblеniju v Rоssijskоj Fеdеrасii // Jеkоnоmiсhеskij zhurnаl Vysshеj shkоly jеkоnоmiki. – 2003. – № 4 (t. 7). – S. 524-537.
  5. Glinskij V.V., Sеrgа L.K., Kisеl’nikоv А.А., Hrаmсоvа T.G. O nарrаvlеnijаh vоzdеjstvijа tеrritоriаl’nоj diffеrеnсiасii nа jеkоnоmiсhеskij rоst // Vеstnik NGUJеU. – 2018. – № 4. – S. 64-71.
  6. Glinskij V.V., Sеrgа L.K., Bulkinа А.M. Diffеrеnсiасijа muniсiраl’nyh оbrаzоvаnij kаk fаktоr jеkоnоmiсhеskоgо rаzvitijа tеrritоrij // Vорrоsy stаtistiki. – 2016. – № 8. – S. 46-52.
  7. Glinskij V.V., Sеrgа L.K. Rеguliruеmаjа diffеrеnсiасijа kаk mеhаnizm ustоjсhivоgо rаzvitijа // Nаuсhnyе trudy Vоl’nоgо jеkоnоmiсhеskоgо оbshhеstvа Rоssii. – 2020. – № 2. – S. 297-310.
  8. Sumskаjа T.V. Mеstnое sаmоuрrаvlеniе: jеvоljuсijа bjudzhеtnоj роlitiki. Nоvоsibirsk: Izd. IJеорр RAN, 2016. – 211 s.
  9. Uрrаvlеniе gоsudаrstvеnnymi i muniсiраl’nymi рrеdрrijаtijаmi tеоrijа i sоvrеmеnnаjа рrаktikа / Роd rеd. N.G. Ivаnоvоj. – SРb.: Izd-vо SрBGU, 2018. – 221 s.
  10. Sаmоrаzvivаjushhiеsjа sосiаl’nо-jеkоnоmiсhеskiе sistеmy: tеоrijа, mеtоdоlоgijа i рrоgnоznyе осеnki: v 2 t. T. 1: Tеоrijа i mеtоdоlоgijа fоrmirоvаnijа sаmоrаzvivаjushhihsjа sосiаl’nо-jеkоnоmiсhеskih systеm / Роd rеd. А.I. Tаtаrkinа. – M.: Jеkоnоmikа; еkаtеrinburg: Urо RАN, 2011. – S. 237.
  11. О mоnitоringе isроlnеnijа mеstnyh bjudzhеtоv i mеzhbjudzhеtnyh оtnоshеnij v sub#еktаh RF zа 2017 gоd // Vорrоsy mеstnоgо sаmоuрrаvlеnijа. – 2019. – № 1. – S. 87.
  12. Istоminа N.А. Nаlоgоvое rеgulirоvаniе finаnsоvоj bаzy mеstnyh bjudzhеtоv kаk mеzhbjudzhеtnyh оtnоshеnij i bjudzhеtnоgо рlаnirоvаnijа v rеgiоnе // Finаnsy i krеdit. – 2011. – № 4. – S. 66-70.
  13. Оsnоvnаjа рrоblеmа muniсiраlitеtоv – nеsооtvеtstviе оb#еktа роlnоmосhij dоhоdаm mеstnyh bjudzhеtоv // Vорrоsy mеstnоgо sаmоuрrаvlеnijа. – 2018. – № 3. – S. 7.
  14. Istоminа N.А. Bjudzhеtnаjа оbеsресhеnnоst’ kаk intеgrаl’nyj kritеrij mеzhbjudzhеtnyh оtnоshеnij nа rеgiоnаl’nоm urоvnе (орyt Svеrdlоvskоj оblаsti) // Finаnsy i krеdit. – 2009. – № 13. – S. 46-52.
  15. Siluаnоv А.G. Mеzhbjudzhеtnyе оtnоshеnijа i mеzhbjudzhеtnyе trаnsfеrty. Lеkсijа. – M.: Izd. аkаd. Bjudzhеtа i kаznасhеjstvа, 2009. – S. 19.
  16. Istоminа N.А. Subsidii kаk fоrmа mеzhbjudzhеtnyh trаnsfеrtоv: sushhnоst’, vidy i vlijаniе nа sосiаl’nо-jеkоnоmiсhеskое rаzvitiе tеrritоrij // Finаnsy i krеdit. – 2003. – № 6. – S. 33-38.
  17. Istоminа N.А. Subvеnсii v sistеmе mеzhbjudzhеtnyh оtnоshеnij sub#еktа RF i muniсiраl’nyh оbrаzоvаnij // Finаnsоvаjа роlitikа: рrоblеmy i rеshеnijа. – 2011. – № 36. S. 12.

 




Московский экономический журнал 12/2020

УДК 339.97

DOI 10.24411/2413-046Х-2020-10813 

Анализ системы тарифных льгот и преференций в условиях функционирования ЕАЭС

Analysis of the system of tariff benefits and preferences in the conditions of functioning of the EAEU

Ахмедзянов Р.Р., кандидат экономических наук, доцент кафедры «Таможенное дело», Калужский государственный университет им. К. Э. Циолковского, ЧОУ ВО Институт управления, бизнеса и технологий,  Россия,  г. Калуга

Гусакова А.А., Калужский государственный университет им. К. Э. Циолковского, Россия, г. Калуга

Григорьев Е.С., Калужский государственный университет им. К. Э. Циолковского, Россия, г. Калуга

Ласый Э.В., Калужский государственный университет им. К. Э. Циолковского, Россия, г. Калуга

Akhmedzyanov R.R., rakhmed@yandex.ru

Gusakova A.A., gusakovanastasiia@mail.ru

Grigoriev Е.S., smilejohn@mail.ru

Lasyy E.V., eduha98@yandex.ru 

Аннотация. В настоящее время таможенные льготы и преференции являются важным финансовым механизмом, позволяющим повышать устойчивость экономических отношений и привлекать иностранные инвестиции в отечественную экономику. В статье рассмотрены условия применения тарифных льгот и преференций в рамках функционирования Евразийского экономического союза, а также проанализированы основные категории товаров, по котором предоставлялись льготы по уплате таможенных платежей, и динамика применения и отказов в предоставлении преференций.

Summary. Tariff preferences are an important financial mechanism to increase the stability of economic relations and attract foreign investment in the domestic economy. The article considers conditions for the application of tariff preferences within the framework of the functioning of the Eurasian Economic Union, and analyzes the main categories of goods for which benefits were provided and the dynamics of the application and refusals to grant preferences.

Ключевые слова: тарифная льгота, тарифная преференция, категория товара, Евразийский экономический союз.

Keywords: tariff preference, product category, Eurasian Economic Union. 

В истории развития таможенных отношений таможенные льготы всегда имели государственное значение. Финансовый смысл применения таможенных льгот и преференций заключается во взаимовыгодном сотрудничестве между государствами, так развитые государства получают возможность расширять внутренний рынок за счет экономически слабого партнёра, в свою очередь слабые государства получают помощь. Тарифные льготы и преференции являются составляющей частью мер таможенно-тарифного регулирования.

Тарифные преференции оказывает влияние на регулирование торгового оборота, в частности структуры импорта и увеличение объёмов импорта.

Установление соответствующих льгот является инструментом расширения внешнеэкономических связей и элементом привлечения иностранных инвестиций в Россию. Под тарифной льготой понимается освобождение от уплаты ввозной таможенной пошлины в отношении импортируемых товаров вне зависимости от страны происхождения. Применяется тарифная льгота в отношении импорта товаров, относящихся к льготной категории импортируемых товаров (например, товары гуманитарной помощи и др.)[5].

На сегодняшний день существует определенная группа товаров, это 25 льготных категорий товаров, которые требуют подтверждения соответствующих федеральных органов исполнительной власти. На момент декларирования у таможенного органа должен быть подтверждающий документ выданный другим федеральным органом. Поэтому для удобства разработана технологическая карта электронного информационного взаимодействия, которая позволяет в автоматическом режиме подтвердить наличие соответствующего документа. С 2019 года внесены изменения в Постановление Правительства Российской Федерации от 31 декабря 2004 г. № 908 «Об утверждении перечней кодов видов продовольственных товаров и товаров для детей, облагаемых налогом на добавленную стоимость по налоговой ставке 10 процентов», это позволило отнести большее количество товаров к категории преференциальной ставки НДС 10%, например, кормовые добавки[7].

В 2020 году вступили в силу изменения, позволяющие освободить от уплаты НДС гражданские воздушные суда, при учете их регистрации в государственном реестре гражданских воздушных судов РФ; либо зарегистрированных в иностранных государствах, но эксплуатируемых на территории России. Поэтому планируется разработать Технологическую карту межведомственного взаимодействия (ТКМВ) с Росавиацией, планируется реализовать данную инициативу в ближайшие 2 года.

В апреле 2020 года была внесены изменения в Решение Совета ЕЭК от 14 июня 2018 №60, что отразилось на правилах определения страны происхождения товаров. В Решении отражены особенности предоставления сертификата о происхождении в условиях распространения COVID-19. Решением Совета ЕЭК от 16.03.2020 №21 был установлен список товаров получивший освобождение от ввозной таможенной пошлины. В частности, это средства индивидуальной защиты, товары, предназначенные для дезинфекции, реагенты и отдельные виды медицинского оборудования необходимые для борьбы с вирусом[6].

В отечественной экономике наблюдается состояние спада, снижение основных показателей внешней торговли, количество торговых партнеров также имеет тенденцию к снижению. Существенные изменения наблюдаются в структуре экспорта, особенно, что касается сырьевой составляющей.

Основная доля льгот по уплате таможенных платежей, предоставленных в 2019 году, приходилась на льготы, предоставленные в отношении следующих категорий товаров[7]. Рассмотрим их в таблице 1.

По данным таблицы видно, что общая сумма предоставленных льгот, за анализируемый период имеет тенденцию значительного увеличения. Так в 2019 году она составила 439,41 млрд. руб., что на 20,8% больше по сравнению с 2018 годом, и на 49,8% больше по сравнению с 2017 годом.

На увеличение общей суммы предоставленных льгот самое большое влияние оказывает категория товаров, перемещаемых в рамках соглашений о разделе продукции. В отчетном году сумма составила 143,61 млрд. руб., что на 46,7% больше по сравнению с базисным годом и на 2,6% меньше по сравнению с 2018 годом.

Также благодаря категории углеводороды, полученные при разработке морских месторождений, произошло незначительно увеличение общей суммы таможенных платежей в 2019 году. Так в отчетном году она составила 65,67 млрд. руб., что на 87,6% больше по сравнению с базисным годом и на 5,4% меньше по сравнению с прошлым годом. Небольшой вклад внести технологическое оборудование, аналоги которого не производятся в РФ, так в 2019 году произошло увеличение на 4,1% по сравнению с 2018 годом и уменьшился на 0.3% по сравнению с 2017 годом.

Из общей суммы предоставленных льгот значительно влияние оказали категория природный газ, поставляемый в Турцию. Несмотря на небольшое увеличение общей суммы предоставленных льгот в анализируемом периоде по сравнению с 2018 годом наблюдается снижение в категории медицинские товары. В 2019 году составил 33,84 млрд. руб., его показатель по сравнению с прошлым годом уменьшился на 13%, однако на 5,1% вырос по сравнению с базисным годом.

Незначительное уменьшение предоставленных льгот в отчетном году составили категории перемещаемых в рамках соглашений о разделе продукции, углеводороды, полученные при разработке морских месторождений, медицинские товары и иные категории. Тем не менее, к увеличению в отчетном году повлияли природный газ, поставляемый в Турцию, высокотехнологичная продукция.

ФТС России проведена работа, направленная на повышение эффективности тарифных льгот и преференций и внедрение передовых информационных технологий в целях оптимизации всех действующих процессов.

Изучим динамику применения и отказов тарифных преференций в период 2017-2019 года.

Общая сумма тарифных преференций, предоставленных таможенными органами в 2019 году в отношении товаров, происходящих из развивающихся и наименее развитых стран, а также стран, с которыми у Российской Федерации подписаны соглашения о свободной торговле, составила 29,1 млрд. рублей, что на 3,2% больше по сравнению с 2018 годом (28,2 млрд. рублей) и на 14,1% больше по сравнению с 2017 годом (25,9 млрд. рублей).

При контроле обоснованности предоставления тарифного преференциального режима таможенными органами в 2019 году было отказано в предоставлении (восстановлении) тарифных преференций по 5 737 ДТ на общую сумму 733,8 млн. рублей, это на 0,2% меньше чем в 2018 году – по 5 747 ДТ на сумму 780,3 млн. рублей и на 22,4% больше чем в 2017 году – по 4 686 ДТ на сумму 426,4 млн. рублей.

Основные усилия таможенных органов при контроле предоставления тарифных преференций направлены на контроль происхождения товаров. В 2019 году таможенными органами принято 9 952 решения о корректировке сведений о происхождении товаров, что в 3,4 раза больше по сравнению с 2018 годом (2 906 решений) и в 4,8 раз больше по сравнению с 2017 годом.

Таким образом, статистические данные свидетельствуют о значительном увеличении за предыдущий и анализируемый периодами общего количества товаров, преференциально ввезенных на территорию Российской Федерации. Такая динамика обусловлена целым рядом причин, включая уменьшения отказов в предоставлении тарифных преференций со стороны таможенных органов и весомым увеличением количества решений о корректировке сведений о стране происхождения товара за 2019 год.

Анализ существующей системы, позволяет сформулировать ряд проблем[4]:

1) отслеживание соблюдения правил определения страны происхождения товаров сопряжено с определенными трудностями;

2) отрицательное воздействие на бюджет государств-членов ЕАЭС предоставления преференций странами-бенефициарам ЕСТП ЕАЭС, чей уровень доходов превосходит российский;

3) отсутствие единой и унифицированной базы данных о импорте преференциальных товаров из развивающихся и наименее развитых стран.

Постоянно проводится работа по совершенствованию существующей системы, тем не менее нарушения в данной области имеют место.

В целях развития существующей системы тарифных преференций необходимо:

  • создать единую электронную систему сертификации товаров;
  • сократить количество развивающихся стран-пользователей системы тарифных преференций ЕАЭС;
  • оптимизировать перечень товаров, в отношении которых предоставляются преференции.

Таким образом, применения тарифных льгот и преференций является одним из основных действий для Евразийского экономического союза, так как очень важно пересматривать систему тарифных льгот и преференций в целях устойчивого инновационного развития государств-членов ЕАЭС. И именно, исходя из этого факта, существует большое количество тонкостей и проблем в данной сфере. Применение тарифных льгот и преференций является хорошим стимулом для развития производства, защиты национального производителя, привлечения иностранных инвестиций в национальную промышленность. В настоящее время является необходимым дальнейшая разработка рекомендаций в области совершенствования практики применения тарифных льгот и преференций в условиях функционирования Евразийского экономического союза.

Библиографический список

  1. Договор о Евразийском экономическом союзе” (Подписан в г. Астане 29.05.2014) (ред. от 15.03.2018) [Электронный ресурс] URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_163855/1d1e47868b48435f3a896000e73a8604eba0539a/ (дата обращения 10.12.20)
  2. Таможенный кодекс Евразийского экономического союза (приложение № 1 к Договору о Таможенном кодексе Евразийского экономического союза) [Электронный ресурс] URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_215315/b58fb0ae27af060e0f47dd1c8ac730b981f7c38e/ (дата обращения 10.12.20)
  3. Федеральный закон от 03.08.2018 N 289-ФЗ (ред. от 13.07.2020) “О таможенном регулировании в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации” [Электронный ресурс] URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_304093/65d739bd1eebde643be1a129b5fb5c6b1d129409/ (дата обращения 10.12.20)
  4. Ахмедзянов Р.Р., Мигел А.А., Кондрашова И.В. Повышение эффективности применения мер нетарифного регулирования в Российской Федерации // Московский экономический журнал. – 2019. – №11. – С.70
  5. Ершов А.Д., Сизова К.А. Льготы и преференции в таможенным деле: учеб. пособие. – СПб.: Изд-во «Бизнес-пресса», 2017 г.
  6. Официальный сайт Евразийской Экономической Комиссии [Электронный ресурс] URL: http://www.eurasiancommission.org/ (дата обращения 10.12.20)
  7. Официальный сайт Федеральной Таможенной службы [Электронный ресурс] URL: http://www.customs.ru/ (дата обращения 10.12.20)




Московский экономический журнал 12/2020

DOI 10.24411/2413-046Х-2020-10812

ПРИОРИТЕТНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ФИНАНСОВОЙ ПОЛИТИКИ В ЧЕЧЕНСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ

PRIORITY DIRECTIONS OF FINANCIAL POLICY IN THE CHECHEN REPUBLIC  

Арсаева Индира Лечиевна, старший преподаватель кафедры «Налоги и налогообложение», ФГБОУ ВО «Чеченский государственный университет», г.Грозный, Ars.in@mail.ru 

Межиева Хава Ахмедовна , ФГБОУ ВО «Чеченский государственный университет», г.Грозный, khavamezhiyeva@mail.ru

Arsaeva Indira Lechievna

Mezhieva KHava Akhmedovna

Аннотация. В статье рассмотрены приоритетные направления реализации финансовой политики в Чеченской Республике, основной задачей которой выступает  не просто обеспечение поступательного развития экономики, а ее стремительный переход на достаточно новый уровень, который можно достигнуть на основе полной  реализации социальных программ  и привлечения инвестиционных потоков, с целью увеличения внебюджетных средств региона.

Summary. The article examines the priority directions of the implementation of financial policy in the Chechen Republic, the main task of which is not just to ensure the progressive development of the economy, but its rapid transition to a fairly new level, which can be achieved on the basis of the full implementation of social programs and attracting investment flows, in order to increasing the region’s extrabudgetary funds.

Ключевые слова: финансы, финансовая система, финансовая политика, дотации, социальные программы поддержки, инвестиции.

Key words: finance, financial system, financial policy, subsidies, social support programs, investments.

В течение последних десятилетий в Чеченской Республике, как и в других субъектах Российской Федерации, стойко и твердо придерживаются курса, направленного на разработку региональных программ развития и совершенствования рыночных механизмов, формирующих условия для реализации экономического роста, социальных преобразований, привлечения инвестиционных потоков и финансовой стабильности в целом. В достижении этих приоритетов и целей основополагающая роль отводится финансам, объективная необходимость которых обусловлена потребностями общественного развития: ни один хозяйствующий субъект, ни государство в целом,  в процессе реализации своих целей и задач не может обойтись без их обеспечения финансовыми ресурсами – «материальными носителями финансовых отношений».

Финансы, как обособленная экономическая категория, хоть и являются неотъемлемой  частью саморазвивающихся рыночных отношений, но в то же время они представляют собой инструмент и рычаг реализации непосредственно социально – экономической политики государства и региона в том числе. [1]

Неотъемлемой и составной частью этой  политики  выступает финансовая политика, направленная на мобилизацию финансовых  ресурсов, их рациональное распределение и эффективное использование для осуществления государством своих функций, целей и задач. Через финансовую политику и государственное финансовое регулирование осуществляется воздействие на территориальные экономические пропорции для предотвращения возможных или устранения имеющихся негативных составляющих отдельных субъектов Российской Федерации. Одним из методов такого регулирования выступает механизм межбюдженого регулирования, предоставляющий дотации, субсидии и субвенции бюджетам других уровней, с целью финансирования различных программ поддержки.  Данная поддержка является очень важной и значимой для отдельных регионов в процессе реализации финансовой политики на территориях. [2]

Так основной задачей финансовой политики Чеченской Республики выступает не просто обеспечение поступательного развития экономики, а ее стремительный переход на достаточно новый уровень, который можно достигнуть на основе полной  реализации социальных программ  и привлечения инвестиционных потоков, с целью увеличения внебюджетных средств региона.

Необходимо отметить то, что финансовая система нашей республики находится в стадии формирования, кроме того экономика Чеченской Республики носит дотационный характер. Собственные доходы республики очень низкие, почти весь республиканский бюджет формирует Россия:  безвозмездные поступления из федерального бюджета составляют сегодня около 80% доходов бюджета Чеченской Республики. Это, в свою очередь,  обуславливает достаточно низкий уровень социального развития региона,  слабыми сторонами  которого выступают:

  • сокращение финансовых возможностей федерального бюджета (дотации на одного жителя ЧР в 7 раз выше средних значений по России);
  • рост безработицы как вследствие демографического роста (доля безработного населения почти в 2,8 раза выше среднероссийского показателя);
  • высокая доля теневой экономики;
  • дефицит финансовых ресурсов, вызванный недостатком банковских и страховых продуктов;
  • низкая доля секторов-драйверов повышения эконмического потенциала республики (высокая доля госсектора в экономике-16,5%- и низкая производительность труда – в 35 раз ниже средней по СКФО)

Тем не менее, финансовая политика в регионе реализуется достаточно эффективно. Так, по данным показателей, отражающих  экономический рост, качество жизни и уровень  развития инфраструктуры на 2020 год (по сравнению с 2010 годом) наблюдается, во-первых, рост ВРП в среднем на 15% в год в текущих ценах; во-вторых, снижение безработицы более чем в четыре раза; и в-третьих, пятикратное увеличение числа туристов, посещающих Чеченскую Республику (с 30 до 150 тыс. человек). [3]

Так, в регионе под руководством Главы Чеченской Республики, Героя России Р.А.Кадырова  активно реализуется ряд социальных программ, ориентированных на выделение из бюджета максимальных денежных ресурсов в сферы

  • образования  (27 929 438 036 руб.- для подготовки и переподготовки высококвалифицированных кадров),
  • здравоохранения (92 888 513 333 руб. – с целью обеспечения высокого качества и общедоступности  медицинской помощи);  
  • и социальной поддержки  населения  (14 259 377 640 руб. – физическая культура и спорт). [4]

Для более полного осуществления социальных функций финансовой политики требуется создание адекватной модели налогового механизма.

Финансовая политика Чеченской Республики будет еще эффективнее, если увеличить внебюджетные средства за счет инвестиционных влияний.

Благодаря инвестиционным процессам происходит увеличение валового национального продукта, повышение активности регионов страны на внешнем рынке, накопление капитала фирм и предприятий, следовательно, создание базы для расширения их производственных возможностей, укрепление финансовой состоятельности субъектов, сокращение уровня безработицы, улучшение благосостояния населения в целом, что очень важно и необходимо в поддержании и наращивании экономического потенциала страны. [5]

Так, в Чеченской республике, по предварительным данным Чеченстата, общий объем инвестиций в основной капитал за 2019 год составил 82 653,1 млн рублей, рост объёма инвестиций в основной капитал к 2018 году составил 111,1 %( общий объем инвестиций в основной капитал в 2018 году составил 74 368,0 млрд рублей). Из общего объема инвестиций внебюджетные средства составили 58 400,8 млн рублей или 95,5% к 2018 году (внебюджетные инвестиции в 2018 году составили – 61 092,7 млн рублей).

По итогам 2019 года среди субъектов Северо-Кавказского федерального округа по показателю «Объем инвестиций в основной капитал» Чеченская Республика занимает 3 место.

По предварительным данным Минэкономтерразвития ЧР, на территории Чеченской Республики за счет внебюджетных инвестиций в 2019 году завершена реализация 232 инвестиционных проектов с общим объемом инвестиций 51,33 млрд рублей, создано 2 712 рабочих мест. [6]

Таким образом, благодаря качественно продуманной, социально-инвестиционной, финансовой политики в Чеченской Республике реализуется программа построения экономически устойчивого и технологически прогрессивного региона. 

Список использованных источников

  1. Балихина, Н. В. Финансы и налогообложение организаций : учебник для магистров, обучающихся по направлениям «Финансы и кредит» и «Экономика» / Н. В. Балихина, М. Е. Косов, Т. Н. Оканова. — Москва : ЮНИТИ-ДАНА, 2017. — 623 c. — ISBN 978-5-238-02389-2. — Текст : электронный // Электронно-библиотечная система IPR BOOKS : [сайт]. — URL: http://www.iprbookshop.ru/81587.html (дата обращения: 29.11.2020). — Режим доступа: для авторизир. пользователей
  2. Курс лекций по дисциплине «Финансы» профессора Абдулгалимова Абдусалима Минхаджовича.
  3. Стратегия социально-экономического развития Чеченской Республики до 2035 года  4.Юсупова М.В, Юсупов Л.В./ Финансовая политика Чеченской Республике по обеспечению целевых программ.
  4. http://economy-chr.ru/?p=133912
  5. www.minfin.ru. Официальный сайт Министерства финансов Чеченской Республики.